МЕЧ и ТРОСТЬ

В.Черкасов-Георгиевский «132 ГОДА НАЗАД РОДИЛСЯ ВЫДАЮЩИЙСЯ ПОЭТ-ПЕВЕЦ А.ВЕРТИНСКИЙ, МОЯ РЕДАКТОРСКАЯ РАБОТА НАД МЕМУАРАМИ ВЕРТИНСКИХ»

Статьи / Мемуарное
Послано Admin 02 Апр, 2021 г. - 10:09

Сегодня в фейсбуке завязалось обсуждение Александра Николаевича Вертинского, и мне вспомнились времена моей работы над рукописью книги его вдовы Лидии Владимировны Вертинской «Синяя птица любви». В нее вошли письма Вертинского к ней, воспоминания Лидии Владимировны, рассказы ее дочерей и внуков.

Познакомился я с Л.В.Вертинской в 2004 году. Издательство “Вагриус” стало готовить в печать ее мемуары – интереснейшие. В них Л.В. впервые рассказывает историю своей любви с Вертинским в Шанхае, там письма к ней в том 1940 году влюбленного Вертинского. А он – блистательный мастер и эпистолярного жанра. Всё же полотно мемуаров – семейная и творческая жизнь Вертинского с женой-красавицей и художницей, киноактрисой, «доченьками» до его кончины, где тоже великолепными образчиками -- его письма, письма. Ведь Александр Николаевич, вернувшись в 1943 году на родину, здесь весь остаток жизни провел почти в сплошных гастролях, откуда писал и писал жене, любимой Лиличке. Так звал Лидию Владимировну Вертинский, Лилей звали ее все от мала до велика и поныне в большом семейном клане Вертинских. Александр Николаевич и умер в 1957 году на гастролях в ленинградской гостинице. Его 90-летняя вдова скончалась в 2014 году в Москве.

Вела эту книгу штатный редактор издательства Люся – моя сокурсница по Редакторскому факультету Московского Полиграфического института. Но над текстом всегда работает приглашаемый со стороны литературный редактор по контракту – он пашет, “вылизывая” рукопись по всем направлениям текста и всевозможных иллюстраций -- последнее вместе, конечно, с художественным редактором, а всё вместе -- с ведущим редактором издательства, какой и была опытнейшая Люся. Я в этом издательстве еще до прихода в него Люси издал несколько книг, затем сотрудничал писательски и с сокурсницей.

Люся сначала выдвинула на престижную работу редактором мемуаров и других материалов будущей книги Л.В.Вертинской какую-то свою хорошую подругу. Однако та “Лиличке”, родившейся в белогвардейском Харбине, дочке благородного грузина и мамы из сибирского староверческого рода, никак не глянулась, никак не подошла. Не стану неблагородно объяснять – отчего редакторша не сгодилась. Вы уж сами постарайтесь сообразить, чем может раздражать такую даму, как Л.В., современная москвичка из бывшей столицы СССР.

Я Лидии Владимировне прямо с порога ее квартиры глянулся. И мы работали там долгие утра, дни, недели, месяцы, потому что ведь в ее возрасте не так ловко удается вникать хотя бы и в собственный текст. Квартира с высоченными потолками, просторными комнатами стоит такой же, как и при Вертинском: старинная мебель красного дерева, масса антиквариата, картин, книг, фарфора, фотографий. Всё как при нем. Как в лучших старомосковских домах. И здесь не заставляют гостей переодеваться в тапочки – так же было и в другой квартире этого дома через подъезд, где я работал над моей книгой о писателе В.Я.Шишкове, беседуя с его вдовой Клавдией Михайловной в 1980-х.

Что сказать о моем отношении к Вертинскому? Я прощаю ему все связанное с показным советизмом, чтобы выжить в СССР, за его старорусски-аристократический талант. Мне не нравится, что знаменитейшая его вещь на смерть юнкеров, погибших в боях с красными в 1917 году ("То, что я должен сказать":"Я не знаю, зачем и кому это нужно..."), не зовет в бой, а изображает гибель этих героев-мальчишек бессмыслицей:

Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой!

Но я не забуду, что с душой пел Вертинский неподалеку от белого передка с красными перед генералами Слащевым, Шкуро, что его любили белые офицеры в простреленных кителях с Георгиевскими крестами от белого Юга России до парижей и шанхаев.

В эту книгу “Синяя птица любви” (М., “Вагриус”, 2004), изданную сначала 10-тысячным тиражем, потом – 40-тысячным (она была месяцами лидером продаж), я, как лучше сказать? -- записал целую финальную часть “Планета Вертинских”. В ней монологи актрис Анастасии, Марианны Вертинских, сына Анастасии и Никиты Михалкова – Степана Михалкова (ресторатора, имеющего три ресторана на Остоженке: “Ваниль” с французским поваром, “Вертинский” с китайским поваром; “Снобс” с поваром-англичанином); дочери Марианны и архитектора И.Былинкина – художницы Александры Вертинской; дочери Марианны и киноактера Бориса Хмельницкого – актрисы Дарьи Хмельницкой. Для этого мне приходилось постоянно работать со всеми этими пятерыми суперпопулярными людьми, беря у них интервью дома, в офисах, мастерских, ресторанах, расспрашивая о всяком-перевсяком.

Эти пять интервью можно найти в интернете и журнале "Все звезды", газетах "Московские новости", "Труд", "Вечерняя Москва", "Вечерний клуб". Упомянул о том, чтобы вам лучше было представить, какой объем работы пришлось проделать мне уже и как журналисту, литзаписчику, интервьюеру и т.д. и т.п. И всё это – через постоянный нерв общения с Л.В., очень непростой. Предисловие и послесловие этой книги я написал по «вертинским» материалам, какие дала мне Анастасия Вертинская.

Как всё в этой фантасмогорической подготовке мемуаров, причудливой была и презентация самой книги. Она проходила в феврале 2005 года в ресторане “Вертинский”: дубовый бар, похожий на старинный английский буфет, зал со столиками под крахмальными скатертями отделан китайской резьбой. Стены, обитые шелком темно-коричневых тонов, огромная люстра с балдахином под стеклянным куполом. Неоколониальный стиль. Обслуживают раскосые официанточки в китайских одеяниях. Влитой Шанхай 1930-х годов...

Но “Лиличка”, всегда называвшая себя “героической женщиной”, на презентацию не явилась... Анастасии Вертинской не было в России, хозяин ресторана Степан Михалков запаздывал, и лишь Марианна Вертинская, ведя прекрасными глазами, тянула сигаретный дым из длинного мундштука за столом в центре... Толпа обвешанных “никонами” фоторепортеров из гламурнейших журналов набила зал, критики и рецензенты...

-- Володя, -- сказала мне побледневшая Люся из «Вагриуса», -- соберись. Говорить придется только тебе.

И все же превосходная актриса Марианна Вертинская начала, кратко сказала, дала ноту. Ту искру, какая согревает сердце и несет, будто летишь в знаменитом эпсомсовском Дерби, хотя конь под тобой из чужой конюшни... Я рассказал, что думаю об А.Н.Вертинском – этом гении жизни. Кое-что из моего выступления можно почитать в интернете в интервью, которое я там же в ресторане дал корреспонденту “Радио Свобода”.

В нынешний Великий Пост, катящийся к Пасхе, я вспоминаю, как сидели мы с Лидией Вертинской последний раз уже без редакторско-авторских занятий. Лидия Владимировна подала рюмку кагора с куличем на Пасхальное разговление – шла Неделя Жен-мироносиц. Поставила рядом с письменным громадным столом Вертинского на столик, за которым мы обычно работали, роскошную пепельницу, ежели пожелаю курить. Это серебряный изломанный древесный лист со всевозможными прожилками, в который Вертинский, заядлый курильщик, сбрасывал пепел. Изображению этой пепельницы в “Синей птице любви” посвящена целая 339 страница.

Само название книги -- строчку стихов А.Н.Вертинского -- мы когда-то окончательно утвердили со Степаном Михалковым – внуком Л.В. от брака его мамы Анастасии с Никитой Михалковым -- в его китайском ресторане "Вертинский", хотя в основном разговаривали в его французском -- "Ваниль", с которого начинается Остоженка.

Малороссия, Киев, Россия, Москва, Франция, Париж, Китай, Шанхай, Россия, Москва, улица Горького – теперь снова Тверская… -- сколько всего удивительной гармонией, «прононсом», грассированием сплелось в творчестве великого русского шансонье Вертинского!
http://apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=2764

+++
ИЗ СЕГОДНЯШНЕЙ ПЕРЕПИСКИ В ФЕЙСБУКЕ:

Надежда Миллс
Песня Юнкера дорогого стоит. У меня есть его альбом, и я не относилась к нему серьёзно, пока не узнала историю песни. "Я не знаю зачем и кому это нужно.."

Владимир Черкасов-Георгиевский
Эта песня поганая по идейной установке, т.к. утверждает будто бы юнкера погибли в боях с красными в Москве в октябре 1917 "незачем". А они были как раз героями и погибли в борьбе за Россию с ее будущими палачами-большевиками.

Надежда Миллс
это уже детали, но сам текст там сильный.

Владимир Черкасов-Георгиевский
По эмоциям -- да, сильно. Однако романс вычеркивает с доблестных скрижелей этот великий подвиг юнкеров, которые героями сражались и в Кремле, и в Лефортово... Вертинский был аполитичным, мало что понимал в идейных вещах, Очаровывает художественным талантом. А так он просился еще в 1923 году в Варшаве вернуться в Советскую Россию, но тогда коммунисты это ему не позволили. Может быть,оттого, что у белых он пел перед знаменитым генералом Слащевым...Хотя и этот "герой" напросился потом и вернулся в Сов.Россию. Позволили Вертинскому приехать в СССР в 1940-х и унизительно держали его в самом черном теле. Спасибо, надо думать,хоть не посадили. И он очень напрягался на гастролях, чтобы обеспечить семью, роскошно желавшую жить на Тверской улице -- рядом с Елисеевским гастрономом. Знаю все это, т.к. был редактором книги вдовы Вертинского -- Лидии Владимировны "Синяя птица любви". Там его письма, мемуары Л.В., тексты ее дочерей и внуков. Вертинский скоропостижно умер, бедняга, в промозглом номере ленинградской гостиницы на очередной гастроли, надорвался... В этой самой квартире, заставленной антиквариатом, я и работал с Л.В. над ее рукописью.

Владимир Черкасов-Георгиевский
вы слишком придираетесь, он все таки поэт-певец-артист, он создал образ этого достаточно.

Владимир Черкасов-Георгиевский
Я о гражданской позиции Вертинского говорю, раз уж зашла речь в основном здесь посте о его памятнике. Он был поистине велик СВОЕОБРАЗИЕМ его именно творчества. Однако в его голове, душе каким-то диким образом уживались, например, чувства любви к белогвардейцам и к Советской стране. Это противоестественно. И обидно, что столь утонченно-салонное дарование Вертинского не родило НИЧЕГО на тему Белых, кроме романса глупого о погибших "не за что" юнкерах. А вот он с его пронзительно-богемно-старорусским обаянием мог бы создать вещи, посвященные Белым, типа стихам Цветаевой. Однако сердце его -- "желтого клоуна" на сие не откликнулось...

Надежда Миллс
он совеЦкую страну не любил, он любил родину. Достаточно почитать его письмо, по результатам съезда Хрущева. Смысл "что значит были не правы, а кто возместит столько жертв". Ещё ответ в его песне "доченьки " , "то, что Родина будет у них". Он хотел русскости, и видимо надеялся на перемены.
https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=2904703546515868&id=100009287548139




Эта статья опубликована на сайте МЕЧ и ТРОСТЬ
  https://apologetika.eu/

URL этой статьи:
  https://apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=3710