2-я гражданская война 1941-45: Г.Александров (автор из РФ -- 2012г.) о белоэмигрантской РННА. А.Несин (эмигрантский ветеран РОА -- 1952г.) об антигитлеровских власовцах и провокаторах НТС Статьи / Дело о Белом Деле Послано Admin 09 Дек, 2012 г. - 18:29 |
|
РЕДАКЦИЯ МИТ: Вначале публикуем текст Г.Александрова, обобщающий интернет-данные о РННА, что наиболее интересно в этом обзоре. Есть в нем немного и о зловещем НТС -- в розовых тонах, что говорит о подозрительности группы вокруг "Спутника и Погрома", рекламирующей себя националистами, какая опубликовала этот текст. Зато следующая статья ветерана РОА А.Несина развенчивает провокаторскую деятельность в РОА Народно-Трудового Союза (НТС). Не случайно и после войны на Западе НТСовцы были прошпигованы агентурой КГБ. Белое Русское сопротивление поныне сталкивается с провокаторски ведущими себя в их среде членами НТС и его учениками. Таков, например, лубянский рупор на "Радио России" А.Гаспарян, с гордостью заявляющий, что он "учился у Редлиха" -- члена Совета НТС, скончавшегося в 2005 году. Это и сменивший Гаспаряна в руководстве группой "Белое дело" член НТС историк К.Александров. Это член НТС историк А.Зубов, послуживший своими провокаторскими поездками на Запад слиянию РПЦЗ с гебешной Московской патриархией. Это и член НТС, бывший издатель альманаха "Белая Гвардия" историк В.Цветков. Подобные им деятели и их соратники окрещены газетой "Наша страна" белосовками. К таковым относятся и историки С.Волков, В.Хандорин. Показательно, что хвалебные отзывы для недавней защиты докторской диссертации В.Хандорину написали В.Цветков и С.Волков. Также см. на МИТ: Очередной раскол НТС -- претенденты в начальство А.Зубов, К.Александров провалились>>> [1]  Жарким утром 22 июня 1943 года на центральной площади Пскова при большом стечении народа прошел военный парад. Праздничный смотр был приурочен ко "второй годовщине освобождения России от большевизма" - так официально именовался на оккупированных территориях день начала советско-германской войны. Среди множества участников шествия необычным внешним видом выделялась рота солдат, одетая в чешскую военную форму и вооруженная винтовками Мосина. Во главе роты шли офицеры, одетые в белые советские гимнастерки, на рукавах которых красовались шевроны с «андреевским» крестом и аббревиатурой «РОА». Один из возглавлявших колонну офицеров, высокий и статный, шел в сопровождении автоматчиков и с гордым трепетом нес знамя. Этим знаменем был российский триколор, а офицером — граф Григорий Павлович Ламсдорф, наследник знаменитого дворянского рода, сыгравшего значительную роль в истории России. Отец Григория Павловича занимал пост секретаря Сената, а двоюродный дедушка был министром иностранных дел России. Семья матери Григория подарила России двух министров юстиции и одного - внутренних дел. Последний, член высшего совета «Русского Собрания», доводился Григорию дядей и как заложник Красного террора был публично казнен большевиками вместе с другими правыми политиками в 1918 году. Во время парада в Пскове граф Ламсдорф шел со знаменем в составе 1-го гвардейского батальона Русской Освободительной Армии, фактически первого боевого соединение этой армии. Самым примечательным в марше колонны русских солдат было то, что Григорий пронес русский национальный флаг, будучи знаменосцем русского армейского формирования, по центральной площади русского города. Такого не было больше двадцати лет. Биография Григория Павловича вполне типична для первой волны эмиграции. Его семья покинула Советскую Россию в 1920 году. Пятигорск, Новороссийск, Константинополь, оттуда в Белград. В 1928 году после долгих мытарств Ламсдорфы оседают в Париже. Григорий учится в инженерном училище и успешно оканчивает его в 1937 году. В том же году, как и многие русские эмигранты, он уезжает в Испанию и становится добровольцем на стороне Франко. Ненависть к красным впитана Григорием с молоком матери. Успешно провоевав два года, Ламсдорф получает офицерский чин младшего лейтенанта, боевые награды и победоносно возвращается в Париж. Но долгожданный отдых не удается. Григория сразу же мобилизуют во французскую армию для начавшейся войны против немцев. В ходе конфликта французы не оказывают немцам существенного сопротивления и, фактически, просто бегут. Война не сложилась. По словам Ламсдорфа: «Французы не понимали, почему они должны воевать из-за какой-то Польши». Но и в этом скоротечном конфликте Григорий сумел отличиться — его отряд спас от немецкого парашютного десанта батарею. За проявленный героизм Григория наградили Французским военным крестом. После демобилизация в 1940 году Ламсдорф знакомится с книгой бывшего секретаря Сталина Бориса Бажанова «Тайны Финской Войны». В ней, в частности, описывался вопрос создания военизированных формирований из советских военнопленных под командованием белоэмигрантов. Под впечатлением от этого эксперимента, Григорий принимает решение ехать на начавшуюся в 1941 году советско-германскую войну. Он и его друг детства Сергей Пален, также представитель выдающегося русского дворянского рода, ветеран гражданской войны в Испании, отправляются из Парижа в Смоленск. В России они начинают работать переводчиками в штабе группы армий «Центр».  Чуть позже, весной 1942 года в поселке Остинторф Витебской области, Григорий Ламсдорф (ФОТО ВВЕРХУ в форме РОА) и Сергей Пален присоединяются к проекту Русской Национальной Народной Армии (РННА). Это была одна из первых попыток создания массового антибольшевистского военизированного сопротивления. В немецких документах одно из именований РННА звучало как «Граукопф», что в переводе значит «седая голова». Со стороны Третьего Рейха проект курировала военная разведка Вермахта — Абвер, а также командование группы армий «Центр». С русской стороны инициаторам создания РННА была группа эмигрантов. Главный идеолог проекта — Сергей Никитич Иванов, бывший эсэр и соратник генерала Миллера. Он, как и многие другие создатели РННА, успел повоевать в Испании на стороне Франко, а в тридцатых годах был членом различных русских фашистских организаций. В частности, Иванов возглавлял германский отдел Всероссийской фашистской партии. Именно его немцы и называли «седой головой».  Слева направо: И.К.Сахаров, немец Begleitoffizier и С.Н.Иванов Вместе со своим братом Сергеем в Остинторф приехал Николай Никитич Иванов, тоже ветеран-фалангист. Соратником братьев Ивановых по эмигрантским организациям в Германии и третьим инициатором создания РННА стал Константин Григорьевич Кромиади, поручик Русской Императорской Армии и полковник Вооруженных Сил Юга России. Среди других участников эмигрантской группы в Россию приехали граф Александр Воронцов-Дашков, Игорь Юнг, Виктор Ресслер, Владимир Соболевский и священник отец Гермоген (Кивачук). Про последнего известно, что он носил форму гауптмана вермахта, но с русскими золотыми погонами, трехцветной кокардой на фуражке и "Вальтером" на поясном ремне. До войны отец Гермоген учился на теологическом факультете Кембриджского университета. Еще одним создателем РННА стал Игорь Константинович Сахаров.  Парад РННА, И.К.Сахаров справа Про Игоря Константиновича стоит рассказать отдельно. Он был сыном знаменитого белого генерала Константина Вячеславовича Сахарова. Во время Гражданской войны Сахаров-старший командовал армиями Восточного фронта. В 1920 году вместе с отступающими белыми войсками он покинул Россию, но не имел возможности вывезти с собой семью. Известно, что в течение двадцатых годов большевики часто практиковали своеобразный вид работорговли. Они позволяли эмигрировавшим русским за крупные суммы денег выкупать оставшихся в СССР родственников. Именно таким образом генералу Сахарову в 1923 году удалось спасти из советского рабства свою семью – жену, двух сыновей и дочь – и поселиться вместе с ними в Германии. Сахаров-старший придерживался крайне правых монархических взглядов, был сторонником Великого Князя Кирилла Владимировича, объявившего себя в изгнании императором. В 1933 году Сахаров организовал из бывших офицеров своей армии политическое объединение национал-социалистической направленности, которое вскоре вошло в состав Российского Освободительного Народного Движения (РОНД), возглавлявшегося Андреем Светозаровым-Пельхау. Генерал Сахаров стал преподавателем русской истории и военного дела на созданных РОНД общеобразовательных курсах для эмигрантской молодежи. Сын Игорь разделял взгляды отца и решил продолжить его борьбу. В первой половине тридцатых годов Сахаров-младший служил офицером в армиях Аргентины, Уругвая и Китая. В 1936 году он в составе группы добровольцев Русского Фашистского Союза под началом другого участника проекта РННА - полковника Константина Григорьевича Кромиади - отправляется в Испанию и принимает участие в гражданской войне на стороне Франко. В армии фалангистов Игорь Сахаров получил чин лейтенанта (максимальный для неиспанцев) и был удостоен ряда боевых наград. Среди прочего, он внес существенный вклад в освобождение Барселоны, оплота анархо-коммунистов. Сахаров первым проник в город в составе роты трофейных советских танков. За этот подвиг он был награжден немецким командованием Орденом заслуг германского орла. 23 февраля 1941 года умирает отец Игоря. На смертном одре он берет у сына клятву до конца своей жизни сражаться с большевизмом. Перед смертью Константин Вячеславович производит сына в чин полковника. Обоснованность подобного производства может вызывать сомнения, однако немецкими властями оно было признано. Весной 1942 года Игорь Сахаров, Григорий Ламсдорф и другие русские эмигранты оказываются в Витебской области и участвуют в создании РННА. Вкратце о РННА можно рассказать следующее. Солдатом РННА мог стать только русский, солдаты и офицеры РННА носили советскую форму, занятия велись на русском языке и по уставу Красной Армии. Основной целью деятельности РННА была борьба с большевизмом, в частности, диверсионные действия в тылу Красной Армии под видом советских солдат, а также борьба с партизанами. Точно известно, что Кромиади и другие эмигранты подготовили диверсионную группу численностью 300 человек для участия в операции по уничтожению управления 1-го гвардейского корпуса генерал-лейтенанта П.А. Белова, попавшего в окружение. Следует также заметить, что эмигранты пытались создать по аналогии с Локотским самоуправлением Бронислава Каминского такое же самоуправление и на базе РННА. Граф Сергей Пален, имевший связи в штабе группы армий «Центр», был назначен бургомистром соседнего с Остинторфом города Шклов. Получив пост, Пален распорядился очистить район от немецких войск, пообещав своими силами поддерживать порядок. Таким образом, была провозглашена Шкловская республика, которая, правда, просуществовала всего лишь десять дней. По одной из версий, Пален, чтобы скрыть свое дворянское происхождение, вел себя вызывающе и всячески подчеркивал свою «русскость». Часто описывается такой эпизод, когда Пален, зайдя в госпиталь, где лежали солдаты РННА и немцы, увидел на стене портрет Гитлера и приказал его снять со словами «уберите отсюда эту мерзость». Потом он заметил, что истории болезни написаны на немецком и распорядился срочным образом перевести их и впредь писать только по-русски. После этого эпизода на Палена последовал донос. Автором доноса оказался русский. Соответственно, первым кто увидел этот донос, был сам Пален, так как немцы попросили именно его как переводчика прочитать послание. Позже доносчик был изобличен и расстрелян, а самому Палену во избежание неприятностей пришлось срочно уехать обратно в Париж. Республики не получилось, но РННА продолжала существовать. Общая численность РННА к концу лета 1942 достигла 4000 человек. В политическом плане Сергей Иванов, как бывший эсэр, пытался строить «новое русское государство» на принципах «народовольцев». В частности, как войско, так и все городские жители были обязаны 2 часа в день и 1 день в неделю полностью заниматься сельскохозяйственными работами. Труд на земле считался почётной обязанностью русского человека. Правда это или нет — но есть и такая версия. По сообщениям партизан, только 40 процентов личного состава РННА искренне разделяли антибольшевистские убеждения свои командиров и были идейными борцами с коммунизмом. Именно поэтому в конце августа 1942 года после нескольких массовых переходов солдат и офицеров на сторону партизан, эмигранты были отозваны из РННА в Берлин. Командование на себя приняли подготовленные ими бывшие офицеры Красной Армии. Сам проект РННА, как основа будущей русской армии, впоследствии был признан неперспективным. Следующей попыткой создания русской армии, в котором участвовала группа эмигрантов из Остинторфа, стал 1-ый гвардейский батальон РОА. Надо заметить, что проект РОА в самом начале был только пропагандистским. По тылам и на фронте Красной Армии разбрасывались листовки, подписанные Власовым, делались плакаты, печатались статьи, в лагерях для военнопленных и среди частей «восточных» батальонов проводились выступления. Многие формирования русских добровольцев уже носили шевроны с эмблемой РОА, но частей под единым командованием как таковых не было. Руководством СД была поставлена задача сформировать первую элитную показательную часть будущей РОА. Изначально планировалось для этого использовать уже существовавшую на тот момент 1-ую русскую национальную бригаду СС «Дружина» под руководством Владимир Владимировича Гиль-Родионова. «Дружина» была проектом СД по аналогии с РННА — проектом Абвера. Она была создана в начале 1942 года из пленных офицеров Красной Армии и к началу весны 1943 года зарекомендовала себя с лучшей стороны. В составе «Дружины» на тот момент воевало около 3000 добровольцев, отлично сражавшихся с партизанами. В «Дружине», как и в РННА, также служили эмигранты. Их насчитывалось порядка 100 человек. Полковник Дамэ служил начальником штаба 1-го полка, князь Леонид Святополк-Мирский, один из основателей Добровольческой Армии, командовал артиллерийской батареей, штабс-капитан Шмелев служил офицером контрразведки бригады, а также граф Вырубов и другие. Личный состав «Дружины» носил чешскую военную форму. Офицеры, по некоторым данным, носили черные повязки или нарукавные нашивки с надписью «За Русь». После ряда собеседований и инспекций, лояльность самого Родионова была подвергнута сомнению руководством СД и было принято решение о его замене. Для этого к нему в часть отправились переговорщики в лице Константина Кромиади и других «остинторфских» эмигрантов. Переговоры успеха не принесли. Родионов отстоял свою часть и, благодаря протекции местных органов СД, остался командиром, но из состава «Дружины» выделили 500 человек. Они и стали основой будущего 1-го гвардейского батальона РОА. После увеличения состава 22 июня 1943 года, одна рота батальона РОА приняла участие в псковском параде. Знаменосцем, как мы уже знаем, был Григорий Ламсдорф. Командовал ротой Игорь Сахаров, а принимали парад Сергей Иванов и Константин Кромиади. Примерно в тоже время по псковскому радио прозвучала песня, известная сейчас под названием «Мы идем широкими полями» ("Марш РОА"). Ее сочинил в Берлине работник отдела германской пропаганды «Винета» Анатолий Яковлевич Флауме, филолог и поэт-песенник. Он подписался под псевдонимом Анатолий Фролов. Музыку написал Михаил Давыдов, используя в основе несколько советских песен. Марш впоследствии стал очень популярным, его часто печатали в газетах и на листовках. Также он исполнялся во многих русских добровольческих частях, так называемых "ост-батальонах". Позже, в 1943 году, марш «Мы едем» был записан русским хором в Берлине на пластинку и вошел в сборник под названием «Песенник добровольца». После парада в Пскове части батальона РОА использовалась в борьбе с партизанами, забрасывались в тыл Красной Армии для разведки и диверсионной работы. Однако, после перехода двух третей личного составы «Дружины» Родионова на сторону партизан, переходов личного состава других частей и общего отступления, немцы отказались от идеи использования русских добровольцев на советском фронте. Приказом Гитлера от 29 сентября 1943 года все Восточные легионы в составе войск Вермахта и войск СС за неблагонадежность были отправлены на Западный фронт. Также на Западный фронт перевели и переформированные остатки «Дружины», РННА и 1-го гвардейского батальона РОА. А наши герои, русские эмигранты, опять отправились в Берлин. Игорь Сахаров стал оперативным адъютантом Власова. Участвовал в подписании Пражского манифеста Комитета Освобождения Народов России. Воевал с Красной Армией в Германии и с немцами в Праге. Был командиром 4-го пехотного полка в составе 1-й дивизии вооружённых сил КОНР. После войны Сахаров спасал русских добровольцев от репатриации в СССР. С 1946 года жил в Баварии. Был одним из основателей Союза Андреевского Флага, крайне правой организации белого генерала Петра Глазенапа, целью которой - продолжение борьбы с большевизмом. В 1950 году Сахаров участвовал в создании другой крупной эмигрантской организации — Комитета Объединенных Власовцев, которую возглавил видный белый генерал и участник Вооруженный сил КОНР Антон Туркул. Комитет преследовал цель объединить бывших «власовцев» и старых эмигрантов на позициях «непредрешенчества». В начале пятидесятых годов Сахаров переехал из ФРГ в Австралию, где погиб в автокатастрофе в 1977 году. Другим погибшим в аварии был известный деятель РОА, казачий полковник Иван Кононов, заочно приговоренный к смерти в СССР. Григорий Ламсдорф и дальше служил офицером 1-го гвардейского батальона РОА, отступал со своей частью в Польшу. После переформирования и перевода русских добровольцев на Западный фронт, остался в Германии, где сначала учился в обер-офицерской школе РОА в Вердене, потом работал в пропагандистском отделе Комитета Освобождения Народов России. После приказа Власова об объединении всех частей РОА в единый кулак, отправился в Данию забирать с фронта три русских батальона. До Власова они так и не успели добраться, война закончилась. Ламсдорф занялся спасением добровольцев от выдачи красным. Делал им фальшивые документы, будучи членом комиссии по репатриации в составе французской армии, куда его взяли после возвращения в Париж. После того, как французы узнали о том, что Ламсдорф служил немцам (хотя формально он не был военнослужащим Вермахта или членом СС), он был депортирован из Франции, и в 1947 году поселился в Барселоне. В Испании Григорий встречался с Отто Скорцени и возможно, даже участвовал, в его легендарной послевоенной деятельности ("ODESSA", война в Египте с евреями и другие приключения, требующие отдельного рассказа). Григорий Ламсдорф умер совсем недавно, в 2004 году. В интернете есть два довольно интересных прижизненных интервью с ним. В них он более подробно, хотя и не без лукавства, рассказывает о своей биографии, жизни в эмиграции, об участии в войнах и о роли во «власовском» движении. Константин Кромиади с августа 1943 года был отозван в Берлин, где сначала стал комендантом штаба Власова, а потом начальником личной канцелярии. В самом конце войны пытался спасти хозяйственную часть РОА. После капитуляции Германии также занялся спасением «власовцев». С 1 марта 1953 года из Мюнхена на территорию СССР начала вещать радиостанция «Освобождение». В 1959 году название изменили на «Свобода». Константин Кромиади занял пост начальника отдела кадров этого мощного антибольшевистского проекта. В 1980 году в Сан-Франциско он выпустил книгу своих мемуаров «За землю, за волю...». Константин Кромиади умер в 1991 году, дожив до освобождения своей родины от красной чумы, с которой он боролся всю жизнь. Кроме наших героев, значительную роль в деятельности РОА сыграли и другие эмигранты. Например, знаменитый военный теоретик и белый генерал Николай Николаевич Головин перед своей смертью в 1944 году разработал устав РОА. Среди приближенных Власова, кроме Сахарова и Кромиади, были подполковник Алексей Архипов, офицером по особым поручениям служил Михаил Томашевский, комендантом штаба — полковник Евгений Кравченко. В боевых частях также служили эмигранты, но их число было меньшим, нежели среди штабистов. Вообще, при назначении на командные посты, командующий ВС КОНР генерал-майор Мальцев руководствовался исключительно интересами дела, не проводя никаких различий между бывшими советскими офицерами и офицерами Императорской или Добровольческой армий времен Гражданской войны. Когда говорят, что армия Власова - это немецкие «наймиты», продавшихся за кусок хлеба, что это «карьеристы-перевертыши», ради сладкой жизни променявшие присягу на службу врагу, я не разделяю этой точки зрения. В создании РОА активно участвовали эмигранты, настоящие русские люди, не испорченные годами советской пропаганды. Именно они стали первыми искать союзников среди немцев — заручались поддержкой офицеров вермахта, писали письма руководству НСДАП, носились по канцеляриям СД, договаривались, спорили, доказывали. Именно они стали первыми убеждать пленных «подсоветских» людей в офицерских и солдатских лагерях переходить на сторону свободной России. Они не ждали — они действовали и боролись. За решительность, неутомимость и бескомпромиссность им поверили. «Подсоветские» русские пошли за ними. Более миллиона военнопленных и неизвестно сколько гражданских согласились сотрудничать с немцами, а впоследствии с РОА и другими частями русских добровольцев. Феноменальные цифры. Такого уровня коллаборационизма не было больше нигде во время Второй Мировой. Многие пошли к немцам из-за голода и плохих условий содержания в лагерях военнопленных, а многие потому, что искренне ненавидели большевизм и красных поработителей. И самое главное. Большинство эмигрантов в конце войны не бросило бывших советских граждан, своих сослуживцев и боевых товарищей, на произвол судьбы. Честь русского воина, правильное воспитание и вера в правду не дали им этого сделать. Они героически спасали обреченных на смерть «власовцев» от репатриации. Игорь Сахаров, рискуя жизнью, со своими людьми забаррикадировался в бараке и вывесил над ним черный флаг, что обозначало опасную болезнь. Комиссия по репатриации отказалась заходить внутрь, и люди спаслись. Григорий Ламсдорф, скрывая свою службу в Третьем Рейхе, работал во французской армии и, делая фальшивые документы, также спас многих «власовцев». Но этих усилий было мало. Всего в послевоенный период с территории Европы было репатриировано около пяти с половиной миллионов бывших граждан СССР и эмигрантов. Многие из них были расстреляны или получили лагерные сроки. Американцам и англичанам не нужна была мощная оппозиция СССР в Европе — можно забыть об освобождении России. Но борьба продолжилась. После войны многие чины РОА посвятили себя деятельности в Национально-Трудовом Союзе. Вообще, идеология «власовского» движения самым сильным образом подверглась влиянию этой самой крупной эмигрантской организации. Идеология солидаристов из НТС ближе всего походила на португальский фашизм Салазара. После войны члены НТС постоянно забрасывались на территорию СССР, погибали, опять забрасывались, опять погибали, но сражались и не сдавались никогда. Также многие русские добровольцы из РОА работали на радио «Свобода». В ночных эфирах они рассказывали своим несчастным соотечественникам правду о преступном коммунистическом режиме. Они мечтали вернуть дух свободы на улицы русских городов и в головы закабаленных советских людей. И это им удалось. В октябре 1988 года активный член НТС Ростислав Евдокимов на 10-тысячном митинге в Ленинграде первым в СССР поднял трехцветный российский флаг. Прошли долгие 45 лет после легендарного парада в Пскове, и русские люди вновь смогли свободно проводить демонстрации и праздники под своим национальным флагом. ( http://nomina-obscura.livejournal.com/ ) + + + А. Несин "Солидаристы и Русское Освободительное Движение" статья из №№ 34, 35, 36 эмигрантской газеты «Набат» за 1952 год  Школой руководил отдел пропаганды и только он единственный несет полную ответственность за ее действия. Отождествлять личную деятельность генерала Власова, пользовавшегося исключительной популярностью у добровольцев-антикоммунистов, с деятельностью отдела пропаганды, было бы кощунством над замученным нашим вождем. Лекторский состав школы был укомплектован исключительно бывшими коммунистами, из которых большая часть сразу же стала членами организации солидаристов (НТС -- Народно-Трудовой Союз. -- Прим.МИТ). Таким образом, идейное воспитание армии было поручено тем, кому не следовало. Все дальнейшие ошибки и их трагические последствия были результатом того ложного идеологического воспитания, которое давалось добровольцам дабендорфской школой пропагандистов. Характерно, что солидаристы, наводнявшие дабендорфскую школу, всегда оставались в тесных отношениях с теми бывшими коммунистами, которые, как будто-бы, к партии солидаристов не примыкали и сотрудничество солидаристов с бывшими коммунистами, типа Зыкова, Бушманова и им подобных, требует всестороннего освещения. Сами солидаристы не скрывают факта, что они «оседлали РОА и считали ее хорошо объезженной кобылой». Так например, в припадке свойственного солидаристам бахвальства, Е. Мамуков, редактор журнала «Вехи», органа национально-трудового движения солидаристов, в № 17-18 за сентябрь 1949 г. пишет: «Не будь НТС, было бы еще большее количество рот, батальонов, легионов, новых щутц-корпусов, бригад и даже дивизий, но не было бы Русского Освободительного Движения и РОА»... Таким образом, ясно, что солидаристы считали и считают РОД, РОА своей вотчиной и, в частности, признают, что Русским Освободительным Движением была только РОА и о работе солидаристов в период 2-ой мировой войны можно и должно судить только по первой дивизии РОА, в муках рожденной, ставшей жертвой солидаристской провокации в «золотой» Праге и в муках погибшей, ибо выданной, по милости все тех же солидаристов, на расправу коммунистам. Все материалы о РОД, опубликованные до настоящего времени, в большинстве случаев вышли из под солидаристических перьев или просто написаны под солидаристическую диктовку. Все они — предвзяты, тенденциозны, лишены какого бы то ни было чувства справедливости и злостно искажают действительность. Они ни в какой мере не отражают того недавнего прошлого, которое для нас всех, истинных участников Освободительного Движения, закончилось так бесславно-трагически. Прежде всего, ради элементарной справедливости, ради исторической правды, ради памяти тех сотен тысяч добровольцев, которых солидаристы не относят к РОД, ибо они не были в РОА, но которые с первого же года войны, но ожидая никаких солидаристических пропагандных листовок и не жалея своих жизней брались за оружие и сражались против коммунизма, необходимо установить, что Русское Освободительное Движение эпохи 2-ой мировой войны началось с первых же добровольцев, присоединившихся к немцам для борьбы против большевиков, а не с началом формирований РОА, так и не принявшей никакого активного участия в борьбе против коммунизма. Именно эти сотни тысяч русских людей, действительно боровшихся против врага человечества, не нуждаясь ни в каких «пропагандистах» для осознания необходимости этой борьбы, были настоящим Русским Освободительным Движением. Перечень русских добровольческих частей в немецкой армии, боровшихся на восточном фронте, задолго до появления на горизонте первой дивизии РОА и зыковско-солидаристического манифеста, очень велик. Достаточно привести наиболее значительные из них, чтобы получить картину грандиозности этого стихийного освободительного движения русских людей. В мае 1942 года, в г. Бобруйске, батальон «Березина» под командованием майора, бывшего командира Красной Армии, Алексеенко, разворачивается в пятибатальонный «Восточный полк». Батальоны носят названия «Березина», «Днепр», «Припять» и т. д. Полк полностью снабжен немецким вооружением и снаряжением; офицерский состав, до батальона включительно, состоит из русских, бывших командиров Красной Армии. Полк заслуженно рассматривается одной из лучших боевых единиц на Восточном фронте и рассматривается немецким командованием, как фундамент для будущей Русской Освободительной Армии. В августе 1942 года, на Кубани организуется инициативная группа по возрождению Войска Кубанского, которая приступает под видом станичной жандармерии, к организации отрядов и сотен, которые к началу 1943 года сводятся в четыре полка. В это же время, на Дону, полковник Павлов разворачивает свой отряд в целый самостоятельный полк. При штабе генерал-лейтенанта фон Кляйста (Херсон) начинают действовать официально два штаба формирования добровольческих казачьих войск: 1. Кубанско-Терский 2. Донской. В Гомеле, а позднее в районе Старая Дорога, Бобруйской области, в Белоруссии, действует полк Буглая. В Локте, Орловской области, городской голова Воскобойников из полицейского отряда, без разрешения немцев отбившего наступление сброшенного советского парашютно-десантного батальона, разворачивается в пяти-полковую бригаду. Сдавшийся в плен отряду Воскобойникова советский батальон дает бригаде основное пополнение. После гибели Воскобойникова, командование бригадой принял ленинградский инженер Каминский (впоследствии погибший при странных, невыясненных обстоятельствах). Бригада официально называется РОНА — Русская Освободительная Национальная Армия. Весь командный состав бригады — русский. Следует отметить, что в районе действии армии Каминского немцы не имели своих административных учреждений, передавая все управление полностью в распоряжение Каминского. В 1943 году казачьи полки сводятся в казачью дивизию, которая вскоре перерастает в казачий корпус; идут дальнейшие казачьи формирования. Казачьи войска признаются Германией, как войска союзные. В начале 1944 года, в Бобруйске, возникают новые добровольческие формирования: под командованием капитана М. организуется добровольческий батальон, имеющий заданием развернуться в полк. Там-же, в Бобруйске, вблизи фронта образуется «Союз борьбы против большевиков», возглавляемый Октаном, политическая работа которого дает блестящие результаты — советские армии взрываются изнутри и целые советские армейские подразделения переходят на немецкую сторону. На базе этого Союза немецкое командование предусматривает создание временного русского правительства. На Балканах с коммунистами сражается Русский Охранный Корпус, вписывающий славные страницы в историю освободительной борьбы: там, где с красными партизанами не могут справиться крупные немецкие соединения, небольшие русские части неизменно бьют коммунистов. В Дании стоит добровольческая бригада, ожидающая переброски на Восточный фронт. В Германии генералом Хольмстоном организуется какая-то русская часть, о которой стало известно лишь после капитуляции Германии. Тысячи небольших русских воинских частей, до рот и батальонов, были разбросаны по Германской Армии, на правах немецких частей и повсеместно эти русские части были образцовыми по своему воинскому духу и стойкости в соприкосновении с противником. Германское командование, с трудом пересиливая предубеждение к русским, внедренное в психологию руководства национал-социалистической Германии, вынуждаемое к тому и общим положением Германии в 1943-44 гг., шло к созданию Русских Вооруженных Сил и Русского Национального Правительства. И вот, как заключительный аккорд, только во второй половине 1944 года генералу Власову предоставляется возможность формирования первой дивизии, в основу которой кладется бригада Каминского, а идеологическими апостолами которой становятся выходящие из Дабендорфской школы пропагандисты, воспитанные на солидаристическом лозунге «против Сталина и против Гитлера». Касаясь этого вопроса, Б. И. Николаевский в своей статье «Пораженческое движение и генерал Власов», на стр. 229 «Нового журнала» за 1948 г. пишет: «Тем временем напор на Гитлера в пользу легализации «власовского» движения все усиливался, как со стороны Геббельса, так и со стороны немецкого командования. 8-го февраля 1944 года Розенберг во время своего доклада Гитлеру высказался, наконец, в пользу допущения открытого выступления РОА под ее освободительными лозунгами»... На верхах Германского государства не было единого мнения в этом вопросе. Военные круги и министр пропаганды Геббельс были сторонниками создания РОА. Розенберг со своим окружением были противниками. Для Розенберга, каждый солдат-доброволец, ушедший в партизаны, был лучшим подарком, ибо такими фактами он оперировал, как какой-то аксиомой, указывающей на вредность создания той русской армии, в которой так нуждалось военное командование для спасения положения на фронте. В брошюре Двинова «Власовское движение в свете документов» опубликован один секретный документ, а именно стенограмма совещания Гитлера с генерал-фельдмаршалом Кейтлем, генералами Цейцлером Шмундтом и полковником Шерфом, происходившего в Бергхофе 8 июня 1943 года, который в особенности характерен в этом отношении, ибо раскрывает противоположность тенденций в русском вопросе на германских верхах той эпохи. Тем не менее, Русская Освободительная Армия была создана и русские политические круги получили полную возможность вести свою собственную политическую акцию, и чем дальше шло развитие этой акции, тем больше возможностей открывалось для русских и тем меньше влияния на политику русских могли оказывать немцы. Каковы же были причины, не позволившие Русскому Освободительному Движению разрастись в то всепожирающее пламя освободительной борьбы, на которое рассчитывали все в Советском Союзе и которое, следовательно, могло смести коммунизм и освободить Россию? Теперь ни для кого уже не секрет, что приведенная выше солидаристическая установка «ни Гитлера, ни Сталина», фактически подменялась большевицким лозунгом «за советскую власть, но без Сталина». Невидимая нить единой задачи: спасти коммунизм, протягивалась от Сталина, через коммунистов в Советском Союзе и бывших коммунистов в Дабендорфе, к партии солидаристов НТС, руководившей всей политикой РОА. Генералу Власову не удалось организовать той Русской Освободительной Армии, о создании которой он мечтал, о которой так много писалось, для которой выпускались специальные пропагандисты, в которую были готовы влиться миллионы добровольцев, в большей части уже боровшихся с оружием в руках против коммунизма, только вследствие одного явления: недоверия. Между кем же существовало это недоверие? Если миллионы русских шли на борьбу против большевиков бок-о-бок с немцами, если немцы не боялись давать этим русским оружие в руки, то недоверия между русскими и немцами, как таковыми — не было. Недоверие было со стороны немцев к тому окружению генерала Власова, которое состояло из «бывших» коммунистов и солидаристов и которое полностью держало в своих руках как политическое руководство Власовским движением, так и все возможные действия самого генерала. Хитро сплетенные мудрствования в русском вопросе дабендорфско-солидаристской кухни, непонятные тогда одним русским антикоммунистам и возмущавшие других, погубили русское дело. На этом вопросе я остановлюсь подробнее и приведу ряд примеров, в целях освещения истинного положения вещей в то трагическое время, когда разрушались надежды десятков миллионов русских людей и губилось дело уничтожения коммунизма. (Окончание на следующей стр.) Ищут связи с прибывающими с фронта В апреле 1943 г. я получил командировку в Берлин. Настроение было приподнятое, поездка интриговала. По правде говоря, меня не интересовал Берлин с краевыми знаменами и хакен-кройпами на их полотнищах. Нет! Меня интересовали те наши, которых мы все ждали и не дождались. Если так можно выразиться, я ехал за политическим багажом, лелея себя светлыми надеждами. Мне хотелось глотнуть свежую струю духовных сил. Я почему-то думал, что именно заграницей я узрю тот путь спасения, по которому должен пойти наш многострадальный народ. Таковы были настроения двадцатипятилетнего малого, впервые уезжающего заграницу. Как уже читателю известно, я был слушателем курсов пропагандистов РОА в Дабендорфе. В воскресенье курсанты могли уезжать в Берлин. 11-го апреля я с группой казаков поехал в русский кафедральный собор, где служилась панихида по случаю 25-ой годовщины гибели адмирала Колчака и 15-ой годовщины кончины ген. Врангеля. Храм был переполнен. Возле храма ко мне подошли два молодых парня — старые эмигранты М. и Г. После непродолжительных отвлеченных разговоров предложили поехать в ресторан Байкал обедать. Приглашение было принято и мы направились в ресторан. При прощании М. пригласил меня к себе в следующую субботу на чашку чая. С Савиньи-плац, куда я прибыл в следующую субботу, я довольно быстро разыскал квартиру моего нового знакомого. Это была моя первая интимная встреча с семьей старых эмигрантов. Родные М. произвели на меня самое отрадное впечатление. В их обращении чувствовалась теплота, искренность и сочувствие, — все то, чего так недоставало измученной душе. Вечер и часть ночи провели в разговорах. Старик отец М. был офицером Белой Армии, человек дело разумел и искренне был предан России и ее многострадальному народу. М. и Г., сыны его, выросшие заграницей, были типичные мамины сыночки или студенты политиканы. «Шмаленого зайца» не видели и в серьезном деле понятия не имели, но ребята были, как будто не плохие. В беседе они неоднократно жаловались мне на каких-то галичан, о которых, искренно говорю, я слыхал впервые. 23 апреля, после божественной литургии, М. пригласил меня и моих друзей поехать к его знакомому на обед. Прибыли мы yа квартиру к Анатолию Цвикевичу. Со временем туда же прибыли Серафим Павлович Рождественский, Кирилл Димитриевич Вергун, два Гроссена, кто то из Праги и, если не ошибаюсь, Островский из газеты «Русское Слово». После выпитого и съеденного завязался оживленный политический разговор. Настроение у всех присутствовавших было едино-неделимческое, что сразу же создало атмосферу взаимопонимания. Наши новые знакомые ознакомили нас с положением на фронтах и международной ситуацией. Переходя к вопросу о создании Русской Освободительной Армии, они заявили, что для РОА нужна политическая программа, которая хотя бы до некоторой степени отвечала создавшейся на востоке политической обстановке и что такая программа имеется у НТС, но ее нужно рекламировать и пропагандировать. «Добровольцы, ратуя за эту программу, покажут немцам, что НТС и добровольцы — одно целое. Конечно, немцы пытаются нас оттереть от организации РОА, это они делают для того, чтобы завести вас в ловушку». «Самим вам нет нужды писать свои программы, когда имеются в наличии готовые, да к тому же у вас пока нет и достаточных кадров для этой идеологической работы. Нам нужно действовать сообща, время не терпит». Таков был лейт-мотив на нашем обеде. На мой вопрос, почему «Русское Слово», в котором сотрудничают и присутствующие, не пропагандирует ген. Власова и создаваемую им РОА, кто-то, сейчас не помню кто, ответил, что немцы не разрешают, да и «наши старые зубры вставляют нам палки в колеса». О старых зубрах я в те времена слыхал впервые. Насколько мне помнится, к ним относили ген. Бискупского. При отъезде А. Агафонов, А. Кошенюк, Алексей «Моряк» и я получили по несколько экземпляров программы НТС «для ознакомления и распространения». В Дабендорфе я бегло прочитал «выдрюковану» на ротаторе программу НТС. Особенного в ней ничего не было: написана она была в духе того времени и по существу отражала принципы немецкой национал-социалистической партии, с некоторыми поправками на русские условия. Из разговоров с другими курсантами я узнал, что со времени открытия школы в Дабендорфе «дружеские обеды» в Берлине все учащаются, и что некоторые тоже привезли с собой такую же литературу. «Дабендорфские» политические настроения Публикуя в свое время материалы о Дабендорфе, я писал: «Кто хотя один раз был в Дабендорфе, тот имел возможность убедиться в ярко выраженных противонемецких настроениях, культивировавшихся в лагере. Эти настроения распространялись, не встречая серьезного сопротивления. Прибывшие с фронта настороженно относились к этим настроениям, но агитация против Гитлера и Германии делала свое дело». Чтобы более конкретно осветить это мое заявление, я обращаюсь к некоторым фактам: руководителями солидаристического рассадника в Дабендорфе в то время были: ген. Феодор Иванович Трухин и старший лектор Зайцев. Ген. Трухин в нашем третьем взводе четвертой роты читал специальные лекции. Как правило, каждую свою лекцию о грядущей России он заканчивал проповедью о солидаризме. В лице Б. Ширяева, Л. Польского, Эристова и других, против своих солидаристических заскоков, он встречал серьезных противников. Трухин неоднократно поднимался уходить, так были жарки споры, но мы его уговаривали и он возвращался. В аудитории водворялась некоторая умеренность в суждениях и критике. Следует отметить, что из нашего взвода солидаризмом увлекся впоследствии лишь один человек; все остальные считали программу НТС неприемлемой для будущей России. По этому поводу Е. Мамуков в своей статье «РОА и НТС» (см. «Вехи» № 17-18) пишет: «В этой статье мы хотим осветить один принципиальный вопрос, малоизвестный не только рядовым участникам РОА, но и части командного состава и верхам Освободительного движения, осветить роль Национально-Трудового Союза (НТС) в Освободительном движении и в РОА. Под Берлином, в Устрау и в Дабендорфе, были созданы показательные лагеря-школы. Пять преподавателей школ были плены НТС». Само собой разумеется, что солидарист Мамуков не может до конца высказаться об этих школах. Он умалчивает о том, что лагерь в Устрау, руководившийся непосредственно политическим советником Розенберга, неким Лейббрандтом, был основным поставщиком агентов для политической разведки известных кругов немецкой национал-социалистической партии и что именно в Устрау была подпольная коммунистическая ячейка... В этих школах формировалась душа будущего Освободительного движения и выковывалось его политическое кредо. Эти школы являлись и главным источником пополнения НТС. Ген. Трухин, полковники Меандров, Спиридонов, Боярский, молодые инженеры, лейтенанты, и другие будущие деятели РОА втягивались в НТС. «В апреле месяце 1944 года Феодор Иванович Трухин был избран в члены Совета и кооптирован в состав Исполнительного Бюро Союза» — пишет дальше Мамуков — «Несколько новых членов из этих школ становятся членит руководителями и принимают самое деятельное участив в комиссиях по разработке программных положений и в составлении программных материалов», О том, что всей этой работой, вплоть до разоблачения его, как советского агента и его расстрела, руководил, как известно, Зыков, Мамуков, разумеется, также умалчивает. «22-26 июня 1944 г. в Берлине, Бреслау, Кракове, Сосновицах, Праге и других городах Германии арестовывается около 200 членов Союза. Исполнительное Бюро и почти все руководство Союза в Германии попадает в тюрьму и концлагерь. На свободе остаются только два члена Совета и несколько руководителей. Ген. Ф. И. Трухин. как член Совета и Исполнительного Бюро, возглавляет и руководит Союзом». И здесь, конечно, Мамуков не сообщает о том, каковы были настоящие причины ареста немцами головки НТС, хотя причины эти были весьма вески, ибо корни лозунга «против Сталина и против Гитлера», оказывавшего неоценимую услугу Сталину, уходили в глубины пробольшевицкой провокации, свившей себе гнездо где-то на руководящих верхах германского руководства того времени, следы которой начинали постепенно раскрываться Гиммлеровской и военной контрразведками. «…закончу только указанием, пишет наконец Мамуков, что председатель идеологической комиссии КОНР-а, фактический редактор первых номеров «Воли народа» и секретарь редакции были членами руководителями Союза». Комментарии излишни. Все ясно. Статью Б. И. Николаевского, напечатанную в «Новом журнале» за 1949 год и озаглавленную «Пораженческое движение и ген. Власов», солидаристы рекламируют, как труд объективный. Обратимся к этому труду и ознакомимся с тем, что в нем говорится о школе пропагандистов РОА в Дабендорфе. На стр. 223 и 224 напечатано следующее: «В Дабендорф старались допускать только людей, которые были настроены против немцев».  Группа власовских пропагандистов. Дабендорф «В Вульхайде ... постепенно подобралась довольно сплоченная группа лекторов, позднее перешедшая в Дабендорф и игравшая большую роль в движении. В эту группу входили ген. Малышкин, ген. Благовещенский и другие (фамилии указываются только погибших), а также Бушманов, бывший коммунист, крупный партийный работник, который в 1944 году организовал «Берлинский комитет ВКП» и пытался выпускать прокламации с призывом к саботажу (он был арестован Гестапо и расстрелян)». (Заметим, что Бушманов был самым близким личным другом Зыкова. А. Н.) Коснемся других фактов. Командный состав из числа русских добровольцев, находившихся в боевых немецких частях и пожелавших перейти в РОА, оформлялся через Отдел безопасности РОА. Капитан М., доброволец с 1941 года, рассказывал мне следующее: «В Отделе безопасности у меня был довольно пикантный разговор с майором Чкаловым, продолженный с капитаном Зверевым. Я был направлен к ним для получения анкет, которые нужно было заполнить в трех экземплярах. Зверев, глядя на мои медали, сказал, что это мне выдано за «русскую кровь» и что я слишком рано продался немцам. Сей «страж безопасности РОА» выругался при этом площадной бранью. Когда потом, при встрече со своим бывшим сослуживцем по фронту, который теперь находился при штабе РОА, я ему рассказал об этом случае, он мне рекомендовал не удивляться, ибо в штабных кругах РОА и в частности в Отделе безопасности добрал половина всех чипов — настоящие коммунисты и советчики. Говорить после этого было больше не о чем». В конце апреля 1945 г. в Хойберге состоялось офицерское собрание, созванное генералом Трухиным. Генерал сам лично зачитал приказ, категорически запрещавший поношение немцев и ведение всякой антинемецкой пропаганды. Какое скандальное признание в совершенном преступлении со стороны политического руководства РОА! Конечно, было уже слишком поздно: Все освободительное движение катилось уже неудержимо в пропасть, подобно саням, столкнутым с обледенелой горы: ведь это был уже канун «золотой Праги» и разгрома армии! Распропагандированные солидаристической формулой «ни Гитлера ни Сталина» участники РОА, в особенности руководящее штабное офицерство, катились в пропасть измены, предательства и позорного провала. Сейчас смелыми патриотами, подлинными русскими антикоммунистами, поставлен на порядок дня вопрос о раскрытии провокации темных сил, проглотившей цвет РОА, погубившей русское дело борьбы за освобождение родины и покрывшей позором русское имя. Если провокаторы не будут раскрыты, может опять случиться то же самое. Оружие для борьбы против провокации – правда и гласность. Поймем это и при помощи правды и гласности вскроем язвы прошлого, чтобы вовремя уничтожить в нашем теле злокачественную бациллу, уже готовящуюся опять поразить нас в ответственный момент. Распространение солидаристической литературы Солидаристическая литература на Восточный фронт доставлялась по трем основным путям. Первый и самый главный — через школу пропагандистов РОА в Дабендорфе и лагерь Устрау, второй засылкой самими солидаристами, и, наконец, третий, самый незначительный — через военнослужащих, старых эмигрантов, находившихся в действующих немецких частях. Солидаристы (см. журнал «Вехи» № 8 за ноябрь 1948 г., статья «Российский резистанс» Ю. Авальского) по этому поводу говорят: «В российском народе распространение идей о «третьей силе» шло тремя основными потоками. Во-первых, непосредственно от движения, бывшего его основным носителем, т. е. от солидаристов. Во-вторых, через официальное партизанское движение (подчеркнуто мной. А. Н.), участники которого безусловно жили мечтой о народной свободе и затем были горько разочарованы. Его ряды к тому же были насыщены многими убежденными борцами из стана «третья сила», которые вступили в красные партизаны (подчеркнуто мной. А. Н.) с затаенной целью продолжать дело борьбы за внутреннее освобождений сразу вслед за изгнанием завоевателя с родной почвы. В-третьих, наконец, через Российское Освободительное Движение ген. Власова. Говоря о Власовском движении нужно всегда иметь в виду, что в нем переплетались две политическо-психологические концепции. Первую лучше всего определить словами: «хоть с чортом, но против большевиков». Вторая — это «Третья Сила». Несмотря на то, что первая была более многочисленная, но благодаря своей ошибочности (злом нельзя побеждать зло) (конечно, это не относится к солидаристам, ушедшим к красным партизанам или занимавшимся разложением добровольческих частей. А. Н.) она не смогла дать никакой живой мысли, а вылилась лишь в настроения. (Как видим, сотни тысяч добровольцев, воюющих против коммунизма, но не попавших под солидаристическое влияние, считаются людьми, просто продавшимися немцам. А. Н). Вся идейно-политическая сторона монолитно принадлежала «Третьей Силе». (Конечно, только в отношении КОНР'а, Отдела пропаганды и Школы пропагандистов РОА в Дабендорфе. А. Н.).  «Третья Сила» или работа солидаристов на Восточном фронте Резидентом НТС в Бобруйске являлся заместитель бургомистра Петреня (Петров), а его заместителем по брянской группе НТС был топограф Зилинский. Резидентом советской разведки был майор Лысков, работавший в Земельном отделе Городской управы. Главная квартира НТС па Белорусскую область находилась в Минске. Оттуда Петреня получал инструктивные указания и пропагандную литературу, напечатанную заграницей. Командир взвода пропаганды РОА при штабе фронта рапортовал о появившейся в его взводе листовке, призывающей население уходить в леса и вести борьбу против немцев и большевиков. В конце 1943 года по городу Бобруйску такие же листовки были разбросаны вторично. При произведенных обысках листовки снова были найдены во взводе пропаганды РОА. Трое из 18 арестованных пропагандистов рассказали суть дела, которая сводилась к следующему: при выходе из театра одному из пропагандистов кто-то сунул в карман сверток бумаги, который тот принес в казарму. В свертке оказались листовки. По прочтении пропагандист передал их двум своим товарищам. 15 человек были отпущены, трое, виновных в том, что не донесли своевременно начальству, были разжаловании направлены в лагерь военнопленных. Подобные листовки все чаще и чаще начали появляться па стенах домов. Солидаристические листовки появились и в «Восточном запасном полку». Полк начал заметно разлагаться. Закончилось это тем, что при операции против партизан в районе Альбинска (ниже Глуска, Полесье) один взвод этого полка, вместе с командиром, ушел к партизанам, а осенью того же 1943 года начальник боепитания майор Кочетков, вместе со своим взводом и муз.-взводом, забрав со склада полка все оружие и боеприпасы, ушел к партизанам. Немцы сняли полк с Восточного фронта и перебросили его во Францию, на Атлантический вал. Политические последствия этой переброски сказались только после капитуляции, но это особая тема. Член НТС, ст. «лейтенант РОА Величко, находившийся при добровольческом батальоне в Бобруйске, был приглашен на «пикник» в Минск. К назначенному времени Величко прибыть не мог. Поставленное им об этом в известность начальство предоставило в его распоряжение самолет. На месте явки, на его стук в дверь вышла женщина, которая любезно наклонила голову в знак приветствия. Величко сказал — «ключ в желобке» (это был пароль.) Женщина улыбнулась и, провожая его в комнаты, заметила, что «все уже в сборе и ждут только, вас». На этом инструктивном собрании присутствовало около двадцати человек. На повестке дня стояли два вопроса: 1. — информация с мест и 2. — инструктивные указания. В «инструктивных указаниях» было только два основных вопроса. Первое: как можно шире поставить вербовку в члены НТС, главные усилия направлять на военнослужащих, полицию, городское управление и лиц, работающих у немцев. Второе — всячески саботировать выполнение немецких распоряжений, вызывать неудовольствие в населении и всячески поощрять и помогать населению и добровольцам уходить в партизаны. «Это наша армия» — сказал руководитель совещания. Совещание закончилось вечеринкой. При выходе из дому проводивший солидаристическое совещание «Глеб Петрович» передал Величко пакет, для вручения такового зам. бургомистра Петреня. В той же статье «Российский резистанс» Ю. Авальский пишет: «В оккупированном немцами Могилеве, перед группой красных офицеров, один из самых выдающихся организаторов российского национального подполья С. В. Пелипец, член организации солидаристов, доказывал, что оба фронта, внешний и внутренний, представляют единое целое. Но когда жизнь потребовала от них практического претворения идей в дело, то часть из них ушла в красные партизаны, другая же часть отправилась к ген. Власову. Расходились без всякой ненависти». Как известно, все партизанское движение было подчинено Ц.К. ВКП(б), через свои подпольные обкомы. При Совете обороны, как и при командующих фронтами, были введены специальные должности зам. командующего по партизанскому движению. В Совете обороны эту должность занимал маршал Ворошилов. Как правило, партизанские отряды организовывались на базе кадровых частей и подразделений. Таким образом всякий, ушедший в краевые партизаны, являлся спасителем коммунизма. В годы войны на Восточном фронте солидаристы, кроме разлагательской деятельности в среде добровольцев, ничем не отличились. Полезного для дела освобождения родины они ничего не делали. Солидаристы кричат о национальной революции, но им следует заметить, что в те времена, когда в Сов. Союзе был расшатан аппарат террора и насилия, сии г-да солидарнсты для этой революции ничего не сделали. Что же они собираются сделать теперь, из-за границы? Весь революционный штаб НТС есть ничто иное, как штаб провокации. Учительница Красневская, задержанная немецкой контр-разведкой, рассказала, что она является связной между подпольным могилевским Обкомом партии и его доверенными лицами в Бобруйске. Обком в то время находился в лесу севернее Кличево, Бобруйской области. В связи с ее показаниями был арестован руководитель подпольной коммунистической группы майор Лысков. Майор Лысков, после своего ареста, дал списки участников групп и охарактеризовал круг возложенных на его группу обязанностей, к которым относилась прежде всего работа чисто диверсионная: взрыв городской электростанции, городской типографии, лесокомбината и городской трибуны, с которой должен был выступать гон. Власов. Из показаний майора Лыскова стало известно, что взрывчатой вещества и оружие хранились па чердаке инструментального завода. Ответственным за хранение был кладовщик, подчинявшийся непосредственно Лыскову. На основании этих данных стало известным, что взрыв городской электростанции был возложен на теплотехника этой станции Ф. Новикова, также арестованного. За него вступился начальник электростанции. Арестованный был освобожден и отправлен па работу в Германию. После капитуляции Германии, в лагере Лерте (брит. зона оккупации), на вопрос одного посвященного в дела прошлого, почему он не уезжает в Советский Союз, ведь он был в партизанах, Новиков ответил, что он был не в партизанах, а выполнял задание своей партии. Что это за партия, догадаться не трудно: Новиков — член-руководитель НТС в Великобритании (в Йоркшире). В мае 1943 года, в Бобруйске, «Союзом борьбы против большевизма» был организован съезд. В городском театре присутствовало около пяти тысяч человек. Фойе и коридоры были заполнены народом. В зале присутствовал весь генералитет фронта. Первым выступил немецкий генерал, который особенно подчеркнул необходимость создания Русской Освободительной Армии для совместной с ней борьбы против коммунизма. Вторым на съезде выступил Октан, который особенно подчеркнул, что Германия является единственной союзницей в деле борьбы против коммунизма. Поскольку немецкое командование идет на создание РОА, русские патриоты обязаны всячески помогать такому начинанию, делая это искренно, без камня за пазухой. Германский народ в лице русских должен видеть истинного своего союзника. Свое выступление Октан закончил призывом к населению помогать «Союзу борьбы против большевизма». Выступления этого съезда транслировались семью немецкими фронтовыми радиостанциями. По агентурным данным было известно, что о работе съезда знали по ту сторону фронта. «Ни Гитлера, ни Сталина» — патентованный солидаристический лозунг, — в лице Октана встречал серьезного противника. Октан, достаточно умный человек, прекрасно понимал, что за этим лозунгом стоит Отдел пропаганды и агитации при Ц.К. ВКП(б). По этому поводу у Октана с солидаристами шла беспрерывная борьба и он категорически пресекал проведение в жизнь этих солидаристических идей. Неизвестно, что тогда говорил и как себя чувствовал работавший с Октаном солидарист В. Д. Самарин, но известно, что в 1946 г. никто иной как Самарин, на нескольких страницах, написал донос в английскую контр-разведку, в котором он обвинял Октана в провокационной деятельности и в работе на сторону советов. Так солидаристы отплачивают том, кто мешал им разлагать РОД и губить русское дело. После прочтения этого доноса на Mittelweg 113 в Гамбурге своему приятелю из лагеря Фишбек, Владимир Дмитриевич Самарин сказал: «нам страшен Октан и его нужно убрать с политической арены». Заметим, что, слава Богу, инженер Октан работает в Германии и внимательно следит за солидаристической «завирухой». Некоторые характерные черты солидаристов Солидаристы рекламируют свой Варшавский Отдел, который дал основные кадры русских чиновников для оккупированной немцами территории Советского Союза. Солидаристы рекламируют таких своих людей, как В. В. Бранда, умершего от сыпного тифа 16 марта 1912 г. в г. Смоленске, или Л. Э. Вюрглера, убитого в Варшаве при странных обстоятельствах 23 декабря 1943 года. Но солидаристы, конечно, не рассказывают истинных обстоятельств убийства того же Вюрглера. Уже тогда, непосредственно после этого нашумевшего убийства, было достаточно данных, указывавших, что убийство Вюрглера было внутри-партийным делом. Вюрглер был одним из тех честных людей (есть у солидаристов и такие), который был увлечен трескучей солидаристической идеологией. Когда же он на практике увидел, что НТС представляет собой ничто иное, как советскую провокацию, то у него не могли не возникнуть соответствующие рефлексы. Конечно, такие люди чрезвычайно опасны для обширных и дорого стоящих провокационных аппаратов, так как их разоблачения могут быть для этих аппаратов катастрофическими. Среди близких к солидаристам эмигрантов в Англии в конце прошлого или самом начале этого года потихоньку говорилось о «ликвидации» какой-то «взбунтовавшейся» солидаристки, тоже возмутившейся подлинной сущностью солидаристической партии, которая раскрылась перед ней в связи с разоблачениями солидаристов в прессе, как советских агентов. Дама эта была, якобы, очень высокопоставленная солидаристка и у нее на квартире происходили самые секретные разговоры и встречи. Среди солидаристических кадров были в довольно значительном числе и такие «идеалисты», которые, как например Юрий Соловьев или Канди, прибыв на место своего «национально-трудового» служения в «драных штанах», после нескольких месяцев пребывания в Курске, Бобруйске или Борисове, возвращались с возами чемоданов, содержавших, само собой разумеется, не колхозные лохмотья и не идеологическую литературу. Мародерство принадлежит к арсеналу солидаристической тактики. Достаточно вспомнить всех «благотворителей» из солидаристов, как саранча облепивших в Западной Германии всевозможные организации «помощи» — CWS, WCC, YMCA, Толстовский фонд, Гамбургский, а теперь Берлинский комитеты, когда-то Благотворительное Общество Германской Епархии и, в особенности, лагерные органы, ведавшие всякими «раздачами». Конечно, как правило, о таких людях все хорошо знают, но об них, увы, в «хорошем обществе» стесняются говорить. Можно было бы писать еще много иного, освещающего преступную деятельность партии солидаристов среди русских людей, борющихся против коммунизма, но мы ограничимся и на этом. Достаточно. И другие свидетели, как видим, пишут о них немало. + + + Истекший год ознаменовался тем, что русская политическая эмиграция нашла наконец, в себе достаточно гражданского мужества поставить на порядок дня вопрос о партии солидаристов не в порядке бессмысленной идеологической полемики с ними, а в порядке их разоблачения, как пятой колонны большевиков, действующей в наших рядах. Борьба против солидаристов ведется с открытым забралом и им предоставляется возможность защищаться, опровергать и т. д. Однако, они молчат. Оно и понятно. Всякая полемика, всякая гласность, всякий шум вокруг этого вопроса — для них смерть. Поэтому они сами стараются всю полемику перевести на идеологические рельсы и замять дело. Пожелаем же российской эмиграции, то-есть нам всем, чтобы солидаристическая провокация была полностью и окончательно разоблачена и вышвырнута из жизни русской эмиграции. Можно с полной уверенностью утверждать, что в этом случае немедленно исчезнет из нашей среды вся склока, все разногласия и вся дезорганизация. Англия, март 1952 ( http://ugunskrusts83.livejournal.com/ )  |
|
Эта статья опубликована на сайте МЕЧ и ТРОСТЬ https://apologetika.eu/ URL этой статьи: https://apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=2451 Ссылки в этой статье [1] http://apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=1193 |