В.Г.Черкасов-Георгиевский "90-летняя история Русской Православной Церкви Заграницей -- с основания до унии с Московской патриархией: 1917 -- 2007 годы". ЧАСТЬ Х, финальная: 2005 – 2007 годы
Послано: Admin 19 Мая, 2012 г. - 18:07
История РПЦЗ
|
Глава третья. РАСКОЛ В РПЦЗ(В)
Митрополит Виталий в редакцию портала "Меч и Трость": ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ СООБЩЕНИЕ ВСЕМ ВЕРНЫМ ПАСТЫРЯМ И ЧАДАМ ЦЕРКВИ ХРИСТОВОЙ ПЕРВОИЕРАРХА РПЦЗ МИТРОПОЛИТА ВИТАЛИЯ 26 мая/8 июня 2006 года
Письмо митрополита Виталия главному редактору "Меча и Трости" В.Г.Черкасову-Георгиевскому:
РЕДАКЦИИ ПОРТАЛА “МЕЧ И ТРОСТЬ”
В связи с тем, что оффициальный интернет-узел РПЦЗ(В) оказался в руках людей, вышедших из повиновения Первоиерарху и сеющих смуту среди верных чад нашей Церкви, прошу Вас опубликовать сей УКАЗЪ.
+ Митрополит Виталий
Канада, Мансонвилль, 28 мая/10 июня 2006 года
( http://apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=470 )
Обстоятельства раскола в РПЦЗ(В) в июне 2006 года излагаются с точки зрения его активного участника, в то время правившего самой многочисленной по приходам и значению епархией РПЦЗ(В) на Европейской части РФ архиепископа Виктора (Пивоварова). Из мемуаров владыки "ЧРЕЗ ЛАБИРИНТ «ЦЕРКОВНОЙ» АПОСТАСИИ", опубликованных 3 марта 2012 года:
Зарубежники во главе с серым кардиналом
Архиеп. Варнава (Прокофьев) в начале девяностых годов пострадал из-за допущенных ошибок от своих противников архиеп. Лазаря и еп. Вениамина, будучи отозванным из России. Ошибки, послужившие победе противников, были допущены им под влиянием секретаря прот. Алексея Аверьянова. Надо признать, этот архиерей, какого одно время считали чуть ли не исповедником, мало являл самостоятельность – легко поддавался чьему-то влиянию. Удалившись из России и оставшись без Аверьянова, он нашел себе другого помощника – прот. Вениамина Жукова. Про Аверьянова он однажды мне сказал: «От меня требуют, чтоб я удалил от себя о. Алексея. Но я без него не могу. Он очень деятельный человек».
Жуков, пришедший ему на смену, оказался еще более деятельным, но это вызвало недовольство архиеп. Варнавы. Нашлись противники прот. Вениамина в лице протод. Германа Иванов-тринадцатого и келейника Варнавы иером. Серафима (Баранчикова). Под их влиянием архиеп. Варнава стал отходить от Жукова. Есть подозрения, что и тут вмешался грех. Арх. Варнава принял себе в келейники и служащим священником Баранчикова, который был под запрещением за содомию, о чем он докладывал в Синод о своем пятнадцатилетнем стаже содомии. Протодиак. Герман производил тлетворное влияния в другом направлении. Он, будучи в дружбе с братьями Алферовыми «еп». Дионисием и свящ. Тимофеем, ушедшими в раскол РИПЦ к Лазарю (Журбенко), склонялся сам и тянул арх. Варнаву к тому же. В начале 2003 года Варнава начал выдвигать меня в епископы, подал на Архиерейский Собор 16-20 мая предложение об этом. Собор определил меня кандидатом. Это крайне встревожило лазаритов, и они на своем «12 совещании» 22 июня ополчились против меня и прот. Вениамина. Иванов-13 сумел повлиять на арх. Варнаву. Тот же в свою очередь стал настаивать на том, чтоб вернуть архиереев Лазаря и Вениамина в РПЦЗ, отправив их под запрет до покаяния, взамен того, что решением всех архиереев от 21 июля 2002г. их отчислили от РПЦЗ. Прот. Вениамин воспротивился этому и на повторном заседании Собора настоял на редакции отчисления лазаритов от РПЦЗ. Арх. Варнава стал еще больше отчуждаться от Жукова и подпадать под влияние Иванова-13. Когда же пришло время рукоположения меня в епископы, архиеп. Варнава подал прот. Вениамину указ о лишении должности секретаря епархии, а меня отказался рукополагать вопреки решению Собора, и сбежал из храма. Сцена выглядела граничащей с умопомрачением. Меня рукополагали 4 епископа присутствующие здесь во исполнение постановления Собора. Варнава же показал себя непримиримым противником всех в угоду Иванову13 и лазаритам, стоящим за ним. Кончилось тем, что архиеп. Варнава был отправлен на покой, потом под запрет, наконец, он с покаянием примкнул к лавровцам и по решению синода МП лишен всех должностей, оставшись епископом на покое.
Этот эпизод с уходом Варнавы из РПЦЗ приведен, фактически, попутно. Основной разговор будет о новом, т. н. жуковско-целищевском расколе, последовавшем в 2006 г.
До начала этого раскола прошло три года, в которые состоялись два Архиерейских Собора РПЦЗ: ноября 2004 г. и ноября 2005. К числу деяний первого собора нужно отнести анафему на сергианство. Второй собор посвящен был текущим делам и почти все его решения были направлены на разрешение нужд Западно-Европейской епархии.
Надо сказать, до этого Собора я был еще мало сведущ в общецерковных делах, еще не распознал атмосферу, царящую в РПЦЗ(В), но уже на подступах к нему обнаружились некие особенности жизни нашей уменьшившейся церкви. Митр. Виталий на поданную ему на рассмотрение повестку дня еще на Собор 2004 г. ввел свой пункт:
«Необходимо найти кандидата в архиерея для центральной России».
Надо сказать, что нужда была во втором архиерее в моей епархии, которой являлась южная часть Европейской России, и временно была вверена вся Европейская часть ее. При посвящении мне вверены были 17 священников, и в течение года их число увеличилось почти вдвое – до 35. Приходы были рассеяны на большие расстояния, посещать и контролировать их я не мог. При выборе кандидата на епископство для подачи на Собор я согласовывался с Секретарем Синода прот. Вениамином Жуковым. Я настаивал на кандидатуре иером. Дамаскина (Балабанова), бывшего тогда в учениках моих. Жуков же просил продвинуть священника Стефана Красовицкого – еврея по национальности. Предложение было подано об обоих, но Жуков сделал так, что их кандидатуры не были предложены и не вошли на рассмотрение Собора. Я по неопытности этого не понял. После же я понял другое: ему не хотелось увеличивать штат архиереев для России из непонятного опасения, что российские епископы также, как лазариты захотят отделиться от зарубежных, выйдут из под его контроля. Я тут стал улавливать властолюбивые его мотивы: он уже чувствовал себя заботливым главой Церкви. Но он вынужден был советоваться со мной, находя в лице меня хорошего помощника. Однажды он, будучи задерганным со стороны страдающего манией юридической законности еп. Анастасия Владивостокского, рукоположенного в одно время со мной, не знал, как ответить на критику постановления Синода по отставке архиеп. Варнавы с поста Заместителя Первоиерарха. Документ был подписан митр. Виталием. Анастасий настаивал на незаконности отставки, утверждая, что назначен Варнава был Собором, хотя и из двух членов и собор мог снять его с поста. Если же из этих лиц не являлся Собор настоящим, то и другие его постановления не действительны. Замкнутый круг. О. Вениамин звонит мне поздно вечером, что делать. Я попросил подождать до утра. Утром я послал факсом ответ. Собор 2001 г. является действительным, хотя и из двух человек: Митрополита и Варнавы. Но при голосовании архиеп. Варнава не мог голосовать за себя, поэтому это являлось назначением не Собора, а Митрополита. И в указе о назначении пишется, что он назначает Варнаву замещать его в случае смерти или болезни. Это было личным завещанием, которое митр. Виталий мог менять десятки раз. Жуков тут же поблагодарил по телефону, сказав, что целую ночь не спал, все искал, как ответить, и когда составил свой ответ, матушка прочитав заявила, что такое посылать не следует. О. Вениамин послал от себя мой ответ, и Анастасию пришлось извиняться, что не разглядел в Указе Митрополита этой особенности.
Пришлось прислушаться прот. Вениамину и к моим соображениям на подготовку тем для решений намечаемого Собора 2005 г. Ему личный секретарь Митрополита Л. Д. Роснянская была костью в горле: приходилось с трудом пробивать чрез нее на подпись Митрополита важные документы, какие он готовил по своим соображениям. Так в борьбе с вышедшим из под его «подчинения» архиеп. Варнавой все решения «синода» составлялись им, а потом подавались на подпись через Роснянскую Митрополиту. После «ставили» телефонную подпись послушные члены Синода и другие архиереи. Все с этим были согласны, находя это полезным для церкви. Так Жуковым составлялись повестки дня Синода и Соборов, назначались даты. Однажды важный документ о. Вениамин не знал, как продвинуть, зная, что Роснянская его отвергнет. Он тогда дает указание еп. Сергию (Киндякову), готовившемуся, как обычно, служить в Мансонвильском скиту Литургию, подать на подпись бумагу Митрополиту в алтаре, куда не была вхожа эта госпожа. Но еп. Сергий забыл об этом и за это получил крепкую трепку от Вениамина.
Так вот, Жуков решил посоветоваться со мной по телефону, как направить Собор, чтоб избавиться от Роснянской. Он предложил соборным решением отправить на покой митр. Виталия, Роснянскую выгнать и избрать будущим митрополитом еп. Антония (Орлова). Я спросил: а почему не еп. Владимира? Ответ был, что он не годится. Тогда я сказал, что такой вариант с отправкой на покой Первоиерарха и удалением Роснянской уже прокручивался Лавром и потерпел фиаско. Но у Лавра ведь было 13 единомышленных епископов, а у нас 6, да еще и не все будут согласны, в частности, Анастасий. Я предложил иной вариант: Оставить пока все как есть, а если вы хотите продвинуть Орлова, то нужно это сделать постепенно. Нужно дать Антонию архиепископство и Заместительство, и внедрить на жительство в скит к митр. Виталию, с тем чтоб он постепенно оттеснял Роснянскую. Такой вариант вполне подходил к планам Жукова. Он позже даже говорил, что перед Собором подготовит архиереев. Но тут началось охлаждение прот. Вениамина ко мне.
Гамбургский еврей мирянин РПЦЗ(В) Павел Ционский на своем сайте указал 9 богословских «ошибок» в моей книге «Начало и конец», будучи возмущен тем, что я написал: Бог мог бы сделать избранным народом и другую нацию, но ради ветви Патриархов, род которых продолжали евреи, этого не сделал. Я ему дал ответ, разъяснив, что ошибается он сам, и что должно быть так правильно, как написано у меня. Он с этим согласился, но уже раньше послал в газету «Наша страна» Казанцеву, который поместил его заметку. Жуков, как показали дальнейшие его шаги, открыто благоволил к людям этой нации и с легкостью усвоил эту критику Ционского. Уже после о. Валерий Рожнов обмолвился, что моим богословием не довольны некоторые уважаемые священники и уже целый месяц меж собой критикуют меня, а к таким в первую очередь относил Жукова и Семенова. Это меня несколько обескуражило: целый месяц мыли мне кости, ни чего не сказав мне. После я это высказал о. Николаю Семенову, а это все равно что Жукову.
В эти же дни на своем сайте поместил статейку о. Стефан Красовицкий, в которой доказывал, что Московская патриархия является благодатной и только потому, что благодатна РПЦЗ. В доказательство он сравнил Церковь с кораблем, в котором один отсек – МП затоплен, но «корабль» держится на плаву за счет другого не затопленного: РПЦЗ. Мне пришлось ему указать на его ошибочность суждений. Он же грубо мне ответил, что его суждения истинны и в них его поддерживает прот. Вениамин. После же этой статейки даже возмутилась Ольга Никитина и обещала больше не приглашать его служить в свой храм в Стрельне. Я позвонил Жукову: правда ли, что он того же мнения, как и о. Стефан, что МП благодатна. Он стал, хотя и уклончиво, доказывать мне, что это так и есть. Это уже шло в разрез с моими убеждениями. Суть Московской патриархии я лучше понял, еще пребывая внутри ее, далее укрепился, хорошо изучив пророчества Апокалипсиса о ней и получив много откровений об этом. Спорить же с о. Вениамином пока не стал.
В разговоре по телефону с о. Николаем Семеновым я сказал, что на Соборе буду больше молчать. Он спросил: почему? Я ему ответил: «Целый месяц вы перетрясали мое богословие и ни единым словом не обмолвились об этом». Он же сквозь смех сказал: «Но ведь ты же писал, что-то об Ангелах, что они закалили свою волю в борьбе со злом, с бесами, - и громко рассмеялся. Такой же неуместный смех я слышал однажды и от Жукова, и мог только удивиться хваленой зарубежной эмигрантской культуре. О. Николай еще спросил: «Ну а ты защитишь на соборе о. Вениамина от нападок еп. Анастасия? Ты же обещал». «Ладно, защищу, коль обещал раньше». Действительно, я обещал это сделать в разговоре с о. Николаем. А защита требовалась, потому что еп. Анастасий (Суржик) обещал добиться на Соборе лишения секретарства о. Вениамина. А о. Николай, да и Вениамин тоже считали, что это только я могу сделать. И мне хватило глупости исполнить это обещание, что было отплачено мне войной и расколом.
Так на подступах к Собору 2005 г. я попал в опалу к могущественному серому кардиналу. А тут еще угораздило прилететь в Канаду на одном самолете с еп. Анастасием. Это получилось случайно, но трясущийся за свою теневую самодержавную власть прот. Вениамин заподозрил сговор между нами и явил полное отчуждение ко мне при моем появлении: он не подошел к нам при нашем входе, но остался стоять в стороне. Он, надо сказать, был очень занят другим: устроением «предсоборного совещания»: как обещал мне подготовить архиереев на решение вопросов в нужном направлении. Мы с Анастасием остались сидеть в прихожей митрополичьего корпуса, а Жуков собрал остальных архиереев в Свечной корпус и долго там их обрабатывал. Вернувшись, он прошел мимо нас, не взглянув в нашу сторону. Мне было несколько смешно, так как чувствовал себя независящим от него. Даже судьба его зависела от моего расположения. В то же время у меня не было единства во взглядах с еп. Анастасием – гордым формалистом с сохранившимся советским комплексом. Мне даже пришлось часто одергивать его в письмах, когда он чрезмерно увлекался критикой Синода за «неправильные», на его взгляд, решения. Он никогда не вел борьбу с сергианами, еретиками и раскольниками, но только со своими архиереями, какие всё делали не так, как хотел бы он.
Начались заседания Собора. В ходе их еп. Анастасий поднял вопрос о секретарстве прот. Жукова. Он зачитал 28 правило «Положения о Русской Православной Церкви Заграницей»:
«При Синоде состоят следующие должностные лица. Секретарь в сане епископа из Членов Синода, Правитель дел, который заведует Синодальной канцелярией…».
«Итак, - продолжил еп. Анастасий. – Секретарь в сане епископа из членов Синода. Что мы видим теперь у нас и до каких пор это будет? Секретарем у нас является не епископ и не член Синода. Пора уже привести это в законные рамки». Ему возразил еп. Владимир, что у нас чуть ли не пятьдесят лет был секретарем Синода Григорий Грабе , будучи протоиереем. Анастасий парировал: «Он был не секретарем, а делопроизводителем». В ответ прозвучало: «В разное время он назывался то синодальным правителем дел, то секретарем. Во всяком случае, он подписывался под документом в месте, относящемся Секретарю». «Но то было в нарушение закона по какой-то причине, но мы, что же должны продолжать это нарушение?».
Тут уже прот. Вениамин, доселе молчавший, не выдержал, и громко воскликнув: «Да что это такое!?», хлопнул по столу обеими руками. Сцена была не из приятных. Это крайнее раздражение могущественного Секретаря выявило, насколько он дорожил своим постом и как любил свою власть. О. Николай Семенов воскликнул, обращаясь ко мне: «Владыка, что же ты смотришь? Скажи свое слово». Тогда я обратился к еп. Анастасию: «Скажи, пожалуйста: кто установил это правило о секретарстве?». «Собор 1964 г.», - ответил он. «Архиерейский Собор РПЦЗ, - добавил я, - Так вот, только равносильный Собор может отменить или исправить это правило». «Так что же, в угоду одному человеку исправлять правило канона?!». «Не в угоду кому-то, а в связи с положением, - поправил его я. – У нас нет человека, более сведущего во всех церковных делах, чем прот. Вениамин». «Вот, вот! - воскликнул Жуков, - у меня 28 папок документов и кто может в них разобраться?». Он указал на стопу папок, зачем-то выложенную на стол. Еп. Анастасию пришлось с этим согласиться. Стали решать, как изменить Правило, чтоб по нему в случае необходимости мог быть секретарем протоиерей. Анастасию я говорил, что если бы он поднял вопрос о незаконном управлении Церкви Жуковым, то я бы поддержал его. Но я не люблю бездушное рабство букве закона и потому стал против его претензий.
На этом Соборе много было не приятного и для меня. Против меня выступили с заявлением Михаил Федоров, за то, что я запретил ему вести пропаганду против писателя В. Черкасова, потому что она была не справедливой, и за продолжение ее лишил его чина чтеца. Так же на Собор написал целый трактат критики на меня Владимир Кириллов в поддержку измышлений Павла Ционского. Но это была такая заумная ахинея, которую никто не дочитал до конца: ни я, ни члены Собора. К неприятному надо отнести и то, что Жуков и Целищев затребовали от меня, чтоб я каждую статью давал на проверку Жукову. Если бы действительно он был эталоном истинности, то это еще, куда ни шло. Но Жуков уже показал себя и антимонархистом, и защитником сергианства в смысле ее благодатности, и чрезмерно дорожащим престижем зарубежья пред интересами Российской части Церкви. Неприязнь ко мне у него родилась чрез то, что я в разговоре с ним высказал неудачно мысль, что в Америке 4 епископа, а в России 3, и при решении вопроса, касающегося российской части Церкви в голосовании мы в меньшинстве. Это, как я почувствовал, встревожило Вениамина, и он стал противником увеличение числа епископов в России. Разъехались с Собора с неприязнью друг ко другу. Прот. Вениамин был крайне озлоблен на еп. Анастасия и спустя год отправил его на покой от лица своего послушного еп. Антония (Рудея) и туфтовой подписи еп. Варфоломея, пребывающего в полной немощи в больнице. У меня начались неприятные хлопоты на отправку в Канаду о. Дамаскина (Балабанова) для представления митр. Виталию и в помощь ему. Иером. Виктор (Парбус), помогавший вести богослужения в скиту митр. Виталия, был отозван мной обратно в Россию по требованию Л. Д. Роснянской, потому что между ними не было мира, и это отравляло их скитскую жизнь. Надо сказать, Роснянская ни с кем в мире долго не могла жить. Она могла мириться с митр. Виталием, по-видимому потому, что он ей был полностью послушен. На сей раз в скиту оставались жить вдвоем митр. Виталий с Роснянской, а это было опасно после нападений на Митрополита со стороны лавровского еп. Михаила (Донскова) с наемной шайкой бандитов. Роснянская запросила содействия Ирины Виноградовой из Алабамы и меня - в присылке другого священника. Я мог предложить только иером. Дамаскина, хотя и неугодного всесильному прот. Жукову. Начались бесплодные хлопоты визы в Канаду, которые трижды беспричинно были отказаны. Создавалось впечатление, что кто-то предупреждает посольство Канады. После открылось, что Жуков выхлопатывал визы чрез мать дьякона Алексея Фимина, надо сказать, отвратительного типа. Эта Людмила Фимина работала в консульстве и, согласно разных источников, вела тайно дела по продаже детей из России в Канаду. Прихожанами они были Монреальского прихода еп. Сергия (Киндякова), любителя выпить, также как и его помощники: свящ. Андрей Ломов, дьякон Алексей Фимин, Игорь Волохин и др.
Начало 2006 г. было заполнено хлопотами этих виз. И. Н. Виноградова прислала в Мансонвильский скит в помощь митр. Виталию своего отца Николая Петровича Виноградова, который сразу же взялся приводить в надлежащий вид запущенное хозяйство, свечной корпус, и начал изготовлять свечи. В первых числах марта приехала в скит и сама Виноградова. Она связалась с Архиеп. Сергием на вопрос передачи ей документов на вызов Дамаскина. Открылось, что эта банда Фимина намеренно тормозила выезд Дамаскина в Мансонвиль. Все эти люди, из окружения архиеп. Сергия были верными служителями Жукова. Дьяк. Фимин даже прямо заявил Виноградовой: «У меня только один начальник – отец Вениамин. Я подчиняюсь только ему». В то же время надо отметить: вся «армия» Жукова состояла из тех же советских людей, выходцев из СССР в последнюю волну эмиграции. Сам же прот. Вениамин Жуков некогда возглавлял в Париже научно-исследовательский департамент, имел в подчинении, кажется, около двух десятков ученых. Многие стали утверждать, что он является масоном, т. к. не масона в Париже управлять такой представительной организацией не допустят. Потом он пошел по церковной линии. Ранее же был евлогианином. Конечно, он ни богословом, ни исповедником не был, но являл талант организатора. Окружение же его православными людьми трудно назвать, легче: людьми с неудачной видимостью верующих.
Архиеп. Антоний (Орлов), вошедший в единомыслие со мной, не смотря на клеветническое воздействие на него со стороны Жукова, посоветовался с митр. Виталием, с Роснянской и Виноградовой, голоса которой прислушивался в то время, и они запросили меня выехать чрез вызов митр. Виталия в Канаду, не надеясь на возможность выехать иером. Дамаскину. С большой неохотой я согласился ехать в Канаду, и мне препятствий с выездом не оказалось.
Опять борьба с новым скопищем неправд
Я получаю визу на въезд в Канаду и уже вскоре в гостях у Митрополита. Встретили Виноградовы Николай Петрович и Ирина, и Л. Д. Роснянская. Митр. Виталий уже успел забыть меня и вновь спрашивает: откуда я. Стал жить и совершать богослужения в скитском храме в честь Преображения Господня. Митрополит почти всегда присутствовал в алтаре за богослужением. И, однако, часто спрашивал меня, когда садимся за стол: «Откуда ты?». Я отвечал, что из России. «Ооо… А откуда там?». Я отвечаю: «С юга: Кубань, Севастополь». Называю Севастополь, хотя и не жил там, зная, что это напоминание очень нравится Старцу. Он сразу расцветает и говорит: «Я бывал там». Он хорошо запомнил, когда в детском возрасте покидал Россию, Севастополь. В последний раз его я видел на Соборе 2005 года. За полгода он немного сдал: стал меньше видеть и слышать, но мышление его еще оставалось ясным. Роснянская занята заботой о нем, и… кошками, каких у нее целый десяток. По ее рассказам я понял, что в скиту когда-то было людно. Жил здесь какое-то время Владимир (Целищев), какого она называет разбойником. Жукова она еще больше не любит, но более всех не любит архиеп. Антония (Орлова). Она даже говорила так: «Вы его еще не знаете, но скоро увидите, кто он есть». Изредка наведывались женщины из Монреальского подворья: Людмила Фимина, Ган.
Разговоры наши стали сразу сводиться к причине отказа виз иером. Дамаскину и переходить на приложение рук к этому прот. Жукова. Роснянская была тоже недовольна тем, что все вопросы решает Жуков, а потом проводит это в жизнь через нее. Естественно, вставал вопрос: что делать? Разговоры велись в присутствии Митрополита, и он согласился, когда была подана мысль архиеп. Антонием о созыве Синода для нормализации положения. Антоний (Орлов) был на прошлом Соборе возведен в сан архиепископа и поставлен Заместителем Председателя Синода. По плану Жукова он должен постепенно оттеснять Роснянскую от влияния на Митрополита и быть избранным на следующем Соборе Митрополитом. Это, конечно, скрывалось от Роснянской. Но все же было ясно, что в случае немощи Митрополита на Синоде и Соборе должен председательствовать Заместитель, а в случае смерти Первоиерарха занять пост Местоблюстителя Первоиераршего престола. В это время Жуков был уже несколько насторожен, т. к. Орлов не поддавался его обработке и тянулся ко мне. А тут еще создалось непредвиденное обстоятельство: внезапно попадает с полной утратой сознания в больницу архиеп. Сергий Монреальский, где умирает 10 апреля 2006 г.
Восточно-Канадская Епархия оказалась вдовствующей. По правилам Положения о РПЦЗ ее временно должен занять Первоиерарх, а в случае невозможности управлять, назначает на нее другого архиерея. Жуков явно хотел бы назначить своего соратника еп. Владимира (Целищева), а занимает по указу митр. Виталия архиеп. Антоний (Орлов).
«Указ. По правилам вдовствующая Епархия немедленно переходит под управление Первоиерарха, но в настоящее время, поручаю Восточно-Канадскую Епархию на архипастырское попечение Преосвященному Антонию, архиепископу Лос-Анжелесскому и Южно-Американскому, чье имя должно возноситься за богослужением» (подпись М.В.)
Все по закону, но уступить без боя архиерею, объявленному уже противником, не в правилах Жукова. Нужно протестовать «от лица общественности». Комбинировать «указ», не нашлось от какого лица. Поэтому Жуков пишет обращение сам к Митрополиту с указанием «незаконности» Указа, гласящего на не временное назначение, а как бы на постоянное. Это повторяет по указке Жукова еп. Владимир, и следом – еп. Варфоломей. Пришлось Митрополиту издавать второй указ с уточнением временного назначения.
«Сим извещаю Вас, что Архиеп. Антоний, назначенный мной на управление Монреальской и Восточно-Канадской Епархии, утверждается в этом без слова «временно» на срок до окончания имущественных епархиальных судебных тяжб».
Судебные тяжбы велись с лавровцами, кстати, относительно Монреальского подворья и Мансонвильского Митрополичьего скита и именно архиеп. Антонием. Поэтому производить какие-либо претензии со стороны Жукова не уместно. Но без этого Жуков не умеет. И надо сказать этими претензиями Жуков родил устойчивую неприязнь к себе Митр. Виталия. Фактически раскол уже начался. Поступь Жукова теперь мы увидели у Каддафи и повторяет её Путин, не думая о людях, заботясь только о сохранении своей власти. Жуков далее показал более ярко свой принцип: удержание власти любыми путями.
Прот. Жуков, отстояв свою секретарский пост, надо сказать с моей помощью на Соборе 2005 года, стал его возводить до первоиераршего уровня, какой фактически теневым образом проводил всегда. В своей переписке с еп. Владимиром (Целищевым) по поводу отхода от беспрекословного послушания ему, Жуков неоднократно подчеркивает значение Секретаря, почему-то ровняя с уровнем власти Синода. В итоге получается такое: когда мы говорим о Синоде, то разумеем Секретаря его Жукова, и когда говорим о Секретаре, то должны разуметь Синод. Еп. Владимир дерзнул упрекнуть Жукова в бездеятельности целых два месяца после окончания борьбы со мной и архиеп. Антонием (Орловым), закончившейся окончанием Собора. Жукова это взорвало и он в целях защиты переходит в наступление:
«Единственные нарушения мной Обязанностей Секретаря: прием Вами о. Спиридона Шнайдера без согласия Синода; Ваше посещение еп. Агафангела в сопровождении о. С. Шнайдера и П. Н. Будзиловича; я должен был запросить Вас о причине такого шага без ведома Синода».
Здесь очень трудно разобраться, чье же нарушение: еп. Целищева – единственного остававшегося члена Синода, хотя уже лишенного этого членства Собором за бойкот, в том, что принял о. Спиридона, не спросив разрешения у Жукова, также лишенного за это же секретарства? Или действительно нарушение о. Вениамина, что он проследил и вовремя не запретил «члену» Синода, епископу творить что-либо без его ведома, что он называет «без ведома Синода». И почему должен Секретарь запрашивать члена Синода, а не Первоиерарх и другие члены пусть даже через Секретаря? И далее он неоднократно повторяет: «на то согласие Синода», «Вы должны были согласовать Ваше действие с Архиерейским Синодом», «мне следовало бы запросить вас об этом».
Да и вообще, о каком секретарстве и синоде может идти речь после лишения их этих постов Собором за бойкот распоряжений Первоиерарха и его Заместителя? В новообразованном Жуковым «синоде» старый член остался только еп. Владимир и еп. Варфоломей, ушедший на покой по болезни, сделавшей его полностью не дееспособным. В новый свой синод Жуков ввел свою марионетку еп. Антония (Рудей) без ведома Митр. Виталия и его Заместителя Антония (Орлова). Так от лица какого синода требует секретарь отчета у единственного к тому же старейшего члена этого Синода? Но Жуков явно считает себя «синодом», потому что он секретарь его, хотя за тот же бойкот лишен секретарства законным Собором. Возвеличивание своей власти особенно ярко он выразил в словах:
«Но прежде всего, хочу Вам напомнить, в качестве Секретаря Архиерейского Синода, не делопроизводителя или писаря в понятии еп. Анастасия и иже с ним, а как блюстителя, в известной степени, церковного порядка, что, с начала года, вы не ответили на три письма…».
Далее он сам везде подчеркивает свое единодержавие и в данном ответе Целищеву превозносит свои деяния. В частности о вручении Первоиерархом в управление Восточно-Канадской Епархии он пишет:
В момент присвоения вл. Антонием (Орловым) Восточно-Канадской епархии, как Секретарь Архиерейского Синода, я выступил с заявлением. Вы с вл. Варфоломеем одобрили мое действие».
Здесь он прямо признает, что первый положил начало раскола. Митр. Виталий ознакомившись с его протестом вручения им Орлову управления Восточно-Канадской Епархии стал за то, чтоб созвать Синод и лишить Жукова секретарства. Присутствующий здесь архиеп. Антоний (Орлов), это поддержал, но получалась неувязка с датой созыва Синода. У Орлова единственный выходной в его служении в школе был 28 мая, а это всего лишь через неделю. А далее следующие свободные дни ожидаются не скоро. Поэтому решили срочно на 28 мая назначить Синод. Была составлена краткая и на мой взгляд не совсем удачная повестка дня. Основной целью Синода было лишение самодержавия Жукова. Второй целью было приведение в законное положение врученной в управление архиеп. Антонию Восточно-Канадской епархии. Также нужно было синодально определить давно назревшую проблему с кандидатами в епископы на Российские епархии. «Отчет фонда Митр. Виталия у П. Н. Будзиловича» вводить в повестку дня, на мой взгляд, не стоило бы, потому как ясно было, что на этом фонде нет ни рубля. А помощника и соратника Жукову этим штрихом обрели. Конечно, Будзиловича безупречным назвать нельзя, но это выявилось после в виде созвучных идей с ересью еп. Диомида и Бабкина. Также крепко объединили с Жуковым еп. Владимира пунктом «Рассмотрение жалоб на архиеп. Антония и еп. Владимира». Надо было ожидать реакцию этих трех лиц: Жукова, Целищева и Будзиловича. Сейчас не припомню, кто был инициатором этих ошибочных пунктов. Но главное: моментальное сопротивление цели созыва Синода опять же произошло у Жукова. Он после в уже цитированном письме Целищеву напишет:
«Далее вспыхнула орлово-пивоваровская революция. Ясное изложение творимого беззакония было составлено Секретарем Архиерейского Синода».
После он неоднократно подчеркивает свои заслуги в фабрикации «указов» и «Послания» митр. Виталия, называя это словом «отредактировал»:
«К концу «смутного времени» Секретарь Арх. Синода отредактировал Воззвание Митрополита, возвращающее законность церковного управления. Далее, Секретарем Архиерейского Синода были отредактированы необходимые синодальные определения.
Потом посетил нас Господь. Похоронив Митрополита, нужно было решать о дальнейшем нашей Церкви. Состоялось заседание Архиерейского Синода – Вы и Секретарь. Был составлен известный акт о поминовении Вас до будущего Собора».
И вся дальнейшая фабрикация всех выступлений и документов стряпалась Жуковым и поддерживалась Целищевым. Это и есть весь состав Жуковского «синода», от лица которого производилась смута.
На Синод 15/28 мая, назначенный Первоиерархом и его Заместителем, так же имеющим власть созвать Синод в случае смерти или тяжкой болезни Председателя Синода, не явились ни Жуков, ни Целищев. Еп. Варфоломей, также являющийся членом Синода, не смог приехать по болезни. Всему окружению митр. Виталия стало ясно, что это бойкот со стороны прот. Жукова и еп. Владимира (Целищева). За открытый же необоснованный бойкот Синоду и двум главным возглавителям - Председателю и его заместителю, следует законное взыскание вплоть до лишения сана. Вопрос встал: как быть? Решено было объявить Синод состоявшимся, а для создания кворума запросить ответ еп. Варфоломея о причине неявки и попросить его передать свой голос кому-то из присутствующих членов Синода. Присутствовал здесь и я, будучи по праву быть вызванным для присутствия на Синоде, как в пополнение для решения важных вопросов на правах членства, согласно 17 правила «Положения о РПЦЗ». Еп. Варфоломея спросили: «согласен ли он дать свой голос еп. Виктору (Пивоварову)?». Он ответил, что согласен, и добавил: «Еп. Виктора я уважаю». Он мог бы передать свой голос митр. Виталию или архиеп. Антонию, но никак не отсутствующему еп. Владимиру. Однако это положение ввело в отчаяние Жукова и он посылает к еп. Варфоломею Целищева, чтоб тот, сдавшись на уговоры, взял обратно согласие передать свой голос мне. Он явно под большим давлением и под диктовку сделал это 31 мая. Однако подпись стоит с ошибками, не присущими еп. Варфоломею и неразборчивая. Однако еп. Владимиру это ничто не дало, т. к. он и от своего голоса отказался, не явившись на Синод.
Была назначена новая дата повторного синода – 4/17 июня и составлена вновь повестка дня, повторяющая прежнюю повестку. Митр. Виталий получил извещение Жукова с отказом явиться на Синод с опозданием на один день. Первоиерарх написал «Запрос о причине неявки на Синод»:
«Ваше запоздавшее (полученное мною после всех собраний) извещение о неявке на созываемое заседание Синода 15/28 мая 2006 года, не имеет уважительной причины (за исключением болезни еп. Варфоломея). Ваше отношение к вызову Председателя Синода неприемлемо. Оно дискредитирует авторитет Первоиерарха и Архиерейского Синода и тем самым создает нестроение в нашей Церкви. Это ставится вам на вид» Подпись.
«Извещение» о неявке, составлено как обычно в духе нападок. Он пишет:
«Как вы знаете, Владыка, Архиерейские Синоды или Соборы требуют известный период приготовительных работ, исчисляемый месяцами».
Обычное Жуковское измышление. Продолжительность срока определяет Председатель в зависимости от сложности решаемых вопросов; может исчисляться и несколькими днями.
«До сих пор, забота об этом ложилась на Секретаря Синода, который запрашивал архиереев об удобных датах и о необходимых темах к обсуждению и предлагал проект повестки Первоиерарху, котрый по своему усмотрению утверждал ее и созывал намеченное заседание».
Самодержца-секретаря возмутило нарушением обычного «до сих пор» течение дел и особенно то, что введен пункт в повестку: «Рассмотрение деятельности Секретаря Синода». Вот из-за этого-то и совершена неявка в протест Первоиераху и его Заместителю. Далее «единодержец» излагает свои повеления: удалить вызванную Митрополитом Виноградову, разоблачающую дела Секретаря, из Мансонвиля, «снять вопрос о кандидатах на архиерейские хиротонии как поспешный». Всё понятно. Остается Первоиерарху и его Заместителю изречь: слушаемся и повинуемся, и поклониться всесильному Секретарю, и не дерзать судить его.
Прот. Жуков запросил указать вину его, которую намечено рассматривать на Синоде 17 июня. Написал я ему, подробно указав его нарушения, после чего вместо явки на Синод Жуков с Целищевым поместили на все свои сайты интернета клеветническую статью на архиеп. Антония и на меня, и косвенно даже на Митрополита. Мы старались хранить все наши споры от публикации, чтоб не смущать Церковь. Но такое не в правилах Жукова, почему и приходится это сравнивать с методами Каддафи и Путина. Это возмутило Митрополита и он послал указ Владимиру, Варфоломею и Жукову 8 июня:
«До меня дошли сведения о том, что на оффициальный узел РПЦЗ(В) поступила информация, явно направленная на внесение смуты и нестроений среди духовенства и пасомых нашей Церкви, которая дискредитирует своим содержанием авторитет Первоиерарха и всего Архиерейского Синода. Это вынуждает меня оффициально заявить, что во избежание смуты вы обязаны СРОЧНО снять сию публикацию с официального интернет узла РПЦЗ(В)».
В ответ заведующий Синодальным сайтом П. Будзилович отыскал снимок жирной руки с кукишем, послал это Жукову. Однако это поступило как ответ на указ на узел Митрополита. Владыка Виталий сказал по поводу этого: «Это пожалуй, страшнее обвинения, чем сказать человеку: «Вы бессовестный человек». Так мог придумать и послать только бессовестный человек».
Далее начались деяния Жукова совсем похожие на большевистские и путинские. Он стал призывать в поддержку и защиту СЕБЯ общественность. Сам он и прот. Николай Семенов - правая рука его стали агитировать и собирать подписи священников. Доходило до такого курьеза, что некоторые (известны четверо) писали опровержение на то, что будто бы дали согласие на подпись в защиту Жукова, хотя этого не делали. Но если бы даже подписались все священники за этого серого кардинала, то и в таком случае удивляться нечему. Теперь мы видим: кто в нашей Церкви остался в верности истине?
В то же время Митрополит и его Заместитель писали одно обращение за другим ко всем архиереям с призывом явиться на Собор, назначенный на 17 июля – день памяти убиения Царского семейства. К примеру, слова из Обращения митр. Виталия:
«Если вам дорога наша Церковь и мир в ней – прошу: остановитесь, опомнитесь и помолитесь. А все нестроения мы постараемся решить на Соборе в духе братской любви и единомыслия. Наша Церковь за многие десятилетия перенесла немало потрясений, надо ли нам собственноручно помножать их? Так можем ли мы сегодня не дорожить этим бесценным Божиим даром? Все надо отложить и прибыть на Собор и испросив друг у друга прощение, помолиться Господу о нашем вразумлении и устроении церковного мира».
Но такое не присуще жуковской методике: он продолжал возмущать паству.
Ко всему прочему он старался через своих людей с Монреальского прихода, наведывавших скит, влиять на Роснянскую. Она перед началом Собора просила меня чтоб на Собор пригласили главу раскольной РИПЦ арх. Тихона (Пасечника), явно питая расположение к лазаритам. Я вначале даже соглашался, находя не помехой нам. Но другие члены будущего Собора и приехавшие на показ Митрополиту архим. Стефан (Бабаев) с иером. Дамаскиным находили это неприемлемым. Видя то, что мы не собираемся приглашать Пасечника Роснянская затаила злобу, и явно стала входить в контакт с Жуковым и Целищевым, хотя до этого люто ненавидела их. Она принялась производить травлю на Виноградову, а митр. Виталия понуждала высказать мне, что Собор отставляется. Так она послала навстречу мне его, чтоб он высказал это по заученному. Но когда он увидел меня, то сразу задал привычный вопрос: «Ты откуда?». Я дал тоже обычный ответ: «Я Владыка из России». «О-о-о… А откуда там?». «Да с Юга: с Кубани, Крыма, из Севастополя». «О…, я там был». И Митрополит забыл, для чего послан ко мне. Я, видя невдалеке Роснянскую, следящую за ним, напоминаю ему: «Владыка, Вас ждет Людмила Дмитриевна», и указываю в ее сторону. Он идет к ней. Слышу ее грубый оклик: «Пошли!» и уводит его.
Потом она старается избавиться от И. Виноградовой, близкой архиеп. Антонию, так же старается заставить митр. Виталия сказать ей, чтоб убиралась из Мансонвиля. Роснянская звонит Ирине, находящейся в Свечном корпусе: «Не клади трубку: с тобой будет говорить Митрополит». Виноградова, зная ее затею, тут же кладет трубку. Тогда вновь звонит Роснянская: «Приходи к лестнице на второй этаж. С тобой будет говорить Митрополит». Деваться некуда. Надо идти. Но Ирина просит сопутствовать меня и отца Николая Петровича, которого очень уважал митр. Виталий. Подходим. С лестницы спускается Роснянская и за ней Митрополит. Он, увидев меня, забыл, зачем шел. Опять тот же вопрос и все остальное. Роснянская шипит сквозь зубы: «Меня тошнит… Пошли!», и уводит митр. Виталия. Опять замысел сорвался. Чувствовалось, что Роснянская уже работает на Жукова. Я, опасаясь худшего, передал ей записку.
«Людмила Дмитриевна! Стало известно, что Вы утверждаете об отмене созыва Собора. Если Вы подадите мысль Митрополиту Виталию об издании новых указов, отменяющих прежние, в том числе Приглашение Преосвященных на Собор и «Обращение» Митрополита к ним об обязательной явке на Собор, то Вы поставите Митрополита в самое неприглядное положение. Его тут же признают все невменяемым или неспособным принимать свои решения». Еп. Виктор.
Но Роснянскую это уже, похоже, не могло остановить, потому что она была повязана обещаниями и Жукову, и Монреальским его бандитам.
Жуков в одном из писем еп. Владимиру писал:
«Все же нужно Бога благодарить за то, что Он Своим мановением вернул нам Людмилу. А то неизвестно, чтобы с нами было. Миряне из Монреаля спасли положение».
Действительно, «миряне» из Монреаля заладили в Мансонвильский скит.
|
|
| |
|
