В.Г.Черкасов-Георгиевский "90-летняя история Русской Православной Церкви Заграницей -- с основания до унии с Московской патриархией: 1917 -- 2007 годы". ЧАСТЬ IV: 1948 – 1950 годы
Послано: Admin 22 Мар, 2012 г. - 16:23
История РПЦЗ
|
Глава четвертая. АРХИМАНДРИТ КОНСТАНТИН (ЗАЙЦЕВ)
Архимандрит Константин, в миру –– Зайцев Кирилл Иосифович родился 28 марта 1887 г. Он окончил экономическое отделение Петербургского политехнического института и юридический факультет Петербургского университета, где был оставлен для подготовки к ученому званию. После поражения Белой Армии К. И. Зайцев отправился в эмиграцию.
В Праге Зайцев стал приват-доцентом русского юридического факультета Пражского университета. Перебравшись в Китай, он работает профессором политической экономии в Харбине (1936-1938). Ранние работы будущего монаха опубликованы под фамилией К. И. Зайцев. Он принял священство в 1945 году, служил в Пекине и Шанхае. Потом переехал в США, где после смерти жены пострижен в монашество в Свято-Троицком монастыре Джорданвиля в 1949 г. Поставлен в сан архимандрита в 1954 г. Отец Константин являлся профессором пастырского богословия и русской литературы в Свято-Троицкой семинарии. Преставился ко Господу сей крупнейший богослов и мылитель РПЦЗ 26 ноября 1975 г.
Вот список творениий архимандрита Константина (Зайцева):
Лекции по административному праву. - Прага, 1923. Das Recht Sowjet Russlands. - Tubingen, 1925. И. А. Бунин. - Берлин, 1934. Food Supplies During the World War. - New Haven, 1933. Профессор - крестоносец (Болдырев). - Харбин, 1936. 46 c. Основы этики: В 2 томах. - Харбин. 1937-1938. Святой Серафим Саровский и пути России. - Владимирова, 1939. Материалы к изучению Святой Руси. Владимирова, 1940. Православная Церковь в советской России. - Шанхай, 1947. 206 с. Памяти последнего царя. - Шанхай, 1948. К познанию православия. - Шанхай, 1948. 215 с. Оглашенные изыдите. - Шанхай, 1948. 47 с. Киевская Русь. - Шанхай, 1949. 220 с. Памяти последнего патриарха. - Джорданвилль, 1949. Православный человек. - Мюнхен, 1950. Черты личности митрополита Филарета. - Джорданвилль, 1958. 31 с. Пастырское богословие: В 2 томах. - Джорданвилль, 1960-1961. 207 и 285 с. Духовный лик отца Иоанна Кронштадского. - Джорданвилль, 1964 (Английский перевод). Лекции по истории русской словесности: В 2 томах. - Джорданвилль, 1967-1968. Чудо русской истории. - Джорданвилль, 1970 (2-е издание - М.: НТЦ Форум, 2000. 863 с.). Время святителя Тихона. - М.: Издательство святителя Игнатия Ставропольского, 1996. 189 с.
Также предлагаем вашему вниманию выдержки из писем к отцу Константину крупнейшего философа Русского Зарубежья И. А. Ильина. Круг и направление затрагиваемых в них вопросов наглядно иллюстрирует насущность высочайшего православного мировоззрения для этих двоих выдающихся наших соотечественников.
+ + +
17/VI/1951 г.
Высокочтимый и по-прежнему дорогой Отец Константин!
...Ваша статья “Два исповедания веры”3 — поистине катартическая4'. Но этот катарсис5 надо продолжать!
Пожалуйста, передайте мой привет, сердечный и теплый, И. М. Андрееву6. У него горящее сердце. Как это хорошо.
Испрашивая Ваших молитв, остаюсь Ваш о духе
И. А. Ильин.
Примечания:
з Иеромонах Константин. Два исповедания веры. Николай Бердяев. Самопознание: (опыт философской автобиографии). — Париж; УМСА-Ргеss, 1949. Сергей Булгаков. Автобиографические заметки (посмертное издание)/ Предисл. и примеч. Л. А Зандера. — Париж: УМСА-Ргеss, 194б//Православный Путь. — Джорданвилль, 1950.
4 катартическая — от катарсис.
5 катарсис — очищение (в основном от преступления и греха).
6 Андреев Иван Михайлович (псевдоним Андриевский) (1879 — 1954) религиозный деятель.)
+
28.V1.1951 г.
Дорогой Отец Игумен!
Получил Ваш авион. Благодарю за письмо и за журнал. Разрешите in medias res7.
Бердяева8 я знал еще в Москве, с 1908 года. Всегда тяготился его безответственными выдумками и его аутистической9 “религиозностью”; всегда ужасался от его публично-производимых бесстыдных телодвижений — языком, ртом и руками10. Мой друг, человек глубокой церковности, Валентин Александрович Тернавцев11, говаривал: “В Бердяеве сидит бес, это однажды обнаружится” ... Прозвище Бердяева в Москве было — “белибердяев”; но к белиберде дело не сводится.
Заграничный Бердяев есть создание масонских лож. Он вступил в ложу, покидая Берлин и договариваясь с ИМКою. Менеджером его был Г. Г. Кульман12 (ныне один из возглавителей ИРО). Все остальное дело ложи. Последние годы я не следил за его книгами — и с чрезв<ычайным> интересом читал выдержки в Вашей статье. До 1938 года я жил в Берлине и знаю, кто его выдвигал среди протестантских пасторов. Это были те круги, которые в доверительных беседах высказывались всегда в защиту сатаны. Это говорилось мне, на мое замечание о дьявольстве большевизма: “Aber der Satan ist eine sehr nützliche Kraft…Meister vom Stuhe13 русской масонской ложи в Берлине, Алексей Августович Давидов34, три года уговаривавший меня вступить в ложу, дал мне однажды мас<онский> журнал “Le Symbolisme”15, в коем я нашел статью редактора “Parlons du Diable”16; постараюсь прислать Вам ее в фотокопии. В другом мас<онском> журнале “l'Асасiа”17 я нашел статью “Рlaidoеr роur lе Satan”18. В здешней прессе профессор Кöhler, цюрихский теолог, при каждом случае пишет за сатану; напр<имер>, Мефистофель имя “искаженное” — на самом деле надо Мегистофелес, т. е. наиполезнейший и т. д. — Со всем этим связаны Экумена19 и ИМКа. В Экумене Бердяев в последние годы своей жизни выступал как тайный советник, эксперт по России, Православию и большевизму.
Отсюда вся история Бердяевщины; но и Булгаковщины. Ибо книга Булгакова в защиту Иуды Предателя20, с попыткой провозгласить Иуду национальным покровителем русского народа (ибо “мы тоже предали Христа”) — принадлежит сюда же.
В Германии профессора теологи-экуменисты то и дело дают студентам Бердяева как тему для диссертаций.
Что же делать нам, зажатым между католиками, масонами и большевиками?
Отвечаю: стоять, держась левой рукой (от сердца идущей) за Господа Христа, за Его неделимый хитон, а правой рукой бороться до конца за Православие и Россию православную21. И прежде всего зорко видеть те круги, которые “варят антихриста”. Все сие, — хотя бы грозило полное с виду бессилие и полное одиночество. Этому я и посвящаю остатки моей жизни.
При таком воззрении Вы поймете, какой внутренней борьбы мне стоило — отправить рукопись моей только что законченной книги “Аксиомы религиозного опыта” (33 года вынашивал, 4 года вырабатывал окончательный текст) — на имя Дональда Лаури22 в Париж. Этот путь мне рекомендовал 2 года тому назад, после личной беседы с Лаури — Владыка Митрополит Анастасий. Отдельные главы этой книги я читал Анастасию в присутствии Еп. Леонтия23 Женевского; Леонтию самому; и всю книгу мне переписывал Отец Давид Чубов (цюрихский). Книга посвящена исследованию строения подлинного религиозного акта (от Конфуция24 до Киркегарда25 и Ясперса26) и доказательству того, что настоящий религиозный акт имеется именно в Православии (от Кирилла Иерусалимского27 до Феофана Затворника28). Никаких ересей, новоучений, “конструкций” в ней нет. И, в частности, с Чубовым мы имели множество бесед о самых глубоких темах и проблемах. Имена Бердяева, Булгакова, Франка, Лосского я совсем даже и не упоминаю в обширных Литературных Добавлениях. Ибо странно цитировать этих соблазнителей наряду с Василием Великим и Григорием Богословом... Разве только в 13 главе “Религиозный смысл пошлости”, где подобран целый букет религиозной патологии и тератологии. 29
Если ИМКа возьмет книгу, то я буду скорбно подавлен этим обстоятельством. Если она потребует изменений в тексте, то я порву с нею переговоры. Если она откажет, то я положу ее наряду с целым рядом моих книг, готовых к печати, в архив — для грядущей России. Сколько раз я говорил из сердечной плэромы: “Если Господу угодны мои писания, то Он соблюдет их; а если они Ему не угодны и им суждено погибнуть, то да будет Его воля”.
Возвращаясь к Бердяеву: — в ожидании того, что встанет православный богослов, который напишет о нем исчерпывающе, а это потребует большого труда, ибо творчество его — это целая авгиева конюшня, думается мне, надо было сделать именно то, что Вы сделали в Вашей статье. Я только “барина" никогда не воспринимал в нем. Сноб — да, аутист — да, нестыдящийся — да. Но наряду, напр<имер>, с Е. Н. Трубецким30, С. А. Аскольдовым31, Л- М. Лопатиным32 — Бердяев удручал своим самолюбую щимся моветоном33. В гримасах — это был дьяволо-одержимый; в возражениях и полемике — часто хам. Но не барин.
Кончаю на этом.
Испрашивая Ваших святых молитв, остаюсь о духе
Ваш И. А. Ильин.
<На первой странице вдоль письма приписка:> NВ. Иоанна Шаховского34 знаю лично. И в Берлине и в USА за ним всегда стояли мас<онские> круги.
Примечания:
8 Бердяев Николай Александрович (1874 — 1948) — философ, литератор, публицист, общественный деятель. В 1922 г. выслан из Советской России. 9 аутистической — сам, один, без других) — своей собственной. 10 У Бердяева был тик лица и при выступлениях у него вываливался язык. 11 Тернавцев Валентин Александрович (1866 — 1940) — религиозный писатель, богослов, чиновник особых поручений при обер-прокуроре Святейшего Синода, один из учредителей Религиозно-философских; собраний в Петербурге (1901 — 1903). 12 Кульман Густав Густавович (1895? — 1961) — окончил гимназию в 1913 г. и Юридический факультет университета в 1918 г. Энтузиаст русской культуры, публицист, автор бердяевского журнала “Путь”, один из руководителей YМСА, работал в отделе помощи русским беженцам в Европе, помог в деле основания Русского Богословского Института при св. Сергиевском Подворье в Париже. В 1929 г. принял Православие. Позже работал в Лиге Наций, помогая бесчисленным беженцам 30-х и 40-х гг.
13 (нем.) — “но сатана очень полезная сила”... Председатель (буквально — мастер стула).
14 Давидов Алексей Августович — композитор, принадлежал к берлинской ложе “Три Глобуса”, в 1923 г- стал 1-м заместителем досто почтенного мастера парижской ложи “Астрея”.
15 (фр.) — символизм.
16 (фр.) — беседы с дьяволом.
17 (фр.) — акация.
18 (фр.) — защитительная речь для сатаны.
19 Экуменическое движение.
20 Речь идет о статье прот. С. Булгакова “Иуда Искариот Апостол-Предатель”. напечатанной в журнале “Путь”, № 26 и № 27, 1931.
21 Эти строки Ильина стали известны накануне учреждения 9 февраля 1997 г. Общероссийского общественного движения “Россия Православная”, принявшего в качестве государственной и политической идеологии философию И. А. Ильина как одно из многих предвидений русского мыслителя.
22 См. : Письма к вел. кн. Владимиру Кирилловичу, коммент. 29.
23 Леонтий (Барташевич) (1914 — 1956) — епископ Женевский с 1950 г.
24 Конфуций (Кун-Цзы) (ок. 551 — 479 до н. э.) — древнекитайский мыслитель, основатель конфуцианства. Основные взгляды изложил в книге “Лунь юй” (“Беседы и суждения”).
25 Кьеркегор (Киркегор) Серен (1813 — 1855) — датский теолог, фи лософ-иррационалист, писатель.
26 Ясперс Карл (1883 — 1969) — немецкий философ, ведущий представитель религиозного экзистенциализма, психиатр.
27 Кирилл (315 — 386) — св. отец. Иерусалимский архиепископ, аскет, известен как проповедник.
28 Феофан Затворник (в миру Говоров Георгий Васильевич) (1815 — 1894) — русский епископ, богослов, проповедник, с 1872 г. жил в затворе. В 1988 г. канонизирован.
29 тератология (греч. — чудовище и , — учение) — наука, изучающая врожденные уродства отдельных органов и целых организмов.
30 Трубецкой Евгений Николаевич (1863 — 1920) — философ, правовед, религиозный и общественный деятель.
31 Аскольдов (настоящая фамилия Алексеев) Сергей Алексеевич (1871 — 1945} — философ, член Петербургского религиозно-философского общества.
32 Лопатин Лев Михайлович (1855 — 1920) — философ-персоналист, психолог, друг и последователь Вл. Соловьева, с 1894 по 1917 г. редактор журнала “Вопросы философии и психологии”.
33 моветон (от фр.) — плохой, плохо сделанный, дурной, скверный и ton — тон, стиль, манера говорить, держать себя.
34 Шаховской Дмитрий Алексеевич (1902 — 1989) — князь, евлогианский архиепископ Иоанн Сан-Францисский, поэт, писатель, критик, философ и богослов.
+
12.IХ.1952 г.
Высокочтимый и дорогой Отец Игумен!
Спасибо Вам за святые Ваши молитвы о болящем Иоанне, за чудную икону Св. Пантелеймона и за добрую отзывчивость на предприятие моих парижских друзей. За всякую помощь и за всякую подписку благодарю особо. Без моих друзей в Париже я бы ничего не мог ни пред принять, ни осуществить. Но их энергия превозмогает все трудности.
Дикие времена! Чтобы “преуспевать” в земных делах самого доброкачественного и предметного свойства — надо усвоить недоброкачественную и противупредметную установку. Большевик “всё” “может”; масон — чрезвычайно многое; католик — многое. А одинокая, Божия птица — ничего. Но вот в это “ничего” я как раз и не верю. В течение десятилетий вынашивая мои книги, кои “варились” сразу во многих котлах (в котором забурлит — счерпаешь, запишешь и опять крышку прикроешь), я постоянно помнил одно: надо, чтобы вызрело, я отвечаю перед лицом Божиим, неважно скоро-и-много печататься, важно, чтобы созрело. А затем? Если Господь благословит моих детей, то они уцелеют, и напечатаются, и послужат Его делу. А если они Божьему Делу не нужны, так мне и подавно торопиться некуда. Образование парижской группы “Друзей “Аксиом” как раз в то время, когда я готовился к “отплытию”, — было мне великим утешением...
Испрашивая Ваших святых молитв остаюсь Ваш о духе
И. А. И/льин/
+
1953 г.
Высокочтимый и дорогой Отец Игумен!
Благодарю Вас за Ваше ласковое письмо о N “несообщении” про выход моей книги. Какая там “вина”... Христос среди нас, и есть, и будет!..
...Я только что впервые прочел В. В. Розанова56, “Апокалипсис нашего времени”57 с отречением от Христа и христианства, с издевательством над Евангелием. Всего 150 страничек, но мерзостей он навертел за всю жизнь. Вот “мистагог”58 всех Бердяевых, Мережковских, Булгаковых, Вяч. Ивановых с tutti quanti59. Два дня я бурлил, как “ушедший” самовар; ночью имел прямые припадки дурноты и тошноты. Вот “жидовствующий” наподобие или в прообразе Ваших USА апокалиптиков. А о России там наговорено!!... Питаю отвращение к чистке авгиевых конюшен60; да и не по состоянию моего сердца сейчас это дело. Но кажется — не умолчу.
Теперь два слова о моих “Аксиомах”. Одна из главных забот моих была — не родить “ересь”. Думаю, что их у меня и нет. Надо знать мое долголетнее отвращение к мережковщине-бердяевщине-розановщине, аскез моей силы суждения и острое чувство ответственности, ведшее меня через жизнь. Доходя до “своего особомнения”, проверял его десятилетиями и спокойно произносил его только тогда, когда находил таковое у кого-либо из моих любимых Отцов Церкви: Василий Великий61, Григорий Богослов62, Иоанн Златоуст63, Палама64, Дамаскин65.
Верьте, что смуты нет у меня. Но это не богословие, а исследование по истории религий.
Испрашивая Ваших святых молитв, пребываю Ваш о духе.
И. А. Ильин
Примечания:
56 Розанов Василий Васильевич (1856 — 1919) — русский философ, писатель, публицист.
57 “Апокалипсис нашего времени” впервые вышел в Сергиевом По саде в ноябре-декабре 1917 г. (№ 1 и 2) и в 1918 г. (№ 3 — 10). Ильин, по-видимому, читал работу Розанова в журнале Версты, 1927, 2.
58 Мистагог (гр.) — входящий в таинства, посвящающий в мистерии, у древних греков — жрец, совершавший обряды в мисте риях.
59 (лат.) — и всякие другие; и пр. и пр.; поголовно все.
60 авгиевы конюшни — в древнегреческой мифологии конюшни ле гендарного царя Авгия, которые не чистились много лет и были, со гласно мифу, очищены в один день Гераклом, направившим туда воду реки. Здесь: нечто чрезвычайно загрязненное.
61 Василий Великий (Кесарийский) (ок. 330 — 379) — архиепископ, нсликий отец и учитель церкви, богослов, философ-платоник, созда тель Литургии Василия Великого.
1)2 Григорий Богослов (329 — 389) — великий отец и учитель церкви, самоотверженный и преданный друг Василия Великого.
63 Иоанн Златоуст (347 — 407) — св. архиепископ константинополь ский, великий отец и учитель церкви, проповедник, создатель Литур гии Иоанна Златоуста.
64 Полома или Паламис Григорий (ок. 1297 -— ок. 1360) — митропо лит солунский, принял участие в споре с Варлаамом Калабрийским и Акиндином о Фаворском свете, доказывая, что свет этот не есть творе ние, но свет присносущий.
65 Иоанн Дамаскин (ок. 680 — ок. 780) — известен своей славой ученого и богословски-искусного защитника православия, автор “Догматического богословия”.
+ + +
Из книги отца Константина (Зайцева) «Чудо русской истории»:
Подвиг русскости перед лицом зреющей апостасии
Мы ждем чего-то... Не в будущее, творящее некую новую жизнь, обращен наш выжидательный взор. Эту жизнь не приемлет наше сознание. Мы живем прошлым. В этом отличие наше от окружающего нас мipa. Кем бы мы ни были по нашей профессии, воспитанию, культурному уровню, происхождению, все мы, если только не погрязли до последнего уголка нашего сознания в суете окружающего нас мipa, ухищренно проникающего в самую сердцевину интимного быта, - мы в этом смысле все чего-то ждем...
Кто это - мы? Разбросанные по всему мiру чада Исторической России. Мы являем некую органическую общность. И в ней мы наглухо отчуждены от окружающей нас среды. В этой отчужденности уже проявляется, пусть в зачаточной форме, подвиг Русскости.
Мы - не такие, как все. Это - не горделивое самопревознесение над остальным человечеством. Это - констатирование, часто смущенное, даже стыдливое, некой неотменимой реальности. Она выражает себя хотя бы в том, что нас тянет друг к другу особенная, ни на что непохожая, связь. Это не только национальная близость, не только общность культуры, не только даже сама по себе общность веры, которая ведь не является принадлежностью нас одних, русских. Это - некая наша разнокачественность по отношению ко всем, всем, всем - кто не «мы». Это - общность несомого нами исторического послушания.
Мы можем расходиться в наших симпатиях и убеждениях, но мы солидарны в том, что жить так, как все вокруг живут - нельзя. Чтобы жизнь могла продолжаться, она должна стать иной. Если такого радикального изменения не произойдет, значит, жизнь кончается. Mip идет к своему концу! Что-то иное должно войти в мip, чтобы он мог жить. Это иное не может родиться из окружающего нас мipa, настолько оно ему чуждо. То ожидание, которое определяет природу нашего сознания, недоступно пониманию окружающего мipa. И горе нам, если мы, пуская корни там, куда вывел нас Господь, всецело проникаемся мiроощущением нашей среды. Это значит - мы перестаем быть русскими, теми, кто и в изгнании несет подвиг Русскости, составлявший душу Исторической России.
Тут мы касаемся явления безмерной трагичности, но способного быть ощутимым только теми, кто не поддался процессу духовного обезличения. А он подкрадывался к нам в самых, казалось бы, естественных, понятных, благонамеренных формах. Неужели надо отвращаться от окружающей нас культуры? Не естественно ли человеку, который вынужден обосновываться на чужой почве, освоиться с местной культурой, став деятельным участником окружающей жизни? Неужели сам факт вынужденной оседлости в данном месте не ставит повелительно задачу здесь же и устроять свою жизнь?
Все это безспорно. Но не может ли случиться, что, облюбовав себе место в окружающей меня культуре и обогащаясь, таким образом, новыми приобретеньями, я тут же окажусь ограбленным дотла, ибо лишенным самого драгоценного своего достояния - своей исходной Русскости? Это обычно делается незаметно. Относительно недолгое время проходит, как наблюдается уже отчуждение от родной культуры, от родного языка, от своего храма. Подкрадывается момент, когда переступлена некая заветная граница: человек стал своему прошлому - чужой. Он - иностранец «русского происхождения».
Мы выше отмечали, что наша общность, как чад Исторической России, не определяется одной лишь общностью культуры и языка. Может поэтому духовное обезличение произойти и с сохранением русской культуры и русского языка. Мы нередко слышим упреки, обращенные к молодежи, забывающей русский язык: какую вы прекрасную возможность своего продвижения упустили - ведь какой теперь спрос у иностранцев на русский язык! Так утилитарно рассуждать могут только иностранцы русского происхождения. Наоборот, бывает так, что человек, денационализованный в такой мере, что с ошибками и акцентом, с младенчества погруженный в чужую культуру, говорит по-русски, с возникновением ответственного сознания проникается подлинной русскостью и, можно сказать, живет «подвигом Русскости».
Русскость есть духовная качественность. И если в этом смысле полинял человек - отработанный он пар в плане подлинной Русскости. Может это произойти не только в длительном процессе, неосознанном. Это может быть и волевым актом. Наше обезличение, как всякая духовная порча, может быть порождено двумя полярно противоположными модальностями смертного греха: безпечностью и унынием. Поглощение средой незаметное порождается безпечностью: из русского сознания выпадает само понятие «подвига», и жизнь отождествляется с совокупностью «успехов», в разных направлениях достигаемых. Волевое самоупразднение в своей подлинной Русскости порождается унынием, достигающим напряженности отчаяния: человек отбрасывает свою «русскость» как отжившую ветошь и начинает новую жизнь. Оба эти соблазна в совокупности стали в такой мере характерными для Русской эмиграции, что, если она не иссякла, то только в силу обновления новыми притоками. Пусть дополнительные притоки не имели полноты заряда, вдохновенно воинствующего, какой был присущ основному потоку, преемственность не терялась, почему Русская эмиграция и сохранила свою органическую принадлежность к Исторической России, продолжая быть носительницей «подвига Русскости».
+
Едва ли не самым страшным поражением, которое в этом смысле испытала Русская эмиграция, было массовое самоупразднение основных кадров т. н. Белого Движения. Тут надо различать два момента. С одной стороны, возникла, можно сказать, мгновенная демобилизация значительной части Белой Армии. Это не был сознательный отказ от Русскости. Это был сознательный отказ от подвига Русскости. Повоевали - можно подумать о себе! Это не был акт уныния, но это не были продукт беспечности. Это было раскрытие уже возникшей духовной порчи. Это было дезертирство. И сознание этого, всячески заглушаемое, но с тем большей силой себя проявлявшее, вызвало настоящее чувство ненависти по отношению к тому ядру Белой Армии, которое продолжало воспринимать себя «действующей армией», вынужденной лишь отступить в глубокий тыл. Никто не поймет политического раскола, разъединившего тогда Русскую эмиграцию, кто не учтет этого момента. В этом дезертирстве воедино сливались: капитуляция перед большевиками, которым отдавалась Россия, и отказ от Русскости во имя потенциальной денационализации. Потенциальные возвращенцы и потенциальные «иностранцы русского происхождения» еще нерасчлененно воплощались в опустошавшем первые ряды Русской эмиграции дезертирстве.
Печать подлинной трагичности лежит на другом моменте. Массовое самоупразднение первых кадров эмиграции протекало ведь и в ином плане! Попав за границу. Белая Армия ощутила себя на бивуаках, в готовности в любой момент возвратиться к прерванной борьбе. Белая Армия готова была, поскольку невозможна была борьба открытая, перейти на борьбу конспиративную, и здесь проявляя и выдержку, и мужество, и самопожертвование. Она продолжала жить идеей подвига и готова была на деле, когда это от кого требуется, идти на подвиг. В форме, быть может, самой яркой этот образ нашей первичной эмиграции явил себя в т. н. галлиполийцах.
Время шло. О восстановлении военной борьбы не могло быть и речи. Конспиративная работа, охватывавшая относительное меньшинство, не обещала успехов решительных. Возникла необходимость переходить с биваков на зимние квартиры. Вот когда произошло расслоение уже иного порядка. Тут уже можно говорить об унынии, как о причине денационализации, пусть далеко не всегда именно о ней шла речь и пусть почти никогда эта потенциальная денационализация не облекалась в форму демонстративного выхода из рядов. Менялась лишь установка сознания, принимая совершенно другой характер. Невозможность надеяться на продолжение борьбы в прежних формах и за прежние идеалы оборачивалась признанием своего конечного поражения, почему и курс внутреннего внимания и в отношении себя, а, главное, в отношении детей радикально изменялся. С горьким чувством, которое без преувеличения можно приравнивать отчаянию, пусть оно и не проявлялось в каких-либо бурных формах, человек решался, пусть это и не всегда высказывая в категорической форме, на окончательное устроение по месту своего нового жительства; Россия оставалась для него лишь дорогим воспоминанием, а для детей могла получать только характер потерянного рая.
Так решали одни. Другие - без всякой мысли об отказе от своей, исполненной сознания подвига, Русскости просто переходили на зимние квартиры. Они оставались потенциальными бойцами, и подвиг Русскости оставался неотделим от их сознания. Но они не хотели дать себе отчет в том, что нельзя консервироваться в том восприятии прошлого, которое живет в личной памяти. Они не могли понять, что менялась перспектива ведшейся ими борьбы и что надо было как-то наново осмыслить и свое личное, ближайшее, и вообще все в целом русское прошлое, чтобы оказаться на высоте того подвига Русскости, который в каких-то новых формах ждет от них теперь Господь.
Происходило на самом деле нечто противоположное. Люди с некоторым даже подчеркнутым пафосом стали абсолютизировать свое конкретное прошлое в бытовых рамках их собственной, лично пережитой военно-общественной обыденности, тем замораживая это прошлое и делая его предметом некой абсолютно хранимой антикварности. На мысль не приходило, что прошлое проявляет длящееся свое существо в формах преходящих, почему и разрушение безостановочное конкретных форм нашего ближайшего прошлого ставит задачу «реставрационную» в плане более глубокого погружения в Историческую Россию. Позднейшим выходцам из СССР надо было много чему научиться у своих предшественников, чтобы в правильном свете увидеть облик Императорской России к моменту катастрофы. Участникам исходной борьбы с большевиками надо было кое-что забыть из сохранившейся у них картины России, чтобы «подвиг Русскости», от них ныне требуемый, обрел потребную духовную качественность. Если для позднейших беженцев нередко дело шло о каком-то преображении всей установки сознания в отношении восприятия Императорской России в момент ее падения, то, быть может, еще в большей степени это же надо сказать об основных кадрах эмиграции в отношении того, что можно и надо в сложившихся условиях «реставрировать».
Чтобы дать себе отчет в различии перспектив, которые открываются в современной действительности по сравнению с тем, что рисовалось участникам Белого Движения, остановимся на мгновение на рассмотрении основного лозунга его. «Единая, Неделимая...» В ту эпоху это было нечто, способное дойти до сознания русского человека: это ведь именно то, что опрокинуто было коммунистической революцией, заменяясь какой-то доктринальной фантасмагорией. Однако не удавалось так поднимать народ! Нам скажут, что ошибкой было устранение момента монархического. Едва ли внесение его что-либо изменило бы. Другой свет падет на обсуждаемую тему, если мы так спросим: можно ли к Белому Движению, со всем его идеализмом, со всем его героическим мужеством, применить словосочетание «подвиг Русскости»? Если под подвигом Русскости понимать то, что определяло высокую качественность Русской исторической поступи, на всем протяжении нашей истории - нельзя будет никак военно-патриотическую доблесть бойцов Белого Движения, даже в той яркости героизма, которую она принимала у зеленой молодежи, назвать «подвигом Русскости». Почему это так? Поставим другой вопрос: за что отдавали жизнь бойцы Белого Движения - за Великую Россию или за Святую Русь? Каждый скажет: за Великую Россию! А за что боролась, что вынесла на своих плечах Россия Историческая? Разве Великую Россию? Она завершила путь Исторической России, явясь как бы футляром, который таил в себе Святую Русь. Но не потому ли и пала Великая Россия, что все больше переставала быть Святая Русь сердцевиной новой, Имперской Русскости? И если бы потребовать от России той, в составе которой слагалось и воинствовало Белое Движение, выполнение «подвига Русскости» в его исторической природе - лучше ли бы ответил народ? И в этом можно усомниться. К какому же мы заключению приходим? Не к тому ли, что задача «реставрации» по отношению к России, опрокинутой коммунистами, сводится, прежде всего, к тому, чтобы смог Русский народ подняться на ту высоту духовной качественности, которая рождала «подвиг Русскости», способный на всем протяжении Русской истории выносить наше Отечество из самых страшных падений - на все большую и большую высоту.
Вот мы и получили ответ на то, в каком направлении должна преображаться установка сознания бойцов Белого Движения, чтобы оказаться на уровне задач, пред ними ставимых современностью.
Завладели нашим Отечеством не какие-то злодеи-грабители и преступники, в своей аморальности обретшие такую силу, с которой никому не удается справиться. То, что произошло не некий грандиозный социально-политический сдвиг и не победа некоего нового могущественного мiровоззрения. Возникло нечто, человечеством не испытанное, что можно точно обозначить только одним словом: сатанократия.
Изгладилось из сознания не только Русской общественности, но и Русского воинства, и Русских служилых людей, что наше Отечество не «Великая Россия», а облеченная в национально-государственное могущество Святая Русь, на плечи которой возложено было Промыслом Божиим безмерно великое послушание: быть верными подданными Государя, которому присвоено неизреченно высокое назначение Удерживающего. Народным сознанием это промыслительное вознесение нашего Отечества на высшую высоту национально-государственного бытия было облечено в образную форму присвоения Москве, как столице России, звания Третьего Рима. Императорская Россия, перенеся столицу в С.-Петербург, не теряла этого высокого звания. Русские Государи периода Империи, сами не всегда отдавая себе в том отчет, под знаком Великой России творили дело Третьего Рима. Но сознание правящих утрачивало смиренно благоговейное восприятие Вселенской миссии России, делая достижение заданий, вытекающих из этой миссии, содержанием великодержавной политики. Само же учение о Третьем Риме отнесено было в область, с одной стороны, истории словесности, а, с другой - политической мечтательности, отражающей, якобы, горделивое самосознание Москвы.
Мистическое восприятие нашего великодержавия стало чуждо России эпохи революции. Чуждо оно оставалось и Белому Движению. А между тем, только усвоив такое понимание Царской Власти, можно правильно оценить последствия падения Российского Трона. В чем была промыслительная сущность Удерживающего? Наличие его означало связанность сатаны. Падение Удерживающего, исчезновение Богом благословенной власти, назначением имевшей служить Церкви, ее охраняя, означало начало новой эпохи - заключительной в истории мipa, когда сатана не только, как он всегда к тому был допускаем, может соблазнять людей, но и получает возможность властвовать над ними. Это последнее и произошло, сразу же после ниспровержения Удерживающего, в самой России: в ней стал непосредственно властвовать сатана, орудием своим имея содружество людей, объединенных по признаку сознательного служения злу - т. н. коммунистов.
Безнадежна всякая борьба с овладевшей Россией советской властью, поскольку борьба не ведется в плане духовно-просветленном, то есть поскольку борющиеся не понимают, что Они имеют перед собою потустороннюю силу зла, подготовляющую человечество к принятию антихриста. Борьба должна быть ведена во имя восстановления Удерживающего. Эта борьба может быть ведена только Русским народом, вновь окрыленным исконным «подвигом Русскости».
Отсюда возникает парадоксальное положение. Все, что идет на пользу сатанинской власти, воцарившейся в России, есть смерть. К жизни ведет то, что способствует падению советской сатанократии с восстановлением Русского Православного Царства. А, между тем, свободный мip построен на отрицании Православия! Русский Царь был преемником Римских и Византийских Императоров и в этом своем качестве и является Удерживающим. Чтобы это признать, инославный мip должен отречься от себя самого! И он уверенно продолжает работать над тем, чтобы крепче наваливалась на наше прошлое гробовая доска - не понимая, что этим губится весь мip.
+
Приходим мы к выводу весьма существенному. Освободить Россию от коммунистического ига, а тем самым спасти и весь мiр от грозящей ему в условиях развивающейся апостасии гибели может только понимание промыслительного значения Русского Православного Царства. Это понимание доступно, однако, только православному и, прежде всего, русскому, духовно не обезличенному, сознанию. Тем самым единственными живыми силами, способными сознательно бороться с коммунизмом во имя восстановления Исторической России, могут быть русские, способные на «подвиг Русскости». Если этого не может понять свободный мip, то это прекрасно понимает советская сатанократия, почему и употребляет огромные усилия для искоренения, в форме физического истребления, всего того живого, что хотя бы малое подозрение под этим углом зрения вызывает...
|
|
| |
|
