В.Г.Черкасов-Георгиевский. Книга «Генерал П.Н.Врангель». Часть шестая (1919 -- 1920) "БИТВА ЗА ЦАРИЦЫН"
Послано: Admin 09 Июл, 2011 г. - 11:28
Белое Дело
|
+ + +
Между тем Совет Народных Комиссаров придавал овладению захваченным белыми "Красным Верденом" исключительное значение. На начало сентября красноармейский командующий здешними войсками Егоров поставил им задачу взять Царицын.
Первое красное наступление 5 сентября 1919 года из последующих безуспешных трех этой осенью началось с того, что 28-я советская дивизия заняла село Орловку и, развернувшись, повела наступление на фронте река Волга - балка Грязная. Атаку поддержал мощный огонь ее наземной артиллерии и Волжской флотилии. Главный удар шел по дороге Прудки - Городище, где густые цепи противника решительно ринулись на добровольцев.
Атакованный по всему фронту Саратовский пехотный полк, пополненный пленными, не выдержал, когда красные добежали до проволочных ограждений, саратовцы прекратили огонь и начали сдаваться. Потому вся здешняя позиция перешла в руки врага.
Выдвинутый генералом Писаревым 4-й пластунский батальон пошел в контратаку через село Городище, но разбился о могучего противника. Восточнее белые гренадеры не могли высунуться из балки Мокрая Мечетка, держась с трудом. Красные наседали, тогда взвод 3-й Кубанской пластунской батареи снял папахи, перекрестился и стал в открытую у Городищенской церкви. Большевики, ураганно поливая свинцом, бросились в село, затопляя улицы, но артиллеристы в крови от ран, стоя среди убитых пластунов, били прямой наводкой, кося в упор атакующих.
4-я Кубанская и Сводно-Горская дивизии, ждавшие приказа в тылу, из-за холмистости не могли наблюдать бой, но почуяли неладное. Поседлали лошадей, вылетели на скаты балки Мокрая Мечетка и увидели, как геройски погибают пластуны. Конница не успела получить приказаний, но командующий 4-й Кубанской дивизией полковник Скворцов и командующий Горной дивизией полковник Шинкаренко, не сговариваясь между собой, молниеносно закричали:
-- Шашки к бою!
4-ая Кубанская лавой обрушилась между Саратовским большаком и Городищем! Сводно-Горская рванула дорогой Прудки - Городище!
Они обрушились так вдруг и стремительно, что победоносная красная пехота, успев ответить огнем, через минуты дрогнула, не выдержала казачьей и джигитской рубки, кинулась беспорядочно бежать. Белая конница, поредевшая от встречных пуль, гнала советских до проволочных заграждений. Разъяренные всадники пластали их в крошево, те или гибли, или сдавались. Почти до Орловки, с которой большевики начали наступать, прогнали остатки пехоты казаки и горцы, лишь там их остановил сильный артиллерийский огонь красного резерва.
Одна эта конная атака белых полностью разгромила все прорвавшиеся части 23-й стрелковой дивизии, потерявшие, помимо массы убитых, 800 пленных и много пулеметов. Оставленные саратовцами окопы занял 4-й пластунский батальон. Так врангелевцы восстановили положение на самом угрожаемом направлении, окрылились и уверовали в победу.
Генерал Врангель прибыл из Царицына на поле боя к станции Разгуляевка во время бесподобной атаки своей конницы. Ему доложили о другом опасном участке: приданный к 28-ой советской пехотной дивизии матросский полк под прикрытием сильнейшего артиллерийского огня с судов речной флотилии пошел в наступление между Волгой и Саратовским большаком. А там оборонительные работы еще не были закончены, проволочные заграждения местами отсутствовали. Почти не встречая сопротивления, как горох в дыру, матросы посыпались через участок, сданный саратовцами, и овладели всем правым флангом белых. Удалая большевистская матросня мгновенно двинулась дальше на юг, занимая на царицынской окраине орудийный и французский заводы; потом их группа, миновав французский завод, уже затопала к домам города.
Врангель приказал генералу Писареву атаковать прорвавшийся матросский полк во фланг гренадерами, также позвонил по телефону генералу Шатилову, чтобы он спешно выдвинул на окраину Царицына его конвой. Тот уже сам это сообразил и скомандовал - дивизион врангелевских конвойцев несся на рысях к матросам, которых белые особенно не любили брать в плен. В атаку конвойцев повел сам барон фон Врангель и они изрубили врага.
Потом Петр Николаевич в автомобиле помчался к 4-й Кубанской дивизии, после своей атаки отошедшей в лощину у Разгуляевки, едва успевшей спешиться. Он приказал полковнику Скворцову атаковать матросов во фланг, стремясь их отрезать.
Лишь затем барон поехал в уже вымерший, притихший Царицын, эвакуировавшийся от наступления красных. Тягостная и столь привычная за войны, прошедшие у Врангеля на глазах, картина: по улицам тряслись отходящие обозы, длинные транспорты раненых, кучки спешивших в тыл солдат обгоняли повозки, по обочинам брели растерянные обыватели с узлами домашнего скарба... У штаба стояли два грузовика, куда грузились последние телефонные и телеграфные аппараты. Тут же были поседланные для Врангеля и Шатилова кони и несколько конвойных казаков. Генерал Шатилов отдавал распоряжения последним штабным, отправляющимся на вокзал, где стоял готовый к отходу поезд штаба.
Петр Николаевич приказал отправить штабной поезд на станцию Сарепта, а автомобилям штаба ехать через мост за Царицу и там ожидать приказаний. Он с генералом Шатиловым сели на коней, поскакали с ординарцами и конвойными казаками к северной окраине города, где наседали матросы. Они рысили у вокзала, когда над головами прогудел снаряд. Он врезался в один из железнодорожных пакгаузов -- взрыв, черный клуб дыма! Как бы озабоченно пыхтя, оттуда отходил поезд штаба. Другой снаряд ударил недалеко от кавалькады всадников в дом и он вспыхнул костром... Стреляла прорвавшаяся с севера красная флотилия.
Навстречу показался конвоец с донесением. Он, сбивая с потного лба папаху на затылок, весело доложил, что другие конвойцы, спешившись, атакуют сейчас орудийный завод, откуда отходит матросня.
Приободрились генералы и поскакали к хутору Лежневу, где был генерал Писарев. Уже темнело, бой впереди затих, лишь изредка гремели орудийные выстрелы.
-- Отходящих частей не видно. Вероятно, войска удержались, -- заметил генерал Шатилов.
Врангель с надеждой согласился:
-- Наша контратака во фланг должна была остановить противника. Я не дождался самой атаки, но думаю, что противник отброшен.
Подъехали к Лежневу, когда стало совсем темно. Во дворе усадьбы мирно стояли кони, в окнах уютным камельком светился огонь.
-- Положение полностью восстановлено! -- доложил генерал Писарев по только что пришедшему донесению с правого фланга.
Как выяснилось, получивший от Врангеля приказ полковник Скворцов с тремя полками 4-й Кубанской дивизии и 3-м Кабардинским полком великолепно атаковал красных. Полки, окрыленные первым успехом, несмотря на жестокий огонь с судов, пошли в атаку и смяли матросов. Те, понимающие беспощадную ненависть к себе за "революционную удаль", как всегда, ожесточенно оборонялись и как всегда были уничтожены почти полностью. Одновременно подошедший на рысях, спешившийся на царицынской окраине конвой Врангеля выбил головорезов в тельняшках и с французского завода.
Много пулеметов захватили, а людей пленными в таком смертном бою, понятно, взяли мало -- всего около 500 человек. Остатки красных бежали за линию Рыков -Орловка. Двинутая из села Городище гренадерская пехота заняла правофланговый участок былой укрепленной позиции, полностью вернув положение.
Из воспоминаний В. Даватца:
"Врангель сказал: "Едем в корпус Писарева, у него сегодня будет горячо". Небольшой "Форд" рванулся с места. Когда мы достигли окраины города, то застали там смятение. Было заметно, что на берегу Волги происходит что-то необычное. Колонна за колонной мимо нас шли солдаты, некоторые с винтовками, другие без; вид у них был обреченный. Лицо Врангеля помрачнело, чувствовалось, что он с трудом сдерживал себя. Внезапно он приказал остановиться и встал. Тут же его окружила толпа.
-- Откуда? Какой части? -- в его голосе послышались незнакомые нотки. -- Установить пулеметы -- никого не пропускать!
-- Ваше превосходительство, красные прорвали оборону!
-- Оставаться здесь, женщинам вернуться домой, детей с дороги убрать…
Конная сотня генерала галопом припустилась за дезертирами.
-- Ваше превосходительство, генерал Шатилов приказал… -- начал есаул.
-- Коня! -- оборвал его Врангель. -- Покровский (адъютант Врангеля), ждите меня на мосту!
Вскочив на коня, он, сопровождаемый сотней, исчез в клубах пыли".
Из мемуаров капитана Булгакова:
"Наша тонкая линия обороны испытывала сильное давление и была под угрозой прорыва. Красные шли в атаку тесными рядами, мы могли различать их лица и слышать их крики и ругань. Я взглянул направо и увидел двух приближающихся рысью всадников; это были генерал Врангель и его знаменосец.
Генерал проскакал мимо меня, я увидел, как он достал саблю. Спустя мгновение он повел в атаку свою конвойную сотню. Они врезались в шеренги красных. Матросы, оказавшиеся на их пути, подрывали себя гранатами, с криками: "Полундра!" -- выдергивая предохранители. Остальные бежали к Волге и бросались вниз с прибрежных утесов, находя там свою гибель. Наши обескровленные роты были спасены".
Из воспоминаний командующего Горной дивизией полковника Шинкаренко:
"На холме впереди мы увидели группу всадников и черно-желтый флаг Святого Георгия -- Врангель со штабом. В наше время едва ли не единственное место, где можно увидеть командующего на поле боя, -- полотна Гро и Верне в Лувре. Мы же видели его воочию -- высокого, худого, в коричневой казачьей черкеске с закатанными рукавами, заломленной на затылок папахе и с казацким кинжалом на поясе.
-- Благодарю вас, Шинкаренко, фантастическая атака! -- сказал он, протянув руку с длинными пальцами.
-- Мой конвой тоже участвовал в атаке -- они порубали матросов на правом фланге. Еще раз спасибо. Право, великолепная атака. Не забудьте сделать представление к наградам, да не скупитесь!"
+ + +
Теперь советские ограничивались артиллерийским огнем по всему фронту от Волги до балки Грязной. Лишь к северу от Городища красные около шести часов вечера попытались снова наступать и взяли, было, часть окопов, но контратака белых и этих отбросила к Орловке.
Генерал Врангель снова бодро вернулся в Царицын. На вокзале он получил переданные по телефону донесения генералов Улагая и Савельева, останавливавших красное наступление на других направлениях.
Бой белой конницы у Котлубани также принес успех. С утра 5 сентября части 37-й, 38-й и 39-й стрелковых советских дивизий перешли в наступление на станцию Котлубань и потеснили передовые эскадроны конной группы генерала Улагая из 1-й конной, 2-й и 3-й Кубанских дивизий, Ингушской конной бригады. Улагай умышленно дал их атаке развиться до моста через реку Котлубань, а потом стремительно контратаковал всей массой конницы, поддержанной огнем нескольких бронепоездов. Пехота красных бросилась бежать, у них захватили четыре орудия, 60 пулеметов и более 4000 пленных.
Генерал Савельев, против которого противник на рассвете 5 сентября тоже перешел в наступление, заслонившись частью сил с фронта, обрушился своей конницей на левый фланг красных. Он разбил их, захватив семь орудий, 30 пулеметов и 1370 пленных.
За этот день Кавармия взяла у врага всего 11 орудий, 104 пулемета и около 7000 пленных.
Врангель остался ночевать на вокзале. Он крепко заснул в кабинете начальника станции на бурке, постеленной на диване, подложив под голову седельную подушку.
6 сентября красные возобновили атаки на всем фронте между Волгой и Доном. Частям генерала Писарева в течение дня пришлось неоднократно переходить в контратаки.
Белые снова удержали все свои позиции. На левом фланге генерал Улагай опять одержал крупный успех, захватив 1590 пленных и пулеметы. Генерал Савельев, преследуя разбитого накануне противника, довершил его поражение, также получив пленных и пулеметы.
Ночью на Царицын налетели советские аэропланы, как-то "малодушно" сбросив несколько бомб, какие не причинили вреда. Петр Николаевич с генералом Шатиловым и небольшим оперативным штабом окончательно вернулись в город, хотя штаб армии пока оставили в поезде на Сарепте.
К вечеру прибыли в Царицын на подмогу Кавармии танки, и при их помощи до 9 сентября 1919 г. врангелевские части довершили разгром 2-й и 10-й красных армий в этом сражении под Царицыном.
В октябре проездом из Пятигорска в Таганрог, где была Ставка Главнокомандующего ВСЮР, заехал навестить Врангеля главнокомандующий войсками Северного Кавказа генерал Эрдели. Петр Николаевич вспоминал:
"Он, между прочим, сообщил мне о дошедших до него слухах, будто бы между мною и генералом Деникиным за последнее время "нелады". Говорили, что я разошелся с Главнокомандующим не только в вопросах военных, но и политических. Имя мое будто бы противопоставлялось генералу Деникину правыми общественными кругами, недовольными политикой командования.
Все это, конечно, не имело оснований. Сидя безвыездно в Царицыне, я был далек от политической жизни. Из крупных общественных деятелей я мало кого знал. Однако, в нездоровой атмосфере тыла чья-то незримая рука продолжала вести недостойную игру".
17 октября 1919 г. все части фронта Кавказской армии перешли в очередное наступление. Сломив ослабленного предыдущими неудачами противника, взяв несколько тысяч пленных, большое число орудий и пулеметов, врангелевцы к концу октября вышли главными силами на линию Дубовка - хутор Шишкин.
Таким образом, этот разгром третьего советского наступления на Царицын увенчал предыдущие два. В шестинедельных упорных боях Царицынская группа большевистских войск, в состав которой вошли части 2-й, 4-й, 10-й и 11-й красных армий, была столь жестоко разбита, что опасность Царицыну устранили на долгое время.
Главнокомандующий поздравил армию с победой, отметив в телеграмме, что "талантливое руководство командующего армией и доблесть войск обеспечили победу".
Из приказа по Кавказской армии (даты -- по старому стилю):
"Два месяца тому назад противник, собрав многотысячные полчища, бросил их на Царицын. Истомленные четырехсотверстным походом через Калмыцкую степь, с рядами, поредевшими в кровавых боях под Великокняжеской, Царицыном и Камышином, Вы были сильны одной лишь доблестью. Бестрепетно приняли Вы удар во много раз сильнейшего врага.
Отходя шаг за шагом, с безмерным мужеством отбивая жестокие удары противника, Вы дали мне время укрепить Царицын и собрать на помощь Вам войска.
В решительном сражении 23-го -- 26-го августа Вы разгромили II-ю и Х-ю неприятельские армии и десятитысячную конницу врага, наступавшие на Царицын с севера. 18000 пленных, 31 орудие и 160 пулеметов стали Вашей добычей.
Обратясь на юг, Вы в боях с 1-го по 10-ое сентября нанесли полное поражение обходившим Вас с тыла частям IV-й и ХI-й неприятельских армий, вновь захватив 3000 пленных, 9 орудий и 15 пулеметов.
Выдвинув подкрепления, враг с мужеством отчаяния через 15 дней пытался повторить удар. В боях с 28-го сентября по 3-е октября все бешеные атаки его отбиты, а 4-го октября армия перешла в наступление.
Ныне противник отброшен к северу от города на 50 верст, и Царицыну в настоящее время опасность не угрожает.
Блестящая разработка операции штабом армии во главе с генералом Шатиловым, прекрасное руководство боем старших начальников Улагая, Писарева, Топоркова, Бабиева, Савельева и Мамонова, доблесть начальников всех степеней и беззаветная храбрость войск обеспечили победу.
Ура Вам, славные орлы Кавказской армии.
Генерал Врангель".
Зеницей деникинского штурма Советской России стали сентябрь и начало октября 1919 года. 20 сентября части ВСЮР взяли Курск, 30 сентября -- Воронеж. 14 октября ударные полки Белой Гвардии победоносно вошли в Орел, а 17 октября ими был занят пункт наибольшего продвижения деникинцев к Москве -- Новосиль Тульской губернии.
Большевики, чтобы спасти положение, к началу октября разделили свой Южный фронт на два. Южным стал командовать Егоров, Юго-Восточным -- Шорин, тоже бывший полковник императорской армии. Стратегически обеспечил готовящийся отпор белым выпускник Александровского военного училища и Академии Генштаба, начальник Оперативного управления 1-й армии на Первой мировой войне, потом командир пехотного полка, бывший полковник С. С. Каменев, ставший с июля 1919 года главнокомандующим Вооруженными силами Советской Республики.
План красных имел целью прорвать деникинский фронт на стыке Добровольческой и Донской армий. Разъединив их, добровольцев отрезали от донского казачества -- терялась спайка двух главных сил войск Деникина.
|
|
| |
|
