В.Черкасов-Георгиевский “КОМАНДИРЫ-МОНАРХИСТЫ. Генерал-от-инфантерии А.П.Кутепов и генерал-майор Генштаба М.Г.Дроздовский”. Очерк 6 из книги “Вожди Белых армий”
Послано: Admin 17 Июн, 2011 г. - 12:20
Белое Дело
|
Генерал Кутепов был героем того самого блистательного в России у Белых армий наступления. Мы можем посмотреть на него, начиная с Донбасса, где Александр Павлович принял командование 1-м армейским корпусом, глазами одного из его бывших сослуживцев генерала Б. А. Штейфона. В 1919 году «первопоходник» (участник Ледяного похода) полковник Штейфон с апреля являлся начальником штаба 3-й дивизии, с июля – командиром 17-го пехотного Белозерского полка, входивших в корпус Кутепова. В своих воспоминаниях он пишет:
«Прибытие в Донецкий бассейн новых войск и намеченное уширение масштаба военных действий требовали и соответствующей организации. В соответствии с планами главного командования была сформирована армия, а генерал Май-Маевский назначен командующим этой армией.
Во главе корпуса стал генерал Кутепов, прибывший без промедления на станцию Иловайскую. Скоро посетил войска и Деникин...
Для встречи главнокомандующего собралось все местное начальство. Тут же, на платформе, находился почетный караул от военного училища. Приезд главнокомандующего привлек, конечно, много любопытных офицеров и солдат.
За четверть часа до прихода поезда генерала Деникина мое внимание привлек шум в толпе, стоявшей за левым флангом караула. Какой-то казак протискивался вперед, желая, по-видимому, возможно ближе разглядеть ожидавшуюся церемонию. Стоявший тут же офицер остановил любопытного. В ответ раздалось площадное ругательство, и казак ударил офицера локтем в грудь.
Спокойно беседовавший генерал Кутепов увидел всю эту быстро разыгравшуюся сцену. В одно мгновение он был уже около офицера и казака.
– В чем дело?
– Ваше превосходительство, я остановил казака, чтобы он не лез вперед, а он меня обругал и ударил.
– Арестовать! – крикнул генерал Кутепов, обращаясь к левофланговому ряду караула и указывая на казака.
Два юнкера с винтовками в руках взяли казака под руки. Он не сопротивлялся. Только побледнел. Наступила полнейшая тишина.
– Расстрелять! – четко и громко прозвучало приказание нового командира корпуса.
Юнкера стали выводить казака из толпы. Арестованный был парень плечистый, высокий и, видимо, сильный. Юнкера же, взятые случайно с левого фланга караула, доходили ему лишь до плеча.
Понимая, что через две минуты его расстреляют, казак, выйдя из толпы, рванулся, отбросил юнкеров в разные стороны, подобрал полы своего кожуха и бросился бежать. Вслед ему раздались два выстрела. Казак юркнул под стоящий поезд, затем под другой и скрылся.
– Шляпы! – бросил в сторону оторопевших юнкеров генерал Кутепов и спокойно вернулся на свое место».
Далее у Штейфона речь идет о белом Харькове, в котором стал отличаться кутежами командующий Добровольческой армией в составе ВСЮР генерал В. З. Май-Маевский:
«Генерал Витковский (командир 3-й дивизии, входившей в корпус Кутепова, дивизионный начальник Штейфона, тогда командовавшего уже Белозерским пехотным полком. – В.Ч.-Г.) любил порядок и дисциплину, однако его характеру была свойственна известная застенчивость, побуждавшая его избегать не только мер решительного воздействия, но зачастую и обычных внушений. Не одобряя ни кутежей, ни пьянства, органически чуждый всяческой распущенности, он, оставаясь сам безупречным, предоставил событиям идти естественным путем.
Генерал Кутепов, будучи тоже во всех отношениях человеком воздержанным, по своим волевым качествам резко отличался от генерала Витковского. Он не стеснялся восстанавливать порядок всюду, где замечал его нарушение. Помню, однажды я ехал в автомобиле с генералом Кутеповым. Нам повстречался офицер в растерзанном виде. Командир корпуса сейчас же остановил автомобиль, посадил с собой виновного и отвез его в комендатуру. Среди остальных начальников всех степеней только один генерал Кутепов проявлял более или менее ярко и действенно свою власть. Погруженный в дела своего корпуса и стесняемый присутствием старшего лица – командующего армией, генерал Кутепов был бессилен изменить общее положение. Сознавая тлетворное влияние Харькова, и генерал Кутепов, и генерал Витковский при первой же возможности покинули город и перевели свои штабы в другие пункты».
Стремление к «порядку всюду» – характерное отличие православного монархиста, видящего необходимость любого устроения органикой царящего на Земле закона Божия. Ведь не случайно же еще летом 1917 года солдаты Лейб-Гвардии Преображенского полка на фронтовой передовой прозвали своего командира, тогда полковника Кутепова «Правильным человеком». И в тоже время А. П. Кутепов пластичен в самых рядовых армейских буднях, что также описывает Штейфон:
«На третий день пребывания полка в Льгове я получил телефонограмму с приказанием прибыть немедленно в штаб корпуса, находившийся на станции Льгов.
Генерал Кутепов ужинал и прежде всего спросил:
– Вы ужинали?
– Только что собрался, но получил ваше приказание и выехал.
– В таком случае сперва закусите, а затем поговорим о деле...
Во время ужина генерал Кутепов задал мне вопрос:
– Сколько у вас штыков?
– 215.
– Как 215? А я доложил командующему армией, что у вас 1200 штыков.
Командир корпуса был явно озадачен.
– Ведь в ваших донесениях было указано 1200.
– То было, ваше превосходительство, раньше, а теперь только 215.
– Как же быть?
– Дайте полку неделю отдыха, и я опять буду иметь 1200 штыков.
– А винтовки и пулеметы у вас есть?
– Есть.
– Сколько?
Возможно, что я посмотрел на командира корпуса с некоторой подозрительностью, так как генерал Кутепов улыбнулся и успокоил меня:
– Не бойтесь, отбирать не буду.
Доброволец с первых дней формирования армии в Ростове, генерал Кутепов сам командовал добровольческим полком, и потому командирская психология была ему понятна. Мы понимали друг друга и знали, что «отобрать» можно, а «дать» более чем затруднительно».
Завершим взглядом генерала Б. А. Штейфона на Александра Павловича, неразрывно связанного со своей «парой» – генералом-монархистом Дроздовским и долго после его гибели:
«В период нахождения полка у Ворожбы туда приезжал генерал Кутепов, дабы посетить вновь сформированный 2-й Дроздовский полк (пехотный). Командиром полка был назначен полковник Манштейн, о котором я упоминал в начале своих записок как об офицере исключительной доблести...
2-й полк испытывал нужду во многом. Полковник Манштейн лично высказывал мне, что он больше надеется на самоснабжение в боях, чем на отпуски из армейских складов. Дух дроздовцев и имя командира являлись надежным залогом того, что полк будет воевать прекрасно. И действительно, он воевал отлично, но не раз ему приходилось своею доблестью и кровью восполнять недочеты формирования...
В привокзальном скверике был устроен скромный обед для генерала Кутепова. Присутствуя на этом обеде, я из докладов Манштейна уже в подробностях узнал об огорчавших его недостатках снабжения. Командир корпуса утешал молодого командира полка и приводил в пример белозерцев. Ссылка эта только лишь утверждала истину, что в Добровольческой армии части не формировались нормальным порядком, а самозарождались и саморазвивались... Да и чем иным мог подбодрить Манштейна генерал Кутепов, сам не имевший никаких запасов?»
+ + +
Его превосходительство генерал-лейтенант А. П. Кутепов, командуя 1-м армейским корпусом Вооруженных Сил Юга России во время отступления от Орла до Новороссийска, несмотря на большие потери, сохранил боеспособность его лучших добровольческих дивизий – Корниловской, Алексеевской, Марковской, Дроздовской.
В марте 1920 года после эвакуации ВСЮР из Новороссийска в Крым генерал Кутепов продолжил командовать своим корпусом под руководством нового Главнокомандующего Белой армией генерала барона П. Н. Врангеля. Кутепов отвоевывал с 1-м армейским русскую землю у красных в Северной Таврии. С 17 сентября 1920 года в связи с разделением Русской Армии генерала Врангеля на две армии Александр Павлович был назначен командующим 1-й армией.
После эвакуации из Крыма в Турцию Русской Армии в ноябре 1920 года А. П. Кутепов произведен в генералы-от-инфантерии, назначен помощником главкома П. Н. Врангеля и снова в военном лагере русских в Галлиполи – командиром 1-го армейского корпуса, в состав которого были сведены все остатки частей Русской Армии, кроме казачьих.
На турецком полуострове Галлиполи, где когда-то турки держали пленных запорожцев, судьба белых продолжила колебаться. Заправлявшее здесь французское командование требовало от Врангеля расформирования войск. Он упирался, из-за чего был изолирован от непосредственного управления воинством, которое перешло в руки коменданта Галлиполи генерала Б. А. Штейфона и генерала А. П. Кутепова.
О том, что и в этой обстановке генерал Кутепов оказался в Белой армии как бы человеком номер два вслед за главкомом, ясно из ситуации, когда барону П. Н. Врангелю грозил арест. Французы склоняли его или, например, к переброске войска на плантации Бразилии, или на распыление частей в эмигрантов с беженским статусом, или на возвращение в Совдепию, отчего генерал Врангель несокрушимо отказывался. На один из наиболее возможных случаев своего ареста Петр Николаевич заготовил приказ по Русской армии с незаполненной датой:
«1.За отказ склонять Армию к возвращению в Советскую Россию я арестован французскими властями. Будущая Россия достойно оценит этот шаг Франции, принявшей нас под свою защиту.
2.Своим заместителем назначаю генерала Кутепова.
3.Земно кланяюсь Вам, старые соратники, и заповедываю крепко стоять за Русскую честь».
Позже в действительном приказе, посвященном годовщине пребывания Русской Армии на чужбине, генерал Врангель укажет:
«В сегодняшнюю знаменательную годовщину долгом своим считаю отметить исключительные заслуги доблестного Командира 1-го армейского корпуса Генерала от Инфантерии Кутепова. Величием духа, несокрушимой волей, непоколебимой верой в правоту нашего дела и безграничной любовью к Родине и армии он неизменно в самые трудные дни нашей борьбы вселял в свои части тот дух, который дал им силы на Родине и на чужбине сохранять честь родных знамен. История в будущем высоко оценит Генерала Кутепова, я же высказываю ему мою безграничную благодарность за неизменную помощь и дружескую поддержку, без которой выпавший на мою долю крест был бы непосилен».
О том, как жили в Галлиполи и кем был для воинов, прошедших ад Гражданской войны, генерал Кутепов, узнал я и из рукописных воспоминаний о поручике Русской Армии Врангеля Н. М. Жукове, автор которых – его сын отец Вениамин Жуков, настоятель парижского прихода Русской Православной Церкви Заграницей, о чем уже я упоминал в главе о генерале Врангеле. Батюшка Вениамин пишет:
«Отец служил в Алексеевском полку. Его часть эвакуировалась в Галлиполи, где собралось около 20000 вооруженных Белых воинов. Однажды англичане и французы решили их обезоружить и объявили в известный день маневры по направлению лагеря. В назначенный день двинулись на русский лагерь сенегальцы, но не прошли половины пути, как встретились с вооруженными русскими солдатами, совершающими маневры по направлению города. Так все осталось по-прежнему, и русские продолжали каждый день свои упражнения, чтобы быть готовыми на случай высадки в России.
Союзники, за счет Черноморского флота, кормили наших солдат около года, предоставляли в городе муку, крупу, сухие овощи и пр.; наши по очереди направлялись в командировку для разгрузки вагонов, что считалось выгодным занятием. Однажды отец варил себе суп; в котле, по его словам, ложка бегала за фасолью. Подходит ген. Кутепов, попросил отпробовать и похвалил, пожав руку отцу. ПОСЛЕ ЭТОГО ПОДХОДИЛИ ДРУЗЬЯ ПОЖАТЬ ЕМУ ЭТУ РУКУ (выделено мною – В.Ч.-Г.).
Год прошел и всем стало ясно, что десанта не будет, и военные части стали расформировываться, и люди стали уезжать куда только можно было на работу: в Болгарию, Сербию, Итаию, Францию... Отец поселился в Болгарии, женился на беженке, моей матери. В Болгарии первые годы сохранялся военный строй в виде фехтовальных училищ. Русские беженцы сформировали прекрасные хоры. В одном из таких хоров, под управлением Сорокина, пел и мой отец, обладавший прекрасным баритоном. В кафедральном соборе Св.Александра Невского в Софии пели на двух клиросах с болгарским хором. Впечатление на болгар было неописуемое».
В это время командир 1-го армейского корпуса генерал-от-инфантерии А. П. Кутепов щеголял в форме 2-го Офицерского стрелкового генерала Дроздовского полка, в которой он изображен на своей самой, наверное, известной поясной фотографии, в левом нижнем углу которой каллиграфическая надпись: «Ген. А. Кутеповъ». На его груди вверху кармана видны слева направо орден Св.Георгия 4-й степени, орден Святителя Николая Чудотворца и знак 1-го Кубанского – Ледяного похода. В центре кармана ниже – крест Галлиполийского знака. Фуражка на Александре Павловиче с малиновой тульей, белым околышем с черными выпушками; погон – малиновый с белой выпушкой, золотой литерой «Д» и вышитыми черной нитью генеральскими зигзагами.
В Болгарии поручик-алексеевец Жуков должен был продолжать часто видеть своего корпусного, пока там Кутепова не посадили в тюрьму...
В конце декабря 1921 года генерал Кутепов вместе с частями своего неразлучного 1-го армейского корпуса из Галлиполи перебрался в Болгарию. Сильным ударом по врангелевской армии явилась начавшаяся в апреле 1922 года Генуэзская конференция, на которой западные страны сговаривались о партнерстве с Советской Россией. Бывшие союзники в очередной раз решили пожертвовать белыми в угоду своей общеевропейской политики. Нажим Франции и Англии увенчались тем, что врангелевским частям в Королевстве сербов, хорватов и словенцев запретили именоваться «армией», низведя их до уровня обычных эмигрантских организаций.
Взялись за Белую гвардию и в Болгарии. Генерал Кутепов получил указание властей, что его подчиненные отныне не являются боевыми войсками и должны разоружиться. Врангелю въезд в Болгарию запретили. В это время в стране царила сложная политическая борьба, в которой коммунисты, готовившие свое вооруженное выступление, пугали общественность правым переворотом, ударной силой которого вполне мог быть белый корпус
монархиста Кутепова.
В результате провокаций левых сил болгарское правительство начало акции против врангелевцев. Полиция совершила внезапный налет на контрразведку генерала Кутепова, арестовав ее начальника полковника Самохвалова. При обыске обнаружили ряд документов, компрометирующих русских: сведения о болгарской армии, разведданные другого военного характера. К этому подбросили фальшивки, чтобы создать картину готовящегося кутеповцами государственного переворота.
Одновременно полицейские начали обыски в Русской военной миссии и хотели захватить квартиру А. П. Кутепова в расположении русских подразделений. Конвойцы командира корпуса немедленно выдвинулись с винтовками и пулеметами, собираясь дать бой. Кутепов приказал им сложить оружие. Начальник штаба болгарской армии Топалджиков по телефону пригласил Александра Павловича для переговоров в Софию, гарантируя ему возвращение.
Однако в Софии генерал Кутепов был арестован и в мае 1922 года за «антиправительственную деятельность» вместе с генералами Шатиловым, Поповым, Вязьмитиновым и группой врангелевских старших офицеров выслан из Болгарии.
+ + +
С ноября 1922 года генерал А.П.Кутепов трудился помощником Главнокомандующего Русской Армии генерала барона П. Н. фон Врангеля, расположившего свой штаб в сербском городе Сремски Карловцы. В марте 1924 года Александр Павлович был освобожден от этой должности в связи с его переходом в распоряжение Великого князя Николая Николаевича и переездом в Париж.
В сентябре 1924 года генерал Врангель отдал приказ о создании отделений Русского Обще-Воинского Союза (РОВС) во Франции, Бельгии, Германии, Австрии, Венгрии, Латвии, Эстонии, Литве, Болгарии, Турции, Королевстве сербов, хорватов и словенцев, Греции и Румынии. Главком Русской армии барон Врангель стал председателем РОВСа и монархистски вошел в подчинение к бывшему Верховному Главнокомандующему Российскими Императорскими армиями Великому князю Николаю Николаевичу, ставшему в ноябре 1924 года главковерхом Русской Армии.
Генерал Кутепов, с весны 1924 года помогавший Николаю Николаевичу и нашедший с ним общий язык по задаче проникновения в Советскую Россию для подпольной революционной работы, стал реализовывать ее в РОВСе. Он организовал в нем боевой отдел для ведения диверсионно-разведывательных операций в СССР.
|
|
| |
|
