Владимир Черкасов-Георгиевский. Часть восьмая (1918-1920 г.г.) "БЕЛАЯ АРМИЯ"
Послано: Admin 13 Фев, 2011 г. - 13:11
Белое Дело
|
+ + +
После крупнейших поражений к началу октября 1919 года красного Южного фронта он был разделен на два.Южным стал командовать бывший подполковник А.И.Егоров, Юго-Восточным - бывший полковник В.И.Шорин.Стратегически обеспечил готовящуюся операцию выпускник Александровского военного училища и академии Генштаба, на Первой мировой - начальник Оперативного управления 1-й армии, потом командир пехотного полка бывший полковник С.С.Каменев, ставший с июля 1919 года главнокомандующим вооруженными силами советской Республики.
Этот план имел целью прорвать деникинский фронт на стыке Добровольческой и Донской армий. Разъеденив их, белых отрезали от "русского", донского казачества, терялась спайка двух главных сил войск Деникина.
Для контрудара конный корпус (потом - Первая Конная армия) возглавил бывший кавалерийский унтер-офицер, награжденный полным бантом Георгиевского кавалера, 36-летний С.М.Буденный.Он учился классу езды в Петербургской школе наездников при Высшей офицерской кавалерийской школе, командовал которой за год до того генерал Брусилов.А воевал на Первой мировой Буденный в 18-м Северском драгунском полку взводным унтером 5-го эскадрона под командой поручика Кучука Улагая, который той осенью генералом командовал 2-й Кубанской дивизией у Деникина.
О комиссарском соратнике Буденного Ворошилове, бывшем подручном слесаря, потом крановщике, в честь которого появятся "ворошиловские стрелки", что сказать?Как военный, был недоразумением, впрочем, под стать будущему "генералиссимусу" Сталину.
Получив мощное подкрепление, красные фронты перешли в контрнаступление.19 октября значительно превосходящая белых кавалеристов числом конница Буденного под Воронежем сломила эскадроны донцов генерала Мамонтова и кубанцев генерала Шкуро.20 октября красноармейцы отбили Орел, 24-го - Воронеж.18 ноября взяли Курск.Белая армия покатилась назад.
План красных стратегов блестяще удался.Деникин сменил командира Май-Маевского в Добровольческой армии на Врангеля, включив в Добрармию конную группу Мамонтова.Он хотел спасти положение выдающимися способностями конника Врангеля, но тут все лучшие кавалерийские генералы белых совершенно по-махновски "схлестнулись", отчего, хотя и георгиевский, но унтер Буденный далеко погонит их эскадроны.А.И.Деникин описывает:
"Перед отъездом в армию в Таганроге генерал Врангель заявил мне, что он не потерпит присутствия в ней генералов Шкуро и Мамонтова, как главных виновников расстройства конных корпусов.Генерал Шкуро находился тогда на Кубани в отпуске по болезни.Что касается Мамонтова, я предостерегал от резких мер по отношению к лицу, как бы то ни было пользующемуся на Дону большой популярностью. По прибытии в армию генерал Врангель назначил начальником конной группы достойнейшего и доблестного кубанского генерала Улагая.И хотя отряд этот был временный и назначение его, всецело зависящее от командующего армией, не могло считаться местничеством, оно вызвало крупный инцидент.Мамонтов обиделся и телеграфировал по всем инстанциям:"...учитывая боевой состав конной группы, я нахожу несоответствующим достоинству Донской армии и обидным для себя замечание, как командующего конной группой, без видимых причин лицом, не принадлежащим к составу Донской армии и младшим меня по службе.На основании изложенного считаю далее невозможным оставаться на должности командира 4-го Донского корпуса".
Копии этой телеграммы Мамонтов разослал всем своим полкам, а на другой день, самовольно покидая корпус, не без злорадства сообщал, как полки под давлением противника панически бежали.
Этот неслыханный поступок не встретил, однако, осуждения на Дону.Я отдал приказ об отрешении Мамонтова от командования и встретил неожиданную оппозицию со стороны Донского атамана и генерала Сидорина.Они указывали, что, помимо крайне неблагоприятного впечатления, произведенного удалением Мамонтова на Донскую армию, 4-й корпус весь разбегается.
А между тем конница Буденного все глубже и глубже вклинивалась между добровольцами и донцами. Неудачи вызывали недовольство.Сперва робко, а вскоре и открыто некоторые стали высказывать мнение о необходимости замены старого командования новым.Кандидатом на пост Главнокомандующего был генерал барон Петр Николаевич Врангель".
+ + +
С этих пор закатывается звезда белых на юге России и самого Главнокомандующего А.И.Деникина.Вот сводка последующих успехов Красной армии до конца 1919 года.
23 ноября - очищение левого берега нижнего Днепра от махновцев.24 - занятие красноармейцами Конотопа, Старого Оскола, Коротояка и Лисок.
1 декабря - Красной армией заняты Прилуки и Сумы.6 - захвачен Белгород.9 - Бердичев, Богодухов, Валуйки.12 - Харьков.13 - Полтава.16 - Киев, Купянск, Ромодан.24 - Славяносербск, Миллерово, Луганск.30 декабря - Екатеринослав, Синельниково.
Почему в белых главкомах генералу Деникину предпочтут генерала Врангеля?Это справедливо указывает бывший деникинский, потом врангелевский боец Д.В.Лехович в своей книге "Белые против красных.Судьба генерала Деникина":
"Врангель обладал красивой наружностью и светским блеском офицера одного из лучших полков старой императорской гвардии.Был порывист, нервен, нетерпелив, властен, резок и вместе с тем имел свойства реалиста-практика, чрезвычайно эластичного в вопросах политики.Деникин же, человек негибкий, никогда не искавший власти, к тому времени разочарованный в своих помощниках, сдержанный, скупой на слова, сохранил в себе, несмотря на все превратности судьбы, некоторые черты идеалиста-романтика, сосредоточенного на внутреннем мире своих принципов и взглядов на жизнь, увы, так резко расходившихся с действительностью.
Врангель по натуре своей был врожденным вождем и диктатором; Деникин видел в диктатуре лишь переходную фазу, неизбежную в условиях гражданской смуты.И не удивительно, что при таком взгляде на свои функции так называемая "диктатура" его имела весьма призрачный характер.В подборе подчиненных генерал Врангель, не считаясь со старшинством и с прошлой службой офицеров, отметал в сторону тех, кто ему не подходил.
Иное отношение к этому вопросу было у генерала Деникина.Он связывал себе руки лояльностью к прошлым заслугам своих соратников.Эту черту его отметил в своих воспоминаниях генерал Врангель:
"Казавшийся твердым и непреклонным, генерал Деникин в отношении подчиненных ему старших начальников оказывался необыкновенно мягким.Сам настоящий солдат, строгий к себе, жизнью своей дававший пример невзыскательности, он как будто не решался требовать этого от своих подчиненных".
Боевой барон еще в марте 1919 года начал напор на Деникина, написал ему рапорт, где излагал свою стратегию наступления.Он считал, надо действовать на одном решающем направлении - царицынском.Цель наступления: соединение с наступающими из Сибири войсками Колчака, на Дону же - ограничиться обороной.Тогда красные безостановочно шли к Новочеркасску, и для реализации врангелевского плана требовалось бросить на произвол Дон, отдать большевикам Донбасс.
Проявив мудрость, Деникин прикрыл царицынское направление, отстоял Донбасс и сохранил от разложения Донское войско, главком спас от гибели 30 тысяч восставших казаков в Верхне-Донском округе.Врангель, постоянно твердивший о соединении с Колчаком, невзирая на донбасскую цену этого, не понимал, что адмирал сам к тому не стремится, единолично целится на Москву.
Приняв пост командующего Добровольческой армией, барон в рапорте от 22 декабря 1919 года раскритиковал политический курс и стратегию Деникина.Врангель упрекал главкома, что вместо борьбы и уничтожения противника Деникин стремился отвоевать пространство, распыляя силы и давая возможность красным бить белые армии поодиночке.Не очень было к баронскому лицу распостранение Врангелем его антиденикинских "писем-памфлетов" среди офицерства.В разговорах он бросал фразы типа:"Колчак, нами предательски оставленный, разбит".Показательно, что в Сибири обвиняли наоборот - Колчака в предательстве Деникина...
В советское время 1950-х годов была популярна кинокомедия "Антон Иванович сердится" про управленца, очень похожего на Деникина: бритоголового, с большими усами.Не знаю, совпало так или режиссер был "исторически-ехиден", но Антон Иванович Деникин, несмотря на то, что барон описал его "необыкновенно мягким" к "подчиненным ему старшим начальникам", сильно рассердился. Врангелевская закулиса, превращающая офицерскую фронду в оппозицию, пахла элементарным заговором.
В конце декабря Деникин, увидев Врангеля на совещании, не сказал ему ни слова.Это была их последняя встреча.В феврале 1920 года опальный Врангель вынужден будет подать в отставку и уехать в Константинополь, чтобы вернуться в апреле и принять пост главкома ВСЮР у Антона Ивановича.
В конце 1919 года была поставлена последняя точка над i "мягкотелого" Деникина и во взаимоотношениях с кубанцами.С осени многие депутаты Кубанской Рады вели энергичную пропаганду за отделение Кубани от России, поносили Деникина.Они открыто начали переговоры с Грузией и Петлюрой, распостраняли слухи, будто батька Махно принесет Кубани подлинную свободу.
Терпение Деникина лопнуло, когда кубанские политические деятели заключили "свой" договор с Меджлисом горских народов.7 ноября главком отдал приказ о предании их военно-полевому суду за измену.Некоторые из них скрылись, но одиннадцать своих членов Рада выдала вершившему расправу генералу Покровскому.
20 ноября в Екатеринодаре на Крепостной площади был по вешен основной "активист" А.И.Калабухов. Раньше он был священником, но, войдя в политику, сменил рясу на черкеску с кинжалом у пояса. Казненный висел с дощечкой на груди: "За измену России и кубанскому казачеству".
В конце ноября Кубанским атаманом поставят лояльного Деникину генерала Успенского, но в конце концов все придет к тому, что на своем последнем заседании 16 марта 1920 года Рада будет обсуждать вопрос о соглашении с большевиками, а на следующий день те сами возьмут Екатеринодар.И в мае последний Кубанский атаман генерал Букретов сдаст остатки Кубанской армии красным в районе Сочи.
+ + +
В новый 1920 год Красная армия взяла Царицын, потом в январе белые оставили Новочеркасск, Ростов-на-Дону.27 января белые отошли за реку Маныч, с которой полгода назад начинали свое блистательное наступление.В конце месяца пали белые Николаев и Херсон.
В это время Ставка Деникина была перенесена из Таганрога в станицу Тихорецкую.В февраля здесь узнали о падении колчаковского фронта и гибели 7 февраля самого адмирала.Особое совещание было упразднено, и Верховный правитель России А.И.Деникин, ставший им по Указу от 4 января 1920 года адмирала Колчака в случае смерти того, организовал новое правительство:
"Во имя спасения Родины и возрождения ее на основах народовластия, по соглашению главнокомандующего ВСЮР с демократическим представительством Дона, Кубани и Терека образована новая власть - "Южно-русское правительство".
Оно не внесло никакой перемены в течение событий.
22 февраля деникинская Ставка вновь вернулась в Екатеринодар.В это время Антон Иванович признавал слова, сказанные тогда Троцким, что и красные, и белые "совершенно выдохлись".Но Донской корпус деникинцев попробовал последний порох в пороховницах, он прорвал красный ростовский фронт, да не устоял, снова отдал противнику Ростов-на-Дону.24 февраля еще и "зеленые" начали наступать, против белых также поднялось восстание в Туапсе.
В начале марта Деникин приказал отвести войска за реки Кубань и Лабу и уничтожить все переправы. Представителям союзных держав главком сказал коротко:
- Оборонительный рубеж - река Кубань.Подымется казачество - наступление на север.Нет - эвакуация в Крым.
Мощная конница красных, пополненная восставшими теперь за них кубанцами, наседала на отступающих. В высшей эпике белой славы дралась уходящая добровольческая гвардия.В арьергарде шел Дроздовский полк полковника Туркула.
Их малиновые фуражки пытались окружить, смести то одни, то другие красные конные массы.Когда очередной рой летел на дроздовцев, Туркул приказывал встать в каре - совсем так, как дрались против персидской армады 300 истекающих кровью спартанцев царя Леонида.Каре стройно ощетинивалось штыками.Туркул командовал музыкантам играть!Пели трубы - дроздовцы, поблескивая пенсне, шли в контратаки...
В своих воспоминаниях А.В.Туркул восклицал:
"Дроздовские солдаты, вспомним и в самой горечи изгнания наш марш на Славянскую!
Конница Буденного, тысячи всадников, перерезает нам дорогу... Посреди полка выстроился полковой оркестр. Плавно зазвенел егерский марш... все сняли фуражки и закрестились...
Конные атаки.Одна за другой.Катятся волнами...Мы отбиваемся, идем перекатами, уступами: один батальон отбивает атаку, другой отходит...От залпов наша колонна зияет одной громадной молнией, и сквозь грохот пальбы все доносится реющий звон егерского марша...
Вал за валом бьется о нас конница Буденного.Снарядов нет...И вдруг на железной дороге от Новороссийска показались дымы паровозов...
- Бронепоезда!
Это были наши...Огонь бронепоездов разметал конницу.1-й Дроздовский полк был спасен.Наши умирающие, те, кто уже хватал мерзлую землю руками, для кого все дальше звенел егерский марш, смотрели, смотрели на проходящие колонны, а глаза их смыкались.
Так сомкнутся и наши глаза.Отойдут и от нас колонны живых, но память о нас еще оживет в русских колоннах, и о белых солдатах еще и песню споют, еще и расскажут преданье.
Выше голову, "дрозды"!Вспомним наш марш на Славянскую!"
В середине марта, накануне оставления Деникиным Екатеринодара, здесь был Верховный Круг казаков, принявший резолюцию:
"Верховный Круг Дона, Кубани и Терека... постановил:
1.Считать соглашение с генералом Деникиным в деле организации Южно-русской власти не состоявшимся.
2.Освободить атаманов и правительства от всех обязательств, связанных с указанным соглашением.
3.Изъять немедленно войска Дона, Кубани и Терека из подчинения генералу Деникину в оперативном отношении.
4.Немедленно приступить совместно с атаманами и правительствами к организации обороны наших краев - Дона, Кубани и Терека и прилегающих к ним областей.
5.Немедленно приступить к организации союзной власти".
В тот же день Круг перессорился.Особенно схватились кубанцы с донцами.Кубанский Горбушин кричал:
- Пришельцы с генералом Деникиным вынули и опустошили душу казака.Мы должны идти на фронт и зажечь огонь в его душе!
Донской Янов отвечал:
- У вас и не было души.Вы - лицемеры.Посмотрите на наших беженцев, помогли ли вы им?Здесь, на близкой им, казалось бы, Кубани, они вместо хлеба получили камень.В жестокие морозы они скитались по кубанским степям и не находили приюта и ночлега в кубанских станицах.Души кубанцам мы не вдохнем и не зажжем их, но погибнем сами.Уйдем за Кубань!
За Кубанью донские участники Круга узнали, что донское командование их "резолюцию" не одобряет. Тогда порвали казаки к чертовой матери эту бумагу и подались в Крым.Кубанцы же после потери Екатеринодара первым делом отправились к своим давним грузинским союзникам, но те жестоко обманут их надежды, придется терпеть окончательное букретовское фиаско перед большевиками в Сочи.
Отступавшие белые неудержимо катились к Новороссийску.А там обстановку Антон Иванович описывал так:
"Новороссийск тех дней, в значительной степени уже разгруженный от беженского элемента, представлял из себя военный лагерь и тыловой вертеп.Улицы его буквально запружены были молодыми и здоровыми воинами-дезертирами.Они бесчинствовали, устраивали митинги, напоминавшие первые дни революции, с таким же элементарным пониманием событий, с такой же демагогией и истерией...
Первое время ввиду отсутствия в Новороссийске надежного гарнизона было трудно.Я вызвал в город добровольческие офицерские части и отдал приказ... об установлении полевых судов...А в городе царил тиф, косила смерть...
Недавно в Батайске среди вереницы отступающих обозов я встретил затертую в их массе повозку, везущую гроб с телом умершего от сыпного тифа генерала Тимановского.Железный Степаныч, сподвижник и друг генерала Маркова, человек необыкновенного, холодного мужества, столько раз водивший полки к победе, презиравший смерть и сраженный ею так не вовремя...
Или вовремя?"
+ + +
Как чувствовал себя Антон Иванович этими его последними в жизни неделями на родине?
Недавно отъехавший в Константинополь Врангель прислал Деникину письмо:
"...Боевое счастье улыбалось Вам, росла слава и с ней вместе стали расти в сердце Вашем честолюбивые мечты...Вы пишете, что подчиняетесь адмиралу Колчаку, "отдавая свою жизнь служению горячо любимой родине" и "ставя превыше всего ее счастье"...Не жизнь Вы приносите в жертву родине, а только власть, и неужели подчинение другому лицу для блага родины есть жертва для честного сына ее...Эту жертву не в силах был уже принести возвестивший ее, упоенный новыми успехами честолюбец... Войска адмирала Колчака, предательски оставленные нами, были разбиты...
Цепляясь за ускользающую из Ваших рук власть, Вы успели уже стать на пагубный путь компромиссов и, уступая самостийникам, решили непреклонно бороться с Вашими ближайшими помощниками, затеявшими, как Вам казалось, государственный переворот...
Вы видели, как таяло Ваше обаяние и власть выскальзывала из Ваших рук.Цепляясь за нее, в полнейшем ослеплении, Вы стали искать кругом крамолу и мятеж..."
Генерал Врангель называл здесь также Деникина "отравленным ядом честолюбия, вкусившим власти, окруженным бесчестными льстецами", думающим уже "не о спасении отечества, а лишь о сохранении власти".
Генерал Деникин ответил генералу Врангелю:
"Милостивый государь Петр Николаевич!
Ваше письмо пришло как раз вовремя - в наиболее тяжкий момент, когда мне приходится напрягать все духовные силы, чтобы предотвратить падение фронта.Вы должны быть вполне удовлетворены.
Если у меня и было маленькое сомнение в Вашей роли в борьбе за власть, то письмо Ваше рассеяло его окончательно.В нем нет ни слова правды.Вы это знаете.В нем приведены чудовищные обвинения, в которые Вы сами не верите.Приведены, очевидно, для той же цели, для которой множились и распостранялись предыдущие рапорты-памфлеты.
Для подрыва власти и развала Вы делаете все, что можете. Когда-то, во время тяжкой болезни, постигшей Вас, Вы говорили Юзефовичу, что Бог карает Вас за непомерное честолюбие...
Пусть Он и теперь простит Вас за сделанное Вами русскому делу зло..."
В своих воспоминаниях Врангель признает, что его письмо, "написанное под влиянием гнева", "грешило резкостью, содержало местами различные выпады".И все же отчего Антон Иванович так неколебимо отверг даже намеки на "честолюбие"?Честолюбие - вполне здоровое чувство не только у генерала, а прежде всего у солдата, который "начинается" с того, чтобы стать генералом.Не по-деникински прямо выглядит тут Деникин, и эта проблема неожиданно проявит себя в финале драмы Главнокомандующего.
Жена Деникина Ксения Васильевна с дочкой Мариной, которой исполнился год, уже была в Константинополе. Ей Антон Иванович предельно искренне писал:
"Душа моя скорбит.Вокруг идет борьба.Странные люди - борются за власть!За власть, которая тяжелым, мучительным ярмом легла на мою голову, приковала как раба к тачке с непосильной кладью... Тяжко. Жду, когда все устроится на местах, чтобы сделать то, о чем говорил тебе..."
Изнемогающий "царь Антон" - все о капусте, только сажать ее опять-таки не скоро придется, причем - на французском огородике.
Генерал Врангель и из-за моря на недовольных влиял.Многие из них прежде всего хотели рассчитаться с генералом Романовским, открыто говорили, что пора бы такого начштаба пристрелить.Деникин решил снять верного друга с этого поста, видел, что и самому надо с главкома уходить.Об его свержении вели интриги генералы Покровский и Слащев (который в конце концов станет преподавателем академии Красной армии), но доконало поведение Кутепова.
Этот старейший деникинский боевой соратник, опасаясь что ловкие донцы захватят все плавсредства, подготовленные в Крым, направил главкому требовательную телеграмму, граничащую с ультиматумом, беспокоясь за эвакуацию вверенного ему корпуса.Антон Иванович же всегда считал, что Кутепов сердечно его любил.
- Вот и конец!- сказал Деникин, прочитав телеграмму.
Позже он объяснит:
"Те настроения, которые сделали психологически возможным такое обращение добровольцев к своему Главнокомандующему, предопределили ход событий: в этот день я решил бесповоротно оставить свой пост.Я не мог этого сделать тотчас же, чтобы не вызвать осложнений на фронте, и без того переживавшем критические дни.Предполагал уйти, испив до дна горькую чашу новороссийской эвакуации, устроив армию в Крыму и закрепив Крымский фронт".
Чтобы аккуратно переправить армию с артиллерией и конским составом в Крым из Тамани, откуда узкий пролив до крымского берега, Деникин приказал Донской армии Сидорина и Добровольческому корпусу Кутепова оборонять Таманский полуостров.Но те приказа не выполнили.Оставшиеся войска неудержимо хлынули в Новороссийск, в его порту началась паника.
Тогда выручили союзники.Из Константинополя прибыл британский главком на Востоке генерал Мильн с эскадрой адмирала Сеймура.Срочно подошли в Новороссийск и французские суда.Но и они не могли вывезти коней и артиллерию.Свой штаб и донские штабы Деникин погрузил на пароход "Цесаревич Георгий".
Рассветом 27 марта 1920 года последними на русском миноносце "Капитан Сакен" уходили из Новороссийской бухты Главнокомандующий А.И.Деникин и его начштаба И.П.Романовский.В утренних сумерках они вдруг увидели, что на пристани стоят и взывают группы отставших.Деникин приказал капитану поворачивать.Погрузили опоздавших.
Тяжело груженый "Капитан Сакен" под грохот пушек приближающихся красных снова пошел в открытое море.Внезапно мимо него полным ходом пролетел в бухту миноносец "Пылкий"!Это горячий Кутепов, только узнавший, что не взяли 3-й Дроздовский полк, прикрывавший посадку, летел "дроздам" на выручку.
"Пылкий" подскочил к пристаням и по нему ударили вступившие в порт красные.Миноносец бешено завязал с ними бой.Бил из всех орудий, кутеповцы строчили из пулеметов, чтобы успели на борт дроздовцы, ложившиеся смертью храбрых и на последних белых новороссийских дорогах...
Выпорхнули с Кутеповым и "дрозды".Расплылся и исчез из вида Деникина навсегда Новороссийск.Из Крыма он написал жене:
"Контуры города, берега и горы обволакивались туманом, уходя вдаль... в прошлое. Такое тяжелое, такое мучительное...
Сердцу бесконечно больно: брошены громадные запасы, вся артиллерия, весь конский состав.Армия обескровлена..."
+ + +
В Крыму Ставка Деникина расположилась в Феодосии, как всегда, под охраной Особой Офицерской Ставки Главнокомандующего ВСЮР роты.Она сложилась из ста первопоходников Марковского полка и имела его форму, лишь с заменой белых кантов и просветов на погонах оранжевыми.Сочетание черного и оранжевого - Георгиевская лента.Роту Ставки отличали фуражки с желтой тульей и черным околышем, коричневые гимнастерки и темно-синие шаровары с желтым кантом.
Здесь на должность начштаба Деникин назначил вместо генерала Романовского генерала П.С.Махрова.2 апреля 1920 года Антон Иванович вызвал Махрова и вручил ему для рассылки приказ о выборе нового главнокомандующего, закончил поручение словами:
- Мое решение бесповоротно.Я все взвесил и обдумал.Я болен физически и разбит морально: армия потеряла веру в вождя, я - в армию.
В письме генералу Драгомирову Деникин предложил под драгомировским председательством собраться старшим начальникам армии и флота в Севастополе на заседании Военного совета "для избрания преемника Главнокомандующему Вооруженными Силами Юга России".В нем он писал:
"Три года российской смуты я вел борьбу, отдавая ей все свои силы и неся власть как тяжелый крест, ниспосланный судьбой.
Бог не благословил успехом войск, мною предводимых.И хотя вера в жизнеспособность армии и ее историческое призвание мною не потеряна, но внутренняя связь между вождем и армией порвана.И я не в силах более вести ее.
Предлагаю Военному совету избрать достойного, которому я передам преемственно власть и командование..."
Решения Военного совета, который открылся на следующий день в Севастополе, Деникин ждал в Феодосии.На Совете командир Дроздовской дивизии генерал Витковский сразу заявил, что надо просить Деникина остаться у власти.Его поддержали ветераны-добровольцы командиры Корниловской, Марковской, Алексеевской дивизий.Отказались голосовать за своих донской генерал Сидорин и корпусной генерал Слащев, молчал очень расстроенный происходящим Кутепов.Лишь моряки выставили кандидатуру Врангеля.
Совет перенесли на другой день и Драгомиров послал Деникину телеграмму:
"Военный совет признал невозможным решать вопрос о преемнике Главнокомандующего, считая это прецедентом выборного начальства, и постановил просить Вас единолично указать такового...Несмотря на мои совершенно категорические заявления, что Ваш уход решен бесповоротно, вся сухопутная армия ходатайствует о сохранении Вами главного командования, ибо только на Вас полагается и без Вас опасается распада армии; все желали бы Вашего немедленного сюда прибытия для личного председательствования в совете".
Антон Иванович телеграммно ответил:
"Разбитый нравственно, я ни одного дня не могу оставаться у власти.Считаю уклонение от подачи мне совета генералами Сидориным и Слащевым недопустимым.Требую от Военного совета исполнения своего долга.Иначе Крым и армия будут ввергнуты в анархию".
В это время барон Врангель получил в Константинополе телеграмму с приглашением его на севастопольский Военный совет.Он заручился нотой британского правительства, адресованной Деникину с предложением "оставить неравную борьбу".В ней англичане даже предлагали вступить в переговоры с советским правительством об амнистии чинов Белой армии, а если Деникин откажется, снимали с себя ответственность за дальнейшее и угрожали прекратить "всякую поддержку и помощь".
Врангелю, срочно прибывшему в Севастополь на предоставленном ему британцами миноносце, показывать эту ноту, "союзнически" отодвигающую Деникина, Антону Ивановичу не понадобилось. Тот и так упорно стоял на своем уходе. Военный совет остановился на прежде единственно предложенной кандидатуре генерала барона П.Н.Врангеля.
4 апреля 1920 года генерал А.И.Деникин отдал свой последний приказ войскам:
"1.
Генерал-лейтенант барон Врангель назначается Главнокомандующим Вооруженными Силами Юга России.
2.
Всем, шедшим честно со мною в тяжелой борьбе, - низкий поклон. Господи, дай победу армии и спаси Россию".
Антон Иванович последними двумя словами сказал точно так же, как молился о Родине тоже отставленный последний наш Государь Император.
В тот же день бывший Главнокомандующий покидал Россию, отплывая на английском миноносце "Император Индии" (который доставил сюда Врангеля) в Константинополь. Антон Иванович написал об этом дне:
"Тягостное прощание с ближайшими моими сотрудниками в Ставке и офицерами конвоя. Потом сошел вниз - в помещение охранной роты, состоявшей из старых добровольцев, в большинстве израненных в боях; со многими из них связывала меня память о страдных днях первых походов. Они взволнованы, слышатся глухие рыдания...Глубокое волнение охватило и меня; тяжелый ком, подступивший к горлу, мешал говорить. Спрашивают:
- Почему?
- Теперь трудно говорить об этом. Когда-нибудь узнаете и поймете...
Поехали с генералом Романовским в английскую миссию, откуда вместе с Хольмэном на пристань. Почетные караулы и представители иностранных миссий. Краткое прощание. Перешли на английский миноносец...
Когда мы вышли в море, была уже ночь.Только яркие огни, усеявшие густо тьму, обозначали еще берег покидаемой русской земли. Тускнеют и гаснут.
Россия, Родина моя..."
|
|
| |
|
