3) Публицист ИПХ А.Кузнецов о том, что Зарубежная Православная Церковь потерпела крах, т.к. ее иерархи, апологеты не обличили церковный Февральский грех, распявший Царя-Мученика и Русь
Послано: Admin 29 Дек, 2010 г. - 18:57
Царский путь
|
Таким образом, за всю историю РПЦЗ правдивого слова об активном участии церковной иерархии в свержении монархии и установлении демократии сказано не было, равным образом не было предпринято и никаких серьезных церковных усилий по преодолению совершенного в Феврале греха. Все предпринимаемые меры носили половинчатый характер, обличения февральского греха были недостаточными, стремление оправдаться всегда перевешивало над желанием покаяться в этом грехе, молитвенно-богослужебная жизнь развивалась на основах, заложенных февральской революцией.
Почти вся церковная литература о Феврале, написанная историками и публицистами РПЦЗ, характеризуется лукавым умолчанием о той роли, которую сыграло духовенство в свержении монархии и утверждении демократического строя; неправославным изложением учения о Симфонии и месте Царя в Церкви; широким мифотворчеством, подменяющим реальную историю, и даже открытым извращением фактов.
Так в фундаментальной работе архиеп. Серафима (Соболева) «Русская идеология», написанной по благословению II Всезарубежного Собора и посвященной разъяснению основ православного Самодержавия, в качестве идеала церковно-государственных отношений преподносится концепция «православного папизма» патр. Никона, а последний изображается как великий исповедник веры. Однако именно усвоение большинством русских иерархов папистских заблуждений стало одной из причин «недовольства» архиереев церковной властью Царя, вылившегося, в конце концов, в февральское предательство.
У целого ряда авторов, включая даже такого крупного авторитета РПЦЗ как архиеп. Аверкий (Таушев), встречается чисто февралистское истолкование явления «Державной» иконы Божией Матери, согласно которому это явление якобы означает, что со 2 марта 1917 г. Россией вместо Государя незримо «правит» сама Пресвятая Богородица, взявшая попечение о России и русском народе в свои руки. Данное толкование является совершенно произвольным. Поскольку такое царствование Божией Матери есть разновидность теократии, а теократия (т.е. прямое божественное правление) несомненно лучше монархии, то и революция, свергнувшая Царя земного и «приведшая к власти» Царицу Небесную, получается уже не злом, а величайшим благом и проявлением милости Божией к русскому народу. В действительности же явление «Державной» иконы гораздо правильнее понимать как указание на приближающийся гнев Божий и страшную кару за февральский клятвопреступный бунт против Царя - Помазанника Божьего, отвратить которые возможно только обратившись к Богородице со слезной молитвой о возстановлении престола православных царей.
Так называемый «Всероссийский Поместный Собор» практически во всех сочинениях церковных историков Зарубежья предстает как исключительно лучезарное событие и является абсолютно неприкасаемым для критики. Например, известный исповедник проф. И.М.Андреев в своей работе «Краткий обзор истории Русской церкви от революции до наших дней» называет этот «Собор» не иначе как «величайшим чудом милости Божией». Получается, что при власти Помазанника Божия Господь сотворить этого «чуда» не пожелал, и лишь после свержения Помазанника и прихода к власти масонов настали условия для проявления подобного рода «милостей Божиих». При таком понимании происходящего ничего не остается, как признать и саму Февральскую революцию «чудесным» событием, приведшим к власти людей, способных по «милости Божией» творить «чудеса» при Самодержавии невозможные.
Почти все церковные историки РПЦЗ активно занимались переписыванием истории Февраля и перетолкованием фактов с целью вывести Церковь и особенно её иерархию из числа виновников февральской катастрофы.
Так, официальный биограф митр. Антония (Храповицкого) архиеп. Никон (Рклицкий) в своем многотомном «Жизнеописании блаженнейшего Антония, митрополита Киевского и Галицкого» ключевым событиям февраля-марта 1917 г, связанным с так называемым «отречением» Государя от Престола, уделяет менее одной (!) страницы. Процесс перехода власти от Государя Николая II к Временному правительству излагается архиеп. Никоном в строгом соответствии с февральской мифологией, затем преосвященный автор заключает: «Таким образом, Русская Православная Церковь, не принимая никакого (?) участия в происшедшей в России революции, фактически должна была (??) признать Временное правительство временной законной властью Русского государства, возносить о нем в церквях на общественных богослужениях молитвы как «о благоверном правительстве» и подчиниться его распоряжениям». После этого архиеп. Никон сразу же переходит к ожесточенной критике «благоверного правительства» и его церковной политики, не поясняя, правда, почему, несмотря на столь великие безобразия этого правительства, Церковь до последнего продолжала «возносить о нем молитвы» и «подчиняться его распоряжениям». Утверждение о том, что Церковь «не принимала никакого участия в революции» является откровенной ложью. Церковь активно участвовала в революции, но, к сожалению, не в качестве контрреволюционной силы, борющейся за реставрацию монархии, а в качестве попутчицы «благоверного Временного правительства» и его помощницы в деле разрушения монархических начал русской жизни и насаждения новых демократических порядков.
Другой известный идеолог РПЦЗ еп. Григорий (Граббе) в своей книге «Русская Церковь перед лицом господствующего зла» дает следующее, заведомо искаженное, описание февральских событий: «Государственный переворот в феврале—марте 1917 года осуществился для большинства русских людей совершенно неожиданно. Он всех застал врасплох, в том числе, конечно, и Святейший Правительствующий Синод. Большинство членов его к тому же было в отсутствии, уехав из Петрограда в свои епархии с наступлением Великого поста. [...] Все происходило невероятно быстро. Синод смог собраться только тогда, когда все уже было кончено, и почти сразу был изменен и его состав, а обер-прокурором назначен В.Н.Львов, не вполне нормальный фантазер. Мало кто в тот момент понял всё значение происшедшего, […] понял, что приняв этот переворот, русский народ совершил грех клятвопреступления, отверг царя — Помазанника Божия». В действительности же Февральская революция готовилась давно и целенаправленно и «неожиданной» они ни для кого не была. Члены Синода никуда из Петрограда не уезжали; революция разыгрывалась у них буквально под окнами; состав Синода был изменен не «почти сразу», а через полтора месяца, в течение которых перешедший на сторону революции Синод активно содействовал «благоверному Временному правительству» в утверждении «новой власти», а «не вполне нормальный фантазер» и масон В.Н. Львов был принят членами Синода с восторгом как «преданный сын Православной Церкви». Что касается греха клятвопреступления, совершенного якобы по «непониманию», то резонно спросить самого автора подобного тезиса: понимал ли он сам и члены защищаемого им революционного Синода «всё значение» православного Самодержавия, клятвы перед Крестом и Евангелием и анафемы о восстающих на Царскую власть?
Последний крупный мыслитель РПЦЗ прот. Лев Лебедев в своем фундаментальном труде «Великороссия: жизненный путь» решительно отвергает обвинение Церкви в том, что «признанием Временного Правительства она предала Православное Самодержавное Царство, стала на сторону революции». По мнению о. Льва «это типичное кабинетное заблуждение», родившееся «от невнимательности к фактам». Факты же эти, полагает о. Лев, указывают на то, что «иерархия Русской Церкви просто последовала призыву и указанию законных Самодержцев, признавших Временное Правительство и призвавших всех верноподданных подчиниться ему, впредь до Учредительного собрания!» Однако данное «объяснение» о. Льва само наталкивается на такие неопровержимые факты как клятва 1613 года на верность Дому Романовых, которая была дана на вечные времена, а вовсе не «до Учредительного собрания»; анафема в Неделю торжества Православия, под которую попали все члены Временного правительства, и Послание Синода от 9 марта 1917 г, объявлявшее антимонархическую революцию выражением «воли Божией». Никак не объясняет о. Лев и почему это «законные Самодержцы» вдруг призвали «всех верноподданных» подчиниться Временному правительству, а не оставаться, как и прежде, верными самим законным Самодержцам. О. Лев совершенно не замечает, что его «объяснение» неизбежно приводит к выводу о том, что сама Февральская революция или вообще не имела места, или же произошла по «призыву и указанию законных Самодержцев». Наконец, вне поля зрения о. Льва оказывается и такой факт, что РПЦЗ на Карловацком Соборе вопреки «указанию законных Самодержцев» отреклась от Учредительного собрания.
Диакон Владимир Степанов (Русак) в своей нашумевшей книге «Свидетельство обвинения», посвященной истории Русской Церкви после революции, начинает свое изложение почему-то сразу с Октября 1917 г, начисто игнорируя предыдущий период с Февраля по Октябрь, как будто его не существовало вовсе, или он имел совершенно ничтожное значение. Тот же автор в своей «Истории Российской Церкви», касаясь событий Февраля 1917 г, пишет, что «Царь — Помазанник Божий, помазующая его на царство Церковь и венчанный Церковью с Царем народ представляли собой неслиянное, но и нераздельное целостное триединство Православно-Самодержавно-На родного строя Российского государства». После такого начала «за здравие» о. Владимир по февральской традиции называет свержение Царя с престола «отречением», словно не замечая, что если действительно Царь, Церковь и народ составляют «нераздельное целостное триединство», то такое «отречение» Царя есть его разрыв и с Церковью и с народом, отречение от клятвы, данной при короновании, и, в конечном итоге, отречение от Христа. Виновником катастрофы у о. Владимира оказывается сам Царь, отрекшийся от Церкви и народа, тогда как в действительности это народ и Церковь отреклись от свергнутого с Престола Царя. Затем, о. Владимир описывает явление «Державной» иконы Божией Матери с обычным для февралистов пояснением, что этим «Божия Матерь как бы Сама принимает на Себя бремя руководства Державой Россий ской». На этом описание февральской революции у автора заканчивается, и он переходит к рассказу о «Всероссийском Поместном Соборе», всячески восхваляя последний.
Книги о. Льва и о. Владимира характерны тем, что опираются не на первичные документы Февраля, а на вторичный материал, в основном они построены на пересказе февральских мифов, сочиненных ранее другими авторами. В этом отношении они являются хорошей иллюстрацией высказывания свщмч. еп. Дамаскина (Цедрика) о том, что «ложь рождает только ложь, и она не может быть фундаментом Церкви». Однажды рожденная февральская ложь, запущенная в широкий оборот и многократно растиражированная, начинает восприниматься как абсолютная истина и некритически пересказываться даже вполне благочестивыми людьми. Разумеется, все подобные сочинения, написанные не на основе исторических фактов, а на основе различных мифов, не могут служить фундаментом для преодоления Февральского греха и должны быть отвергнуты как некомпетентные.
Книги архиеп. Никона и еп. Григория представляют собой гораздо более серьезный вид искажения истины. Оба этих автора долгие годы были членами Архиерейского Синода РПЦЗ, имели возможность ознакомиться с архивами Синода, по документам которых они легко могли восстановить реальную, а не выдуманную историческую картину. Однако оба преосвященных предпочли вместо беспристрастной истины поведать своим читателям лукавую полуправду. Таким образом, здесь мы имеем дело не с некомпетентностью, а с сознательным сокрытием истины и преднамеренным введением в заблуждение. Такое совращение читателей является вдвойне опасным, поскольку прикрыто авторитетом епископского сана.
|
|
| |
|
