В.Черкасов-Георгиевский: Книга “Русский храм на чужбине”. Глава 6. Парижские пенаты (Собор Святого князя Александра Невского, храм РПЦЗ, основанный святителем Иоанном Шанхайским)
Послано: Admin 05 Фев, 2010 г. - 20:58
Русская защита
|
У нас с женой росли три дочери...
В 1974 году заболела моя мать и легла в госпиталь. В течение шести месяцев мой отец навещал ее (при двухчасовом пути в одну сторону). В день своей кончины мама как бы очнулась и стала ему шептать:
— С Богом... — пока не испустила дух.
Отец сильно переживал кончину любимой супруги, но как военный он этого не показывал. Потом мне признался, что в течение года каждый день читал панихиду.
Да, мой отец был рядовой русский человек Святой Руси.
Ему перевалило за 90 лет, когда мы были с ним на Прощеное Воскресенье в Леснинской обители в Нормандии. В конце вечерни все подходят к аналою, на котором лежат иконы Спасителя и Божией Матери, кланяются, лобызают их и просят прощения друг у друга. Вот подходит мой отец, поддерживаясь палочкой, и плачет перед иконами. Духовник монастыря слегка толкнул меня и, показывая на моего отца, говорит:
— Смотри, вот это Россия.
Отец всегда был строг к себе, никогда не проявлял излишних чувств, никому не был в тягость. Никогда не жаловался, у него всегда был один ответ:
— Слава Богу, все хорошо!
Он был вполне самостоятельным до возраста 97 лет. Утром вставал в определенное время, застилал свою кровать, шел умываться. Потом становился на молитву перед образами (где всегда теплилась лампада); потом он принимал завтрак. Начинал день как человек строевой.
Последние два года он нуждался в постоянном уходе: голова оставалась светлой, но ноги отказывались служить. Все чаще отец вспоминал стихотворения своего детства, в разговоре отличался тонким остроумием до конца своей жизни. Когда он еще был самостоятельным, первым спускался в церковь (находящуюся при нашем доме), закупал пачку свечей и ставил их со вниманием и молитвой, кланяясь и лобызая святые иконы; на Богослужении подпевал своим мощным и бархатным баритоном.
В моем детстве я не думал, что отец глубоко верующий, — он не выделялся внешним благочестием, мать же напротив как певчая посещала всегда храм Божий и меня с собой водила. Но когда мне было примерно 17 лет и я стал философствовать и мудрить, отец, который никогда не говорил со мной на религиозные темы, резко меня остановил:
— Ты перестань выдумывать! Я провел всю войну, вокруг меня товарищи были убиты, справа, слева, а я выжил. Меня должны были дважды расстрелять в ЧК и остался в живых: меня мать благословила иконой в путь на фронт, и я ее всегда носил на груди...
За месяц до кончины отец стал что-то бормотать про себя. Когда мы прислушались, оказалось, что он пел «Христос Воскресе». Это было в начале Великого Поста 1997 года. На Крестопоклонной неделе я ему спел «Кресту Твоему покланяемся, Владыко...». Потом он сам пел эту молитву несколько дней подряд, уже слабым голосом.
За десять дней до своей кончины отец хорошо причастился, исповедываться уже не было сил. Я его попросил:
— Скажи: «Господи, помилуй мя, грешного».
Отец это произнес ясным, громким голосом и принял святое Причастие.
Предал мой отец Богу свою душу на 5 ой неделе Великого Поста в пятницу вечером, в начале Утрени Похвалы Божией Матери, не дожив до своего столетия несколько месяцев.
Его умыли, одели и спустили сразу в церковь. Отпевание прошло тихо, спокойно, в радостной тишине, как в ожидании Христова Воскресения; моего отца отпевали пятеро священников. Один из них мне сказал:
— Известно, что часто благочестивые люди перед смертью поют «Христос Воскресе».
«Христос Воскресе», — вот что вынес в своем сердце изгнанник Святой Руси, мой милый отец».
+ + +
Редкий наш соотечественник, приехав в Париж, не посетит находящееся в предместье столицы русское кладбище Сент-Женевьев-де-Буа («Святая Женевьева /Геновефа/ в лесах»), где встречает прекрасный храм в честь Успения Пресвятой Богородицы. Эти церковь и звонница выстроены в стиле псково-новгородского зодчества по проекту архитектора Альберта Александровича Бенуа, который и расписал вместе со своей супругой Маргаритой Александровной храм внутри. У главного входа находится его фреска «Успение Пресвятой Богородицы».
Под церковью устроен склеп, где покоятся супруги Бенуа, граф и графиня Коковцовы, архиереи Архиепископии православных русских церквей в Западной Европе во главе с ее основателем митрополитом Евлогием.
Церковь была освящена в октябре 1939 года, а первые могилы появились на здешнем кладбище в 1927 году. Началось оно с того, что англичанка мисс Дороти Педжет купила на этом участке земли городка Сент-Женевьев-де-Буа старый особняк. По инициативе княгини В. К. Мещерской она предоставила здание под старческий дом пожилым русским людям.
В центре кладбища вы легко отыщете бело сверкающий под солнцем памятник Белой гвардии. Он в форме круглого ступенчатого некрополя с каменным куполом под крестом. На его основании плиты, гласящие: «ГЕНЕРАЛУ ЛАВРУ ГЕОРГIЕВИЧУ КОРНИЛОВУ И ВСЕМЪ КОРНИЛОВЦАМЪ, павшимъ за РОДИНУ и на чужбине скончавшимся», «ГЕНЕРАЛУ ДЕНИКИНУ, первымъ ДОБРОВОЛЬЦАМЪ и участникамъ походовъ: КУБАНСКАГО, СТЕПНОГО И ЯССЫ-ДОНЪ», «ГЕНЕРАЛУ ВРАНГЕЛЮ, ЧИНАМЪ КОННИЦЫ и КОННОЙ АРТИЛЛЕРИИ, за ЧЕСТЬ РОДИНЫ павшимъ», «АДМИРАЛУ КОЛЧАКУ и всемъ МОРЯКАМЪ РОССIЙСКИМЪ»... «ВОЗДВИГНУТ ЗАБОТАМИ ОБЩЕСТВА ГАЛЛИПОЛИЙЦЕВ ВЗАМЕН РАЗРУШЕННОГО ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕМ ПАМЯТНИКА НА БРАТСКОМ КЛАДБИЩЕ ГОРОДА ГАЛЛИПОЛИ».
Франция, кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, 1990-е годы. В.Черкасов-Георгиевский около копии Галлиполийского памятника Белой гвардии, рядом надпись: «ГЕНЕРАЛУ ВРАНГЕЛЮ, ЧИНАМЪ КОННИЦЫ и КОННОЙ АРТИЛЛЕРИИ, за ЧЕСТЬ РОДИНЫ павшимъ».
Памятник, словно последний пулеметный дзот, кряжисто упирается среди лежащих окрест надгробий с именами офицеров — будто расстрелянными пулеметными лентами... Есть тут памятники генералу Алексееву и алексеевцам, генералу Дроздовскому и дроздовцам. На плитах мемориала кадетам цветными погончиками значатся названия училищ, за честь которых дрались упокоившиеся во французской земле. Имеется и громадный мраморный крест казакам.
Для русского посетителя здесь много могил со знаменитыми именами: писатели Иван Алексеевич Бунин, Дмитрий Сергеевич Мережковский, Зинаида Николаевна Гиппиус, Надежда Александровна Тэффи, Алексей Михайлович Ремизов, Иван Сергеевич Шмелев (перезахоронен в Москве в 2000 году), Борис Константинович Зайцев, богословы Николай Онуфриевич и Владимир Николаевич Лосские — отец и сын, композитор Николай Николаевич Черепнин, художники Константин Андреевич Сомов, Мстислав Валерианович Добужинский, Сергей Константинович Маков-ский, Зинаида Евгеньевна Серебрякова, Константин Алексеевич Коровин, танцовщик Сергей Михайлович Лифарь, актер Иван Ильич Мозжухин...
+ + +
Говоря о парижских предместьях, необходимо упомянуть и о местечке Ванв, где находится подворье Свято-Духова скита — храм во имя Святой Живоначальной Троицы. Здешний приход основала летом 1935 года группа русских беженцев. Располагался он сначала в помещении бывшей конюшни с тремя прилегающими комнатами. В 1971 году старое здание было снесено в связи с реконструкцией, и прихожане приобрели неподалеку дом, в гараже которого оборудовали новое помещение под храм. Сюда перенесли престол, жертвенник и всю церковную утварь. Над входом в храм воздвигли шлемовидный купол с восьмиконечным русским крестом. С 1935 по 1945 год настоятелем храма был архимандрит Стефан (Светозаров), с 1945 по 1987 — архимандрит Сергий (Шевич), архимандрит Александр (Елисов) служил здесь с 1989 года в течение десяти лет.
В 1983 году приход приобрел участок земли, прилегающий к дому, и в 1984 году здесь началось строительство второго храма. 16 октября 1993 года он был освящен в честь Новомучеников и Исповедников Российских. Иконостас и иконы храма написаны учениками Леонида Успенского и инока Григория Круга.
Многое в Свято-Духовом скиту, расположенном в деревне Мениль-Сен-Дени близ станции Анрвиль (около пятидесяти километров от Парижа по направлению к Рамбуйе, летней резиденции французских президентов), связано с памятью талантливого иконописца инока Григория, в миру — Георгия Ивановича Круга (ФОТО ВВЕРХУ). Он родился в 1909 году в Петербурге, в 1921 году мальчиком переехал в Эстонию, окончил гимназию в Нарве. Одновременно Круг учился живописи и графике в Таллинне, а потом поступил в художественную школу в Тарту. Закончил совершенствовать свое искусство будущий монах в парижской Академии Художеств под руководством художников Милиоти и Сомова. Технику иконописания Григорий Иванович изучал у известного тогда в Русском Зарубежье иконописца Федорова.
Скончался монах Григорий в Свято-Духовом скиту 12 июня 1969 года, плодотворнейше потрудившись за свою жизнь. Им написано несколько иконостасов, в разных храмах остались иконы и фрески его письма в лучших традициях древней иконописи. Это фрески и часть иконостаса в храме парижского Трехсвятительского подворья, иконостас в одном из православных храмов Англии, иконостас часовни Иверской иконы Божией Матери детского летнего лагеря в Нормандии. Последний свой иконостас Григорий написал для церкви в Голландии. Его иконы можно встретить и в Италии, куда монах приглашался реставратором икон. Немало его работ попало в Россию, среди которых известны образ Казанской Божией Матери, образ Господа Вседержителя.
Иконостасы в ванвской Троицкой церкви и, конечно, в храме Свято-Духова скита тоже письма инока Григория Круга, который похоронен здесь же, в скиту, за апсидой алтаря рядом с архимандритом Сергием Шевичем. Последние годы своей жизни монах-иконописец безвыездно жил тут и неустанно трудился в келье-мастерской. За год до смерти он перенес паралич, но и в сильном недомогании до последних часов перед его кончиной не переставал писать иконы и исполнять клиросное послушание.
Через год после преставления инока, иконописца Григория Круга в его келье обнаружили тетради и записные книжки, являвшиеся материалами к книге. Вот с каких мыслей сей труд начинается:
«Почитание икон в Церкви — как зажженный светильник, свет которого никогда не угаснет. Он зажжен не человеческой рукой, и с тех пор свет его не истощался никогда. Он горел и горит и не перестает гореть, но пламя его не неподвижно, оно горит то ровным светом, то почти невидимо, то разгорается и превращается в нестерпимый свет. И даже когда все, что враждебно иконе, ищет угасить этот свет, одев его покровом тьмы, свет этот не иссякает и не может иссякнуть. И когда от потери благочестия иссякают силы в создании икон и они как бы теряют силу своего горнего достоинства, и тут не иссякает свет и продолжает жить и готов опять явиться во всей силе и наполнить торжеством Фаворского Преображения».
|
|
| |
|
