В.Черкасов-Георгиевский: Книга “Русский храм на чужбине”. Глава 6. Парижские пенаты (Собор Святого князя Александра Невского, храм РПЦЗ, основанный святителем Иоанном Шанхайским)
Послано: Admin 05 Фев, 2010 г. - 20:58
Русская защита
|
В парижском Александро-Невском соборе отпевали многих известных русских людей. Это, например, великий князь Борис Владимирович (1943), великий князь Андрей Владимирович (1956), великий князь Гавриил Константинович (1955), певец Ф. И. Шаляпин (1938), писатели И. С. Тургенев (1883), И. С. Шмелев (1950), И. А. Бунин (1953), художник В. В. Кандинский (1944).
Для того чтобы и поныне храм св. Александра Невского драгоценной «шкатулкой» продолжал удивлять парижан и приезжих со всего света, за его жизнестойкость постоянно боролись. Ведь, например, церковные стены постоянно покрывались копотью от свеч. А в 1900 х годах пожар в соседних конюшнях отразился на состоянии каменной кладки всей правой стороны собора. В 1920 х годах работы по закладке фундамента концертного зала Плейель с той же правой стороны способствовали крену колоколен. В 1940–1944 годах при немецкой оккупации храм не отапливали, и сырость едва не начала уничтожать внутреннюю роспись.
Первые реставрационные работы собора на улице Дарю прошли через тридцать лет после его постройки, потом — спустя десять лет в 1898–1899 годах. Они сводились к заделке трещин в гипсовом покрытии главного купола. Внутренний ремонт верхнего храма удалось осуществить лишь в 1926 году. За реставрацию живописи тогда безвозмездно взялся бывший реставратор Музея Государя Императора Александра Третьего Д. Ф. Тюляхтин. После очистки картин, икон и стенописи в люстры церкви провели электричество.
В 1927 году, отчитываясь на годичном приходском собрании, помощник председателя приходского совета, бывший председатель Совета министров Российской империи с 1911 по 1914 год граф В. Н. Коковцов указал:
— Все видят, в каком блеске предстал пред нами храм... Если бы мы не приступили к этим работам, то, может быть, было бы уже поздно, так как от попыток некоторых любителей чистить деревянным маслом роспись уже начали разъедаться краски и портиться живопись.
Работа была произведена французской фирмой по рецептам и указа-ниям реставратора Тюляхтина, лично производившего поправку ценных картин Боголюбова и живописи в алтаре и на иконостасе.
В 1929 году Д. Ф. Тюляхтин закончил оставшуюся реставрацию росписи алтаря. Тогда же по требованию полиции устроили новый вход в храм с правой стороны. Тревожное шатание правой передней колокольни обнаружили в 1935 году: ее главка покосилась, — и пришлось срочно ремонтировать. В 1938 году увидели трещины под окнами в нижней части купола — укрепляли их поперечными стальными распорками. Все работы шли под наблюдением архитектора-консультанта К. В. Левандовского.
Собор терпел настоящее бедствие во время Второй мировой войны и потому, что главный его охранитель граф Коковцов умер в 1943 году. В 1950 году церковным старостой тоже удачно выбрали владельца завода стальных конструкций, инженера, бывшего офицера-дроздовца В. Н. Загоровского. Он энергично взялся за дело вместе с новым архитектором-консультантом собора из художнической династии Бенуа Альбертом Александровичем. Новые реставрационные работы они поручили строительной фирме русского предпринимателя, тоже бывшего дроздовского офицера Ф. А. Бойко, который уже отреставрировал Люксембургский дворец и две католические церкви.
Загоровский призвал на помощь в ремонте своих и Бойко бывших однополчан-«дроздов», какие из белых добровольцев стали теперь ядром добровольцев-строителей. В октябре 1950 года они закончили работы по внутренней части верхнего храма. Однако весной 1951 года выяснилось, что на двух колокольнях и крыше выветрились камни, выпал цемент, а в нижнем храме отсырели стены. Надо было браться за немедленное подкрепление колоколен и центрального шатра, работы внизу, да не было денег.
Тогда протоиерей Александр Чекан попросил в воззвании о финансовой помощи храму православных Русского Зарубежья. В Почетном комитете собора ему активно помогала сестра царя-мученика Николая Второго, супруга покойного великого князя Александра Михайловича великая княгиня Ксения Александровна. Председательница Комитета Л. П. Детердинг пожертвовала на новый ремонт большую сумму. И все-таки русские энтузиасты продолжали ремонтировать свой красавец храм, не зная, хватит ли средств даже на ближайшие недели.
С миру по нитке, франк к франку, шли месяцы, и собор обновлялся, будто расцветал. В мае 1952 года решили расписать его Свято-Троицкий нижний храм, по поводу чего приходский совет отметил:
«Все стены должны быть выдержаны в светлых тонах. На алтарной стене должно быть изображение св. Троицы рублевского типа. На центральном столпе изображения святых не должны доходить до пола, а начинаться на высоте цоколя. По четырем крыльям, расходящимся от столпа, должны быть написаны большие херувимы. Иконостас должен быть выкрашен в светлые тона».
Русские парижане добывали средства на обновление своего храма святого как могли. В январе 1953 года в зале «Иена» артисты Русской оперы исполняли фрагменты из оперы «Князь Игорь». Этот благотворительный музыкальный вечер репетировали в помещениях Русской оперы, и для его успешности русские хозяева продовольственных магазинов пожертвовали провизию на роскошный буфет в «Иене».
В основном необходимые работы были закончены в конце 1954 года: все колокольни собора отреставрированы, крыша и стены починены, купола позолочены. В январе 1954 года на полное завершение обновления Свято-Александро-Нев¬ского храма пошел доход концерта Русской оперы в большом зале Пале де Шайо, организованного танцором Сергеем Лифарем, тоже пожертвовавшего свой значительный гонорар.
С этого года расписанный Альбертом Александровичем Бенуа и его женой Маргаритой Александровной нижний храм стал «молодежным приделом», где с весны на воскресных богослужениях начал петь хор русской учащейся молодежи. С осени в «крипте» стали совершаться богослужения на французском языке, потом основавшие и франкоязычный приход на Дарю. Полностью роспись собора внизу была закончена в 1956 году, когда и фасад храма украсила новая мозаика Спаса Благословляющего.
Очередные тревоги возникли в 1962 году, когда в основе купола образовались трещины, грозящие разрушением центральной части здания. Пришлось заменять каменную кладку вокруг окон тамбура и устанавливать бетонный пояс для укрепления купола. С 1978 по 1983 год собор ремонтировали под началом нового старосты, инженера-строителя В. Е. Тихоницкого, заменившего В. Н. Загоровского. Были реставрированы шатровые башни, восстановлен упавший крест правой колокольни, починен стальной каркас куполов и произведена их позолота.
В 1996 году здесь снова завершился ремонт: покрытие апсид собора листовым свинцом и восстановление декоративных карнизов в первичном виде, а в 1997 году приходский совет вел внутреннюю реставрацию по среднему поясу церковной живописи изображения четырех Евангелий и сцен из жизни Спасителя в полукуполах. Как всегда средства на это паства изыскивала жертвенным подвигом.
+ + +
Есть в Париже и храм Русской Зарубежной Церкви (РПЦЗ) в честь Всех Святых в Земле Российской просиявших. Основали его после того, как старый Знаменский храм — единственный соборный храм в Париже, остававшийся в ведении РПЦЗ, отошел после Второй мировой войны в ведение Экзархата Западно-Европейских Православных Русских Церквей (под омофором Вселенского Патриархата).
Бывшие «соборяне» сначала в 1955 году в гараже-боксе открыли часовню «Всех Святых в Земле Российской просиявших», а в 1956 году старейшие прихожане А. Б. Григорович-Барский и ставший впоследствии священником И. А. Дулгов нашли на улице Рибера подходящее помещение для церкви, где начались регулярные богослужения. Более вместительное помещение удалось найти в 1961 году на улице Клод Лоррен в доме 19, где храм Всех Святых в Земле Российской просиявших находится и поныне.
Митрофорный протоиерей В.Жуков служит в своем храме в Париже на улице Клод Лоррен. К Царским вратами алтаря справа прислонен архиерейский жезл Святителя Иоанна Шанхайского, который основал в 1961 году сей храм в честь Всех Святых в земле Российской просиявших, и он стал кафедральным в Западно-Европейской епархии РПЦЗ. На втором этаже здесь мемориальные покои Вселенского Чудотворца Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского.
Эта домовая церковь, конечно, не является впечатляющей по внешнему убранству, но внутри находятся святыни. Тут копия Одигитрии (Путеводительницы) Белого Русского Зарубежья — Чудотворной Иконы Божией Матери Курской-Коренной, а, главное, перед входом в алтарь у царских врат стоит посох Вселенского Чудотворца святителя Иоанна, архиепископа Шанхайского и Сан-Францисского. Архиепископ Иоанн Шанхайский основывал и освятил 25 декабря 1961 года сей храм, ставший кафедральным в Западно-Европейской Епархии РПЦЗ. Святитель служил здесь четыре года до его перевода на Сан-Францисскую кафедру.
Об Иоанне Чудотворце Шанхайском и Сан-Францисском (Максимовиче) (1896–1966) подробнее рассказывается в одном из следующих очерков, а тут коснемся его жизни и служения в Париже, в храме на Клод Лоррен. Архиепископ Иоанн прибыл во Францию из Китая в 1951 году и начал, помимо русских богослужений, служить Божественную литургию по-голландски и по-французски, как скитаясь по миру до этого, служил по-гречески и по-китайски. С переездом же в США Владыка станет употреблять для местных прихожан и английский язык. Святитель Иоанн восстанавливал в православной церкви почитание древних западных святых, живших в Европе до отделения католиков от православия в 1054 году, но не включенных в православные календари. Владыка собирал их жития и изображения, предоставляя потом подробный перечень в Синод РПЦЗ.
Ночами архиепископ Иоанн со своими учениками обходил окрестные его храму дома в Париже и окроплял их святой водой. Парижане, приводившие к владыке своих больных детей для такого же окропления, видели, что те исцелялись. Св. Иоанн строил всю свою жизнь, исходя только из Закона Божия, совершенно не думая, как это может выглядеть по человеческим критериями.
Однажды, приехав в Марсель, владыка решил отслужить панихиду на месте убиения в 1934 году благочестивого сербского короля Александра I Карагеоргиевича. Место было на тротуаре посреди людной улицы, и никто из клира архиепископа Иоанна не осмелился пойти туда с ним. Приземистый св. Иоанн со своими длинными волосами, бородой, в черной рясе, с чемоданом и метлой явился на многолюдье в одиночку. Публика моментально окружила его, а фоторепортеры начали снимать. Владыка невозмутимо вымел метлой нужную ему часть тротуара, стал доставать из чемодана необходимое. На вычищенный асфальт он положил епископские орлецы, возжег кадильницу и приступил к панихиде.
Популярность удивительнейшего русского архиерея пронеслась по Парижу так, что в одном из католических храмов пастор восклицал, проповедуя молодежи:
— Вы требуете доказательств, вы говорите, что сейчас нет ни чудес, ни святых. Зачем мне это теоретически доказывать, когда сегодня по улицам Парижа ходит святой Иоанн Босой!
Своим «босоножеством» святитель Иоанн Шанхайский повторял подвиг праведного отца Иоанна Кронштадтского Чудотворца, ходившего босым по Кронштадту и потому что отдавал свои очередные сапоги бедным. С Шанхая владыка Иоанн носил одежду из самой дешевой ткани, и тоже часто ходил босым, отдавая свои туфли или сандалии какому-нибудь нищему. Он даже иной раз служил босым, за что подвергался от начальства суровому порицанию. При этом в Париже как ни пытались стелить Блаженному Иоанну на холодном цементном полу коврик, он, всегда улыбаясь, переходил босыми ступнями на пол. После того, как владыка серьезно поранил ногу гравием Версальского парка, начальство запретило ему быть босым. Протопресвитер М. Зноско-Боровский описывал:
«Многие в Париже не понимали Владыку, их смущал его внешний вид, что он босой ходит. Рассказывал мне П. С. Лопухин, что были жалобы на Владыку митрополиту Анастасию. В одной из жалоб просили, чтобы Первосвятитель приказал владыке Иоанну носить ботинки. Митрополит Анастасий откликнулся на эту просьбу, написал Владыке письмо, а обрадованные этим прихожане поспешили преподнести своему архипастырю ботинки. Владыка принял дар, поблагодарил, но не надел, а носил ботинки... под мышкой. Снова жалоба Митрополиту, снова он пишет владыке Иоанну о послушании, и получает ответ:
— Ваше предписание исполнил, Вы писали, чтобы я носил ботинки, но не написали, чтобы я их надел, вот я и носил их, а теперь надену.
И Владыка зашагал по Парижу в ботинках».
Вспоминает Е. Г. Черткова:
“Я несколько раз ходила навещать Владыку. Жил он в Кадетском корпусе под Парижем, в Версале. У него была маленькая келья в верхнем этаже дома. Кровати в келье не было: Владыка никогда не ложился спать. Иногда, когда мы с ним разговаривали, он, сидя в кресле, начинал дремать. Тогда я останавливалась, но он сразу говорил: «Продолжайте, продолжайте, я слушаю». И действительно, Владыка отвечал на все мои вопросы. Всю ночь Владыка молился, опираясь на высокую палку с перекладиной наверху. Иногда он молился на коленях; вероятно, когда клал поклоны, то ненадолго засыпал в таком положении на полу.
Когда он не служил и был дома, он всегда старался ходить босиком, даже в сильные морозы. Из корпуса до храма, бывало, ходил босиком в мороз по каменистой дороге. Однажды повредил себе ногу, была опасность заражения крови. Владыку пришлось положить в госпиталь, но он не хотел ложиться в кровать. Так как там это было невозможно, он в конце концов покорился, но подложил под себя сапог, чтобы было неудобно лежать. Медсестры, француженки, говорили: «Вы к нам привезли святого»”.
О чудотворении, прозорливости св. Иоанна в Русской Зарубежной Церкви известно много, и вот, например, что свидетельствует настоятель храма Всех Святых в Земле Российской просиявших, благочинный Парижского округа РПЦЗ (ныне, в 2010 году, под омофором архиепископа Антония /Рудей/) протоиерей Вениамин Жуков. В 1950-е годы иподиакон Г. Н. Рябинин прислуживал на отпевании архиепископу Иоанну и еще одному архиерею. Когда они шли за гробом, иподиакон по искушению «воображал», как он будет отпевать и самого владыку. Прочтя его мысли, святой Иоанн обернулся к нему и сказал:
— Ты прекратишь?
Графиня М. Н. Апраксина, живущая в Бельгии, рассказывает, что ее отец Н. М. Котляревский, бывший личный секретарь генерала барона П. Н. Врангеля, один из инициаторов сооружения брюссельского храма Святого и Праведного Иова Многострадального, воздвигнутого в память Царя Мученика Николая II, поехал лечиться от болезни сердца и высокого давления на курорт города Спа, где у него произошел инфаркт. Врачи указали, что надежды на сохранение жизни у Котляревского нет. Св. Иоанн Шанхайский начал молиться о нем в субботу, а уже в понедельник у больного нашли «только слабость».
Близкий семье Апраксиных Ю. В. Осташков рассказал, что владыка Иоанн посетил его мать М. Ф. Добровольскую, у которой была с детства сломана спина. После беседы со св. Иоанном в тот же день она впервые за свою жизнь не ощутила боли в спине.
Таков был святой Русского Зарубежья, наш современник. Каковы же были недавние прихожане этих великолепных русских храмов на чужбине? По своему «составу», прочности они никак не уступали твердости их церковных стен и камней. Об этом, например, могут наглядно свидетельствовать другие воспоминания батюшки Вениамина Жукова, которые настоятель храма на Клод Лоррен в рукописи предоставил мне, и я частично использую его записки. Они — об отце протоиерея Вениамина Николаевича Жукова, типичном русском православном эмигранте:
«Николай Михайлович Жуков, мой отец, был рядовым русским человеком: честным, правдивым, нестяжательным и жертвенным, как тысячи, сотни тысяч русских людей.
Родился Николай Михайлович 30 ноября 1897 года (по старому стилю) в Петербурге. Семья Жуковых жила на углу Пушкинской и Невского. Мой дед был верующим человеком; он, очевидно, занимал видную должность как чиновник, ибо в день его тезоименитства — св. архистратига Михаила приходило на дом соседнее духовенство с поздравлениями. В семье было семеро братьев и сестер. Отец, самый младший, Николаша, был любимцем всех.
В разгар Великой войны отца взяли с последнего курса реального училища и определили в офицерское училище, которое он закончил вольноопределяющимся. Вскоре, став подпоручиком, он был отправлен в Херсон для пополнения фронтовых частей. Здесь застала его Февральская революция, и с того момента отец оказался брошенным на произвол событий. Появились самостийные украинцы, с Октябрьским переворотом — красные. Благодаря знакомству он был спасен от расстрела в ЧК, бежал. Днями скрывался в стогах сена пока не подошли добровольцы.
Воевал отец поручиком в Добровольческой армии, и дважды был в плену у красных. Первый раз военачальник включил всех военнопленных в ряды Красной армии. Когда отцовы товарищи задумали бежать отсюда к польскому фронту, он отказался. Бежавшие были схвачены и расстреляны. Отца привлекли к ответственности как знавшего о побеге, но ему удалось «заболеть» и получить от знакомого фельдшера направление в госпиталь, откуда бежать к белым.
Второй раз в плену у красных отца приговорили к расстрелу. Смертников выводили на копание себе могилы. По пути туда отец собирал какие-то зернышки, падающие с деревьев, в надежде, что вырастет что-то на его могиле... Перед расстрелом комиссар прошел вдоль ряда смертников. Подойдя к моему отцу, он вдруг приказал ему немедленно выйти из строя и скрыться. Комиссар-еврей узнал в моем отце того, кто однажды его самого спас от расстрела!
С отступающей Добровольческой армией отец очутился в Севастополе... Он служил в Алексеевском полку, его часть вместе с другими эвакуировалась в Галлиполи, где собралось около 20 тысяч вооруженных Белых воинов...
Год прошел и всем стало ясно, что десанта в Россию не будет. Военные части стали расформировываться, люди поехали на работу в Болгарию, Сербию, Италию, Францию. Отец поселился в Болгарии и женился на русской беженке, моей матери. В Болгарии сначала сохранялся военный строй в виде фехтовальных училищ. Кроме того, русские беженцы создали здесь прекрасные хоры. В одном из них под управлением Сорокина пел и мой отец, обладавший прекрасным баритоном. В кафедральном соборе св. Александра Невского в Софии пели на двух клиросах с болгарским хором. Впечатление у болгар было неописуемое.
Отец выучился токарному ремеслу и, не найдя в Болгарии работы, выехал по контракту во Францию... Мои родители поселились в Лотарингии, где я появился на свет.
Наши беженцы фактически не прижились на местах расселения. До Второй мировой войны они постоянно надеялись на скорое возвращение на Родину.
— Даст Бог, в будущем году будем в России, — слышалось часто на собраниях, за праздничным столом, когда поднимали стаканы за Россию.
После Второй мировой войны русскую эмиграцию охватило движение «возвращения» на родину. Проводилась успешная пропаганда о якобы дарованной Сталиным всеобщей амнистии. Советами был пущен в ход весь арсенал психологического воздействия на белую эмиграцию. Появились московские митрополиты Николай, Григорий, их торжественно встречало духовенство собора Александра Невского в Париже во главе с митрополитом Евлогием, присоединившимся в 1945 г. к Московской Патриархии (его епархия вернулась под Константинопольский омофор после его смерти в 1946 г.).
В газете «Советский патриот» от 22 июня 1945 г. красовалось письмо митрополита Евлогия полпреду Богомолову:
«Дорогой и глубокоуважаемый Александр Ефимович, не могу удержаться, чтобы не выразить чувства глубочайшей радости по поводу того, что наконец русская эмиграция входит и прочными ногами становится на свою национальную почву и перестает быть бесправной. Это великое событие огромного значения. Мы становимся полноправными, родными чадами нашей великой матери.
Желая запечатлеть это великое событие, я сделал распоряжение, чтобы в воскресенье 30.06.1945 во всех церквах епархии после Божественной Литургии было совершено благодарственное молебствие с соответствующим поучением по поводу этого знаменательного события.
С глубоким уважением и таковой же преданностью имею честь быть... Евлогий».
Если в СССР хорошо было разработано сервильное поведение церковников в отношении к власти — в частности, в призыве служить безбожному государству, то и за границей эта работа неплохо удалась большевикам. Множество эмигрантов, не только соблазнившихся победой в войне, амнистией и новым мундиром с погонами, но и примером духовенства, потянулось в советское посольство для получения паспорта. Потом на родине в тюремных застенках они проливали горькие слезы.
Мой отец упорно стоял на своем: никогда не доверять большевикам. Давний знакомый отца приходил его уговаривать взять советский паспорт. Сначала у них разговор шел полюбовно, говорили про победу, амнистию, патриотизм. Потом собеседник начал налегать: нужно брать паспорт сейчас, когда дают, потом будет поздно; Франция — союзник России и т. д. Отец отпустил его ни с чем, а мне сказал:
— Не такой уж я дурной, чтобы поверить коммунистам.
В 1948 году мои родители приняли французское подданство, считая маловероятным возвращение на родину, и чтобы обеспечить учебу сына.
В 1963 году родители вышли на пенсию и приехали жить вместе с моей семьей под Парижем (в Вильмуассон-сюр-Орж, где в 1984 году отец Вениамин открыл храм в честь Святого Царя-Мученика Николая и Святых Новомучеников и Исповедников Российских; здесь так же, как в Париже, он является настоятелем. — В. Ч.-Г.).
Вильмуассон, пристроенная к дому Жуковых колокольня храма, возведенного по проекту знаменитого архитектора Русского Зарубежья М.Ф.Козмина
Вильмуассон, отец Вениамин в своем домовом храме в честь Святого Царя-Мученика Николая и Святых Новомучеников и Исповедников Российских, у Царских врат показывает новую икону Царицы-Мученицы Александры
|
|
| |
|
