НИКОЛАЙ II ЕЩЁ В НАЧАЛЕ 1900-х ХОТЕЛ ОТРЕЧЬСЯ ОТ ПРЕСТОЛА И УЙТИ В МОНАШЕСТВО, СТАТЬ ПАТРИАРХОМ
Послано: Admin 30 Мар, 2026 г. - 18:40
Царский путь
|
Из книги А.Медельцова «Архиереи Русской Православной Церкви» —
«Личность Государя Николая II играла огромную роль в церковной жизни России, гораздо большую, чем его царственные предшественники. Глубокая вера Царя, его постоянные паломничества к православным святыням сближали его с коренным Русским народом. Государственная власть тяготила Николая II. Ему ближе была духовная власть, правящая по православным законам и совести. Вопрос о возрождении патриаршества, поднимавшийся с самого начала его царствования, привлек его возможностью отказаться от бремени земной власти и принять духовную.
По свидетельству обер-прокурора Синода Лукьянова, еще в 1904 году Царь после великих торжеств прославления Серафима Саровского и радостного исполнения, связанного с ними обетования о рождении ему наследника, приехал к митрополиту Петербургскому Антонию (Вадковскому) просить благословение на отречение от престола и пострижение в монахи в одном из монастырей, но митрополит отказал ему в этом.
Попытку отречься от престола и занять место Патриарха Государь возобновил в 1905 году. Заседавший 22 марта Святейший Синод высказался за восстановление патриаршества. Еще зимой члены Святейшего Синода во главе с первенствующим Петербургским митрополитом Антонием (Вадковским) встретились с Николаем II, и тогда им была сделана следующая попытка сложить с себя Царскую власть для этого».
+
КАК БЫЛО ДЕЛО – ПЕРЕДАЛ ЗНАМЕНИТЫЙ ПРАВОСЛАВНЫЙ ПИСАТЕЛЬ С.А.НИЛУС (1862 – 1929) –
Комментарий публикатора этого текста в ЖЖ:
Рассказ близкого и родного по духу С. Нилусу молодого иеродиакона из дворянской семьи, доучивавшегося в Духовной академии, со слов владыки Антония (Храповицкого) (затем в эмиграции первоиерарха РПЦЗ):
«Когда кончилась наша зимняя сессия, мы - синодалы, во главе с первенствующим Петербургским митрополитом Антонием (Вадковским), как по обычаю полагается при окончании сессии Синода, отправились прощаться с Государем и преподать ему на дальнейшие труды благословение. И мы, по общему совету, решили намекнуть ему в беседе о том, что не худо было бы в Церковном управлении поставить на очереди вопрос о восстановлении Патриаршества в России.
Каково же было удивление наше, когда, встретив нас чрезвычайно радушно и ласково, Государь с места поставил нам этот вопрос в такой форме:
-- Мне стало известно, что теперь и между вами в Синоде и в обществе много толкуют о восстановлении Патриаршества в России. Вопрос этот нашел отклик и в моем сердце и крайне заинтересовал меня. Я много о нем думал, ознакомился с текущей литературой этого вопроса, с историей Патриаршества на Руси и его значения во дни великой смуты междуцарствия и пришел к заключению, что время назрело, и что для России, переживающей новые смутные дни, Патриарх и для Церкви, и для государства необходим. Думается мне, что и вы в Синоде не менее моего были заинтересованы этим вопросом. Если так, то каково ваше об этом мнение?
Мы, конечно, поспешили ответить Государю, что наше мнение вполне совпадает со всем тем, что Он только что перед нами высказал.
- А если так, - продолжил Государь, - то вы, вероятно, уже между собой и кандидата себе в Патриархи наметили?
Мы замялись и на вопрос Государя ответили молчанием. Подождав ответа и видя наше замешательство, он сказал:
- А что, если я, как вижу, вы кандидата еще не успели себе наметить или затрудняетесь в выборе, что если я сам его вам предложу - что вы на это скажете?
- Кто же он? - спросили мы Государя.
- Кандидат этот, - ответил он, - я! По соглашению с Императрицей я оставлю Престол моему Сыну и учреждаю при нем регентство из Государыни Императрицы и брата моего Михаила, а сам принимаю монашество и священный сан, с ним вместе предлагая себя вам в Патриархи. Угоден ли я вам, и что вы на это скажете?
Это было так неожиданно, так далеко от всех наших предположений, что мы не нашлись, что ответить и... промолчали. Тогда, подождав несколько мгновений нашего ответа, Государь окинул нас пристальным и негодующим взглядом, встал молча, поклонился нам и вышел. А мы остались, как пришибленные, готовые, кажется, волосы на себе рвать за то, что не нашли в себе и не сумели дать достойного ответа. Нам нужно было бы ему в ноги поклониться, преклоняясь пред величием принимаемого Им для спасения России подвига, а мы... промолчали!
И когда владыка Антоний (Храповицкий) нам это рассказывал, то было видно, что он действительно, готов был рвать на себе волосы. Но было поздно и непоправимо: великий момент был не понят и навеки упущен - "Иерусалим не познал времени посещения своего"...
+
КОММЕНТАРИЙ публикатора сего рассказа в ЖЖ –
«Это была, возможно первая, но. во всяком случае, не последняя попытка Государя восстановить Патриаршество», — пишет С. Нилус.
Рассказ этот С. Нилус поведал в 1916 году Л.А. Тихомирову, о чем имеется запись в его дневнике 21 сентября:
"Вчера Нилус рассказал мне "чудо", как он выразился. От какого-то молодого человека, который это слышал будто бы от архиеп. Антония Храповицкого, лично участвовавшего в деле... Мысль Государя, — если это имело место, - это была бы единственная комбинация, при которой Патриаршество восстало из могилы в небывалом величии».
+
В.ЧЕРКАСОВ-ГЕОРГИЕВСКИЙ:
Сии истории 1904 и 1905 годов с предложениями Государя архиереям вполне объясняют факт, почему Император Николай Александрович и в 1917 году более или менее легко отрёкся от престола. По душе, натуре, характеру он был более духовным, нежели государственным человеком. Другой вопрос — насколько эти черты личности Царя были полезны России?
|
|
| |
|
