МЕЧ и ТРОСТЬ
04 Фев, 2023 г. - 04:31HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· Современная ИПЦ
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Развал РосПЦ(Д)
· Апостасия
· МП в картинках
· Распад РПЦЗ(МП)
· Развал РПЦЗ(В-В)
· Развал РПЦЗ(В-А)
· Развал РИПЦ
· Развал РПАЦ
· Распад РПЦЗ(А)
· Распад ИПЦ Греции
· Царский путь
· Белое Дело
· Дело о Белом Деле
· Врангелиана
· Казачество
· Дни нашей жизни
· Репрессирование МИТ
· Русская защита
· Литстраница
· МИТ-альбом
· Мемуарное

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
В.Черкасов-Георгиевский “Главком Русской Армии генерал барон П.Н.Врангель”. Очерк пятый из книги “Вожди Белых армий”, глава 1
Послано: Admin 10 Июл, 2011 г. - 17:22
Белое Дело 
ОБЩЕЕ ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГИ>>>


Командир 1-й бригады Уссурийской конной дивизии генерал-майор барон П. Н. Врангель, январь 1917 года, Румыния

(Фото из коллекции альбомов проживающей в Брюсселе графини М.Н.Апраксиной, дочери личного секретаря генерала барона П.Н.Врангеля – Н.М.Котляревского, предоставленных Марией Николаевной В.Г.Черкасову-Георгиевскому для написании этого очерка и других книг Врангелианы.)


+ + +
Утром 6 августа 1914 года, спустя несколько дней после начала Первой мировой войны, лейб-гвардии Его Императорского Величества Конный полк, стремительно наступающий от восточно-прусской границы Российской империи, взял деревню Краупишкен.

Противник закрепился дальше в деревне Каушен, немецкая пехота и артиллерия обрушили оттуда бешеный огонь на конногвардейцев и их соседей-кавалергардов. Гвардейцы бросались в новые атаки, но каждый раз под шквалом свинца и картечи отходили с большими потерями.

Военные теоретики единодушно считали, что при пулеметно-ружейной огневой мощи того времени уже невозможна конная атака на пехотные позиции. А из Каушена по русским гвоздила и пристрелявшаяся батарея. Но положение сложилось безвыходное: 1-я бригада лейб-гвардии кавалерийской дивизии, куда входили конногвардейцы, споткнулась о германский оплот, обливаясь кровью ее ударных частей. Командир дивизии генерал Казнаков был вынужден бросить в этот Каушенский бой, который войдет в анналы, 3-й резервный эскадрон Конного полка под командой 36-летнего ротмистра барона П. Н. Врангеля.

Из служебной характеристики: «Ротмистр барон Врангель отличный эскадронный командир. Блестяще военно подготовлен. Энергичный. Лихой. Требовательный и очень добросовестный. Входит в мелочи жизни эскадрона. Хороший товарищ. Хороший ездок. Немного излишне горяч. Обладает очень хорошими денежными средствами. Прекрасной нравственности. В полном смысле слова выдающийся эскадронный командир».

Барон прошел русско-японскую войну, на которой заработал Святую Анну с надписью «За храбрость» и Святого Станислава с мечами и бантом, потом окончил Академию Генштаба, но «по собственному желанию» остался в родном Конном полку, где начинал добровольцем-рядовым. Полк вел свою историю с заложенного Петром Великим Кроншлотского драгунского полка, потом звавшегося Лейб-Регимент, потом — Конная гвардия и Конный.

Лейб-гвардии Конный полк подбирался из высоких брюнетов, и двухметровый красавец Петр Врангель, со щеточкой усов под породистым носом, ступенькой раздвоенного подбородка, высокомерным светлооким взглядом на удлиненном лице старинного рыцаря, был и по рождению плоть от плоти этого полка, военной элиты империи. Известные с начала XII века в Дании, с XIII века в Ливонии (ныне — земли Латвии, Эстонии) дворяне Врангели, получившие в 1653 году баронский титул, за преданность и доблесть всегда отличались датскими и шведскими, немецкими и голландскими, а также испанскими королями и магистрами Ливонского ордена.

79 баронов Врангелей служили только Карлу XII, 13 из них полегли в Полтавском сражении, семеро попали в русский плен. Воевали Врангели и за интересы Фридриха II, командовали прусской конницей в войнах с Наполеоном. С превращением Ливонии (Лифляндии) и Эстляндии, где у Врангелей были земли, в губернии Российской империи эти бароны беззаветно дрались во славу русской короны, дав ей семь фельдмаршалов, более тридцати генералов и семерых адмиралов.

Его высокоблагородие ротмистр его сиятельство барон Врангель, получивший приказ атаковать своим эскадроном Каушен, прекрасно знал академические утверждения о невозможности конной победы над палящими напрямую пехотинцами и артиллеристами. Но за ним реяли регалии врангелевского рода. Ко всему прочему, барон, как и поэт Пушкин, был потомком знаменитого военачальника Ганнибала — «арапа Петра Великого». И в таком же чине ротмистра, только лейб-кирасирского полка, прославился барон И. Врангель в 1759 году в битве при Кунерсдорфе. Воевавший на Кавказе генерал-адъютант барон А. Е. Врангель взял в плен Шамиля…

Ротмистр Петр Врангель, сияя серовато-зеленым пламенем выпуклых глаз на узком лице, закричал атаку! Его эскадрон, офицеры которого, будто на параде, гвардейски выпрямились в седлах, пошел в дымы и разрывы на Каушен.

Доскакать можно было, только примеряясь к местности. Врангель превосходно использовал ее: перелесок, пригорки, впереди слева ветряная мельница, — чтобы сблизиться с косящей картечью батареей. Эскадрон вылетел на нее, изумленные внезапностью немцы ударили наудачу. Они не успели изменить прицел…

Эскадрон Конной гвардии барона Врангеля шел в лоб, уже не сворачивая. С неточного прицела артиллеристы попадали по его коням. В грохоте пушек и визге пуль, предсмертном лошадином ржанье, свисте осколков на полном скаку редел эскадрон. Всех его офицеров выбило в этом последнем броске, кроме командира.

Обливающегося кровью от девяти картечных ран коня Врангеля убили под ним уже около вражеских траншей. Барон вскочил на ноги и кинулся с саблей к батарее.

Остатки врангелевского эскадрона дрались на немецких позициях врукопашную. Они выбили германцев из всего Каушена.

Командир Конногвардейского полка полковник Б. Г. Гартман, раненный в сражении при Каушене, потом писал, что блестящие конные атаки белых целой дивизией и Даже корпусом во время Гражданской войны явились последствием той веры, которую утвердил во Врангеле Каушенский бой. Еще бы, он в первом же бою той войны атаковал боеспособную пехоту, поддержанную артиллерией, и имел полный успех. В представлении ротмистра к награждению орденом Св. Георгия было указано: «Стремительно произвел конную атаку и, несмотря на значительные потери, захватил два орудия, причем последним выстрелом одного из орудий под ним была убита лошадь».


Так ротмистр барон П. Н. Врангель, представитель цвета русской гвардии, стал первым из офицеров на Первой мировой войне Георгиевским кавалером, о чем гласит запись в дневнике государя императора Николая Второго от 1914 года:

«10-го октября. Пятница.
…После доклада Барка принял Костю, вернувшегося из Осташева, и ротм. Л.-Гв. Конного полка бар. Врангеля, первого Георгиевского кавалера в эту кампанию…»

С этого времени взлетает фронтовая «карьера» П. Н. Врангеля, с сентября назначенного начальником штаба Сводно-кавалерийской дивизии, потом помощником командира Конного полка по строевой части. В декабре 1914 года «за боевые отличия» его производят в полковники и жалуют во флигель-адъютанты свиты Его Императорского Величества, награждают Георгиевским оружием. В течение ближайшего года барон также заслужит ордена Св. Владимира с мечами IV и III степеней.

С октября 1915 года Врангель командует 1-м Нерчинским казачьим полком Уссурийской дивизии. Еще в японскую войну воевал он в частях Забайкальского казачьего войска сотником, потом разведчиком, подъесаулом. Теперь среди подчиненных ему нерчинцев оказываются двое колоритнейших офицеров, два подъесаула: Г. М. Семенов, совершивший один из своих фронтовых подвигов — спас полковое знамя, — и барон Р. Ф. Унгерн фон Штернберг — «тип партизана-любителя, охотника-следопыта из романов Майн Рида», как его описал потом Врангель в своих «Записках». Более подробно о них, ставших белыми дальневосточными атаманами, можно прочитать в последней главе этой книги.

Врангелевские казаки покрывают себя славой 22 августа 1916 года в Лесистых Карпатах. 1-й Нерчинский полк после превосходной атаки захватывает 118 пленных, массу оружия, боеприпасов. В этом бою Врангель и многие его офицеры, несмотря на раны, остаются в строю.

Полк удостаивается особого отличия — шефства цесаревича Алексея. Командир нерчинцев полковник Врангель должен был во главе полковой депутации прибыть в Петроград для представления «молодому шефу», как вспоминал Петр Николаевич в «Записках», далее рассказывая:

«Я выехал в Петербург в середине ноября; несколькими днями позже должны были выехать офицеры, входившие в состав депутации.

Последний раз я был в Петербурге около двух месяцев назад, когда приезжал лечиться после раны, полученной при атаке 22 августа…

Через несколько дней после моего приезда я назначен был дежурным флигель-адъютантом к Его Императорскому Величеству. Мне много раз доводилось близко видеть Государя и говорить с Ним. На всех видевших Его вблизи Государь производил впечатление чрезвычайной простоты и неизменного доброжелательства. Это впечатление являлось следствием отличительных черт характера Государя — прекрасного воспитания и чрезвычайного умения владеть собой.

Ум Государя был быстрый, Он схватывал мысль собеседника с полуслова, а память Его была совершенно исключительная. Он не только отлично запоминал события, но и лица, и карту; как-то, говоря о Карпатских боях, где я участвовал со своим полком, Государь вспомнил совершенно точно, в каких пунктах находилась моя дивизия в тот или иной день. При этом бои эти происходили месяца за полтора до разговора моего с Государем, и участок, занятый дивизией, на общем фронте армии имел совершенно второстепенное значение.

Я вступил в дежурство в Царском Селе в субботу, сменив флигель-адъютанта герцога Николая Лейхтенбергского…

Обедали на половине Императрицы. Кроме меня, посторонних никого не было, и я обедал и провел вечер один в Семье Государя. Государь был весел и оживлен, подробно расспрашивал меня о полку, о последней блестящей атаке полка в Карпатах… Императрица, главным образом, интересовалась организацией медицинской помощи в частях, подробно расспрашивала о новом типе только что введенных противогазов. Великие Княжны и Наследник были веселы, шутили и смеялись. Наследник, недавно назначенный шефом полка, несколько раз задавал мне вопросы — какие в полку лошади, какая форма… После обеда перешли в гостиную Императрицы, где пили кофе и просидели еще часа полтора.

На другой день, в воскресенье, я сопровождал Государя, Императрицу и Великих Княжон в церковь, где Они присутствовали на обедне… Видя, как молится Царская Семья, я невольно сравнивал спокойное, полное религиозного настроения лицо Государя с напряженным, болезненно экзальтированным выражением Императрицы…

26 ноября, в день праздника кавалеров ордена Св. Георгия, все кавалеры Георгиевского креста и Георгиевского оружия были приглашены в Народный дом, где должен был быть отслужен в присутствии Государя торжественный молебен и предложен обед всем Георгиевским кавалерам. Имея орден Св. Георгия и Георгиевское оружие, я был среди присутствующих.

Громадное число Георгиевских кавалеров, офицеров и солдат, находившихся в это время в Петрограде, заполнили театральный зал дома. Среди них было много раненых. Доставленные из лазаретов тяжелораненые располагались на сцене на носилках… По отслужении молебна, генерал-адъютант Принц Александр Петрович Ольденбургский взошел на сцену, поднял чарку и провозгласил здравицу Государю Императору и Августейшей Семье. Государь Император выпил чарку и провозгласил «ура» в честь Георгиевских кавалеров, после чего Он и Императрица обходили раненых, беседуя с ними…

Наконец, прибыли в Петербург офицеры депутации. Представление было назначено в Царском днем 4 декабря перед самым, назначенным в этот день, отъездом Государя в Ставку.

Отправив утром предназначенную быть подведенной Наследнику лошадь, поседланную маленьким казачьим седлом, я выехал с депутацией по железной дороге, везя заказанную для Наследника форму полка…

Встреченные дежурным флигель-адъютантом, мы только что вошли в зал, как Государь в сопровождении Наследника вышел к нам. Я представил Государю офицеров, и сверх моего ожидания Государь совершенно свободно, точно давно их знал, каждому задал несколько вопросов; полковника Маковкина Он спросил, в котором году он взял Императорский приз; есаулу Кудрявцеву сказал, что знает, как он во главе сотни 22-го августа первым ворвался в окопы противника… Я лишний раз убедился, какой острой памятью обладал Государь — во время моего последнего дежурства я вскользь упомянул об этих офицерах, и этого было достаточно, чтобы Государь запомнил эти подробности.

После представления Государь с Наследником вышли на крыльцо, где осматривали подведенного депутацией коня. Тут же на крыльце Царскосельского дворца Государь с Наследником снялся в группе с депутацией.

Это, вероятно, одно из последних изображений Государя во время Его царствования, и это последний раз, что я видел Русского Царя».

В декабре 1916 года Уссурийская конная дивизия была переброшена на Румынский фронт. Перед новым 1917 годом полковник Врангель назначается командиром 2-й бригады Уссурийской дивизии, в которую входили Приморский драгунский и Нерчинский казачий полки. В январе П. Н. Врангель «за боевые отличия» произведен в генерал-майоры.

Об отречении государя императора Николая Второго и вслед — его брата Михаила Александровича от престола генерал Врангель узнал в окрестностях Кишинева, где был штаб Уссурийской дивизии.

— Это конец, это анархия, — совершенно точно резюмировал Петр Николаевич.

Потом неколебимый монархист барон Врангель в «Записках» пояснит: «Опасность была в уничтожении самой идеи монархии, исчезновении самого Монарха».

Командир Уссурийской дивизии генерал А. М. Крымов вначале приветствовал Февральскую революцию, считая, что это жизнеутверждающий переворот власти, а не начало Русской Смуты. В Кишиневе, полыхавшем митингами под красными знаменами, он «горячо доказывал» Врангелю:
— Армия, скованная на фронте, не будет увлечена в политическую борьбу. Было бы гораздо хуже, ежели бы все произошло после войны, а особенно во время демобилизации… Тогда армия бы разбежалась домой с оружием в руках и стала бы сама наводить порядки.

Вскоре Крымов направляет Врангеля в Петроград с письмом военному министру Временного правительства Гучкову. В нем он взволнованно пишет, что «армия должна быть вне политики, те, кто трогают эту армию, творят перед родиной преступление», как вспоминал Петр Николаевич. «Среди чтения письма он вдруг, схватив голову обеими руками, разрыдался…»

В мгновенно покрасневшей России, подъезжая к Петрограду, барон Врангель не изменяет ни своей породе, ни своему нраву:

«В Царском дебаркадер был запружен толпой солдат гвардейских и армейских частей, большинство из них были разукрашены красными бантами. Было много пьяных. Толкаясь, смеясь и громко разговаривая, они, несмотря на протесты поездной прислуги, лезли в вагоны, забив все коридоры и вагон-ресторан, где я в это время пил кофе. Маленький рыжеватый финляндский драгун с наглым лицом, папироской в зубах и красным бантом на шинели бесцеремонно сел за соседний столик, занятый сестрой милосердия, и пытался вступить с ней в разговор. Возмущенная его поведением сестра стала ему выговаривать. В ответ раздалась площадная брань. Я вскочил, схватил негодяя за шиворот и, протащив к выходу, ударом колена выбросил его в коридор. В толпе солдат загудели, однако никто не решился заступиться за нахала.

Первое, что поразило меня в Петрограде, — это огромное количество красных бантов, украшавших почти всех… Я все эти дни постоянно ходил по городу пешком в генеральской форме с вензелями Наследника Цесаревича на погонах (и, конечно, без красного банта) и за это время не имел ни одного столкновения».

Письмо генерала Крымова Гучкову Врангель передавал министру иностранных дел «временных» П. Н. Милюкову и сказал ему:
— Новые права солдата, требование обращения к солдатам на «вы», право посещать общественные места, свободно курить и так далее хорошему солдату сейчас не нужны. Русский простолюдин сызмальства привык к обращению на «ты» и в таком обращении не видит для себя обиды; в окопах и на привале русские офицеры и солдаты живут вместе, едят из одного котла и закуривают от одной папироски. Свободным посещением публичных мест, курением и прочими свободами воспользуются лишь такие солдаты, как те, что шатаются ныне по улицам столицы… Те, что заседают в совете рабочих и солдатских депутатов, неизвестно кем выбранные и кем назначенные… Поверьте мне, что из хороших офицеров и солдат в Петербурге сейчас находятся лишь те, что лежат в лазаретах.

На полковом празднике Амурского казачьего полка, входящего в Уссурийскую дивизию, генерал Врангель выехал перед парадно замершим строем амурцев. Над большинством сотен вместо их значков реяли красные флаги, и генерал пригляделся к одной из развевающихся кумачовых тряпок. Тут на флаг «пошла юбка из красного ситца с какими-то крапинками»…

Барон рявкнул:
— Я ожидал встретить ваш славный полк под старым своим знаменем, а сотни — с их боевыми значками, вокруг которых погибло геройской смертью столько славных амурских казаков. Под этими значками хотел я собрать сегодня вас и выпить за славу Амурского войска и Амурского полка круговую чарку, но под красной юбкой я сидеть не буду и сегодняшний день с вами провести не могу!

Еще штабс-ротмистром барон Врангель был прикомандирован с января по август 1906 года к Северному отряду генерала Орлова и участвовал в карательных» экспедициях по губерниям, охваченным красными выступлениями. С тех пор он хорошо знал, что такое потерявший свой традиционный уклад народ.

В эти мартовские дни П. Н. Врангель был восхищен поступком командира 3-го конного корпуса генерала графа Ф. А. Келлера, единственного из высшего генералитета собиравшегося «не дать в обиду» государя, отказавшегося присягать Временному правительству. Увы, такие чувства испытывали их сиятельства граф и барон во многом потому, что носили немецкие фамилии своих рыцарских, предков. И надо же, что обезглавленный после монархического бунта графа Келлера 3-й конный корпус отдали под команду командиру Врангеля генералу Крымову, назначенному вместо Келлера 30 марта 1917 года.

Генерал Крымов носился уже с идеей, что основной поддержкой Временного правительства должны стать казаки:
— Надо делать ставку на казаков.
Петр Николаевич, проведший детство и юность на Дону, окончивший в Ростове-на-Дону реальное училище, воевавший среди казаков с японцами, отлично знал «свойственное казакам испокон веков стремление обособиться» и заявил Крымову:
— Я не разделяю, Александр Михайлович, возлагаемой вами надежды на казаков… Едва ли при этих условиях я буду полезен делу как ваш ближайший помощник.

Получив 3-й корпус, Крымов выхлопотал, чтобы в него включили Уссурийскую конную дивизию, командиром которой назначили Врангеля. Вот от этой должности, да еще в бывшем келлеровском корпусе, Петр Николаевич и отказался. Он направился в Петроград за новым назначением.

 

Связные ссылки
· Ещё о Белое Дело
· Новости Admin




На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют.