МЕЧ и ТРОСТЬ
01 Дек, 2022 г. - 21:55HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· Современная ИПЦ
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Развал РосПЦ(Д)
· Апостасия
· МП в картинках
· Распад РПЦЗ(МП)
· Развал РПЦЗ(В-В)
· Развал РПЦЗ(В-А)
· Развал РИПЦ
· Развал РПАЦ
· Распад РПЦЗ(А)
· Распад ИПЦ Греции
· Царский путь
· Белое Дело
· Дело о Белом Деле
· Врангелиана
· Казачество
· Дни нашей жизни
· Репрессирование МИТ
· Русская защита
· Литстраница
· МИТ-альбом
· Мемуарное

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
В.ЧЕРКАСОВ-ГЕОРГИЕВСКИЙ: НОВЫЙ РОМАН «МЕЧ И ТРОСТЬ». ЧАСТЬ I «БЛАГОСЛОВЛЕНИЕ ЗАРУБЕЖНОЙ ЦЕРКВИ»
Послано: Admin 17 Ноя, 2014 г. - 18:19
Литстраница 

Глава 8. Бари и сербское подполье

В конце лета 2007 года вскоре после возвращения из Мюнхена в Париж Александр Елизаров сидел на улочке Старого города южно-итальянского Бари за столиком около трактира. Подпольная сербская организация "Против Гаагского трибунала" -- ПГТ срочно отправила "царского волка" в эту командировку. Ожидал он, щурясь от солнца, встречи с таким же, как он, связником ПГТ. Связник-серб прибывал с группой паломников на пароме из Черногории на противоположном берегу через язык Адриатического моря. Встреча была рядом с трактиром -- в базилике Николая Угодника, где уже девятьсот лет упокоены мощи этого Чудотворца. Ее двор Сашко цепко видел через арку церковных ворот вблизи.

Улочка вилась направо вдоль белокаменной ограды двора базилики к реющему над ущельями проулков пику собора Святого Сабина. Свисающие на головы балконы, паруса белья на просушке, тропинки окрестных мостовых с безостановочными мотоциклами, почти давящими прохожих. Улочка полузабита вешалками, столами с роями соломенных шляп, залежами поделок, сувениров, псевдоантикварного барахла. Взгляд Александра, возвращаясь налево, парил над полустертой брусчаткой двора к вратам во храм и подземелье-крипту с гробницей Чудотворца. Тонул в палево-белоснежных арках, карнизах, плоскостях, чешуе престарой черепицы, балюстрадах базилики. Господи, помилуй! вот так – «разноглазым» и скитался Александр последний год по миру.

Солнце знойно било, Александр поглубже надвинул на лоб бейсболку, поднялся из-за столика. Пошел через двор базилики, проветриться за ней на набережной.

Во дворе на месте базилики когда-то была резиденция древнеримского губернатора, потом – лангобардского правителя, затем -- арабского эмира, а когда Бари стал столицей южной Италии, -- византийского катапана. Двор распахивался другой аркой на шоссе и булыжную отмель Адриатического моря. Оттуда вода перед Елизаровым справа запечаталась портовым частоколом мачт, палуб, труб, слева – замком германского короля, императора Священной Римской Империи, крестоносца Фридриха Второго Гогенштауфена. Сработан в тринадцатом веке -- геометрия башен, стенной монолит, рассеченный дугами затейливого орнамента. В крепостном рве нынче вместо воды поля одуванчиков, будто непроходимые стаи цыплят. Замок вознесся в жухлой седине веков на развалинах византийского укрепления.

Александр так же разглядывал в Италии христианские катакомбы. Там царила благоговейность первых христиан к святыне. Они под гнетом соглядатаев, провокаторов едва ли не наощупь строили под землей стены толщиной в пять кирпичей, ставили их под каменные своды, штукатурили и украшали фресковой живописью. Изузоривали резьбой каменные плиты при свете лампад, свечей. Величие места Божия! По этой заветности пребывали в своих катакомбах ИПХ Русской Голгофы.

Поэтому в Бари Елизаров прежде всего пошел навестить за пару верст от Старого города к центру старинное русское православное Подворье во имя Николы Угодника: храм с куполом изумрудного отлива, белокаменные длинные палаты с арочными окнами в саду с пирамидами тополей, пальмами.

Первым вдохновителем идеи православного «Николай-града» за границей был писатель А. Н. Муравьев, в начале 1850 года посетивший на Ближнем Востоке городок Миры Ликийские, где служил епископом Николай Угодник. Он возмечтал приобрести в российскую собственность часть его места, чтобы восстановить древний храм, в каком служил святитель Николай, и возродить его почитание. Правившие там турки воспротивились, и внимание русских обратилось на итальянское Бари с мощами угодника. Великая княгиня Елизавета Федоровна, строительница и настоятельница московского Марфо-Мариинского монастыря, увлеченно хлопотала о создании православного подворья в Бари. В ее обительской приемной стояла модель будущего там храма и других построек, разработанных знаменитым архитектором А. В. Щусевым.

Приобретал землю под них выдающийся проповедник и миссионер протоиерей Иоанн Восторгов. В 1911 году он поехал в Бари и купил там участок в 12000 квадратных метров. Судьба отца Иоанна, как и мученицы Великой княгини Елизаветы Федоровны, расстрелянной большевиками в 1918 году, подвижнически освещает их детище в далекой Италии. После Октябрьского переворота в 1917 отец Иоанн бесстрашно обличал в Москве в проповедях большевистских захватчиков. Каждое воскресенье в четыре часа дня он неколебимо служил молебен в храме на Красной площади, где громил ленинцев. В 1918 батюшку взяли чекисты. Расстреливали его вместе с другими новомучениками на краю выкопанной могилы. Перед казнью отец Иоанн укрепил словом и благословил смертников, первым получил пулю.

Закладка двухэтажного православного храма в Бари прошла в 1913 году. Он в виде квадрата, в который вписан крест, увенчан куполом на высоком барабане по новгородско-псковской архитектуре XV века. Тогда же открыли на подворье странноприимный дом на семьдесят комнат. Перед Великой войной из-за наплыва сюда российских паломников неимущие бесплатно обедали и ужинали. Святое дело в эмиграции продолжил бывший товарищ обер-прокурора Синода князь Н. Д. Жевахов. Князь хорошо знал барийское подворье, потому что был одним из его строителей на средства Императорского Палестинского общества. Эмигрантом Жевахов жил на подворье и заведывал церковно-археологическим кабинетом Святителя Николая Мир Ликийских Чудотворца. Русская эмиграция помогала дальнейшему созиданию Николай-града как могла. Архитектор-иконописец А. А. Бенуа с супругой два года трудились в Бари над росписью в верхнем храме иконостаса, сделали другие художественные работы. Много сил вложил здешний настоятель РПЦЗ протоиерей Игорь Значковский. Русский храм в Бари был «приходом всего православного мира», куда особенно охотно приезжали девушки и юноши Русского Зарубежья из Америки и Австралии. Сюда беспрерывно, словно по-земному живому, отправляли письма Николаю Угоднику русские «дальние прихожане», его «чада» до второй мировой войны и после.

Александр оказался перед наглухо закрытой железной калиткой ограды подворья -- итог слияния РПЦЗ и МП в недавнем мае 2007 года. Главными тут были уже люди из Москвы, общались с паломниками лишь по переговорному устройству с калиточным микрофоном. Елизарову по нему мрачновато брякнули, что русская служба в базилике Николая Угодника в Старом городе каждый четверг -- туда и идите. А этот храм открывается только по праздникам -- добавили на прощание. Для того ли хлопотала преподобномученица Елизавета Федоровна, а до своей гибели от рук террористов -- и ее супруг председатель Палестинского общества Великий князь Сергей Александрович, отец Иоанн Восторгов, князь Жевахов и все другие русские императорские православные? Елизаров знал, что эмпешную часть здесь теперь возглавляет протоиерей В.Бучумов, но еще не выгнали с подворья и бывшего настоятеля от РПЦЗ отца А.Труфанова, который не признал унию с МП. Рассказали Александру в Париже, что лютуют между собой их жены: матушки Наталья и Марина.

В четверг Елизаров был спозаранку на литургии эмпешников в базилике. Ее служили с отцом Бучумовым приезжие из Москвы нагло-вальяжные попы в алтаре над мощами святителя Николая, а в храме было не протолкнуться от российских паломников. Они сюда в четверг добирались даже из Черногории на пароме. Матушка Наталья Бучумова заведовала свечным ящиком -- ловкая, быстроглазая под низко надвинутым на лоб дорогим шелковым платком. После службы Александр подошел к ней и поинтересовался о зарубежниках, с которыми Бучумовы теперь делят подворье. Спросил ее участливо, и она решила, что он тоже эмпешный. Ответила по-свойски:
-- Волками они были, волками и остались!

Александра обожгло, впервые увидел близко ненависть как бы православной матушки. Он вспомнил, как обсуждали на Клод Лоррен унию РПЦЗ и МП. Лиза Сектантка прочитала из "Беседы о Страшном Суде" святителя Иоанна Шанхайского:
-- "Антихрист будет делать всем приятное, при условии признания его Верховной власти. Он предоставит возможность жизни Церкви, будет разрешать ей богослужения, обещать постройку прекрасных храмов при условии признания его “Верховным Существом” и поклонения ему. У него будет личная ненависть ко Христу. Он будет жить этой ненавистью и радоваться отступлению людей от Христа и Церкви. Будет массовое отпадение от веры, причем изменят вере многие епископы и в оправдание будут указывать на блестящее положение Церкви..."

Ее прервал гостивший в Париже иерей Силуан из Аргентины:
-- Это пророчество в полноте своей исполнилось 17 мая 2007 года -- позорнейшим Актом о Каноническом общении РПЦЗ и МП! Умилителен тринадцатый пункт этого документа: "Ранее изданные акты, препятствовавшие полноте канонического общения, признаются недействительными либо утратившими силу". Почему бы эту же формулировку не употребить им теперь и в единении с Католической церковью?

Лиза закончила чтение:
-- "Искание компромисса будет характерным настроением людей. Прямота исповедания исчезнет. Люди будут изощренно оправдывать свое падение и ласковое зло будет поддерживать такое общее настроение, и в людях будет навык отступления от правды и сладость компромисса и греха".

Александр как новенький помалкивал, а прихожане и визитеры -- непримиримые виталибаны -- забушевали:
-- Всё это уже осуществлено на практике -- у нас в Западной Европе! Формально никто не принуждал европеидов отречься от Христа -- они как бы сами реформировали свою религию. Постепенно выхолостив её, приняли гуманистическую концепцию, которая незаметно подменила христианскую... Формально Европа христианская. Именно на этом строится современная исламофобская агитация: типа, конфликт ислама и христианства. А фактически -- никакого христианства в Европе давно уж нет, тут совсем другая религия: вместо Христа -- еврейство, вместо Распятия -- "холокост", вместо Воскресения Христова -- создание государства Израиль... А по поводу антихриста это не обязательно какой-то один конкретный человек. Антихристами могут выступать разные деятели в разные промежутки времени. "Время мошиаха" -- времена, когда самые разнообразные антихристы будут менять ход земной истории.

+ + +
Море перед взором Александра до дальней дали перламутрово в пенах выгибалось, словно бы парчово-кружевной Византией. Елизаров библиотечно жил последнее время. Очарованным школяром во Франции по домашним книжным собраниям друзей-эмигрантов из Жутовского прихода впитал он апостольскую, византийскую соль Православия. С Лизой Сашко прекратил связь. Жил призванием – митрополит Виталий благословил его на неведомое. Выбыл из строя отец Антипа, так нужно ждать по слову митрополита нового соратника с именем Петр. И теперь для Елизарова все, ошеломляющее мистикой, диковинно-зрительное истекало из Восточной Римской Империи, из Византии, которая касалась и русского Черного моря, – никак не из Римской Империи Западной.

Александр сел за оградой базилики на траву в тень деревьев. Через парапет набережной видел на отмели итальянца-рыбака: шорты, полосатые гетры, майка, пакля волос из-под кепочки. Выхватил тот удочкой блистающую макрельку из бирюзовой воды!

Рыбу матери семейств жарили здесь на улицах -- сковородка с оливковым маслом на огненной струе газа из пятилитрового баллона. Ворошили по ней, чтобы не подгорело. Нагибались к выщербленной еще легионерами мостовой над баллоном с облупленной красной краской, точно таким, как на подмосковных дачах. Рядом по древнему дверному косяку жилища пляшет на ветерке застиранная занавеска от любопытных глаз и мух.

Поначалу казалось Елизарову, приземлившемуся в патину старого Бари из шанельной Франции, что и здешнее бытие отголоском уцелело от Византии, огненно-свежей, текучей рыбой морской и Христовой. А вчера он отправился искупаться за порт на пляж, но там люди в плавках, бикини лежали под лазерным солнцем неподвижно. Никто не шел в беспредельное морское джакузи – купаться нельзя. И выяснилось, что аж до Порто Сан-Джорджио опять отравлена прибрежная вода отбросами гнойно-химически протекающего Итальянского сапога. Так тут летом случалось едва ли не еженедельно.

Нет, ничего, кроме изъеденных пылью и дождем камней, не осталось нам от благословенной Византийской Империи даже на Средиземноморье, омывавшим ее, -- ни веры, ни вод, ни земли! Зловонные Последние времена.

+ + +
Сербская организация «Против Гаагского трибунала»  сложилась после того, как ООНовский в Гааге «Международный трибунал для судебного преследования лиц, ответственных за серьёзные нарушения международного гуманитарного права, совершённых на территории бывшей Югославии с 1991 года» в 1993 году начал расправу. Сербам провокаторски вменялся геноцид мирного населения противника, хотя, как всегда на гражданской войне, никто из ее участников не щадил никого. 

Старые командиры  исчезали в камерах Гааги,  сражаясь теперь лишь словом на допросах: президент Югославии Слободан Милошевич, председатель Сербской радикальной партии Войислав Шешель,  командиры  гвардейских бригад генерал Миле Мркшич и подполковник Веселин Шливанчанин,  президент республики боснийских сербов  Радован Караджич и другие.  Подвигом своей тюремной судьбы они поднимали новых героев из сербского православного народа, какие шли в ПГТ. Вождей арестовывали как Милошевича, из дома которого по полиции открыли огонь; как Шливанчича после десятичасовой осады его квартиры; как Караджича после многолетнего подполья. Все это было,  чтобы Милошевичу умереть   в трибунальской тюрьме, Шливанчичу получить семнадцать лет тюремного срока. Они и сами сдавались, дабы доказать палачество ищейки Нового мирового порядка – Гаагского трибунала, как профессор Шешель, как генерал Мркшич, засуженный на двадцать лет тюрьмы.

Ветераны уходили непросто как бывший министр МВД генерал Влайко Стоилькович, застрелившийся на ступенях сербской Скупщины. Самые боевые в подполье  не расставались с гранатой, приготовленной для себя.   Девятерых высоких сербских руководителей трибунал объявил в розыск.  Однако все воевавшие сербские офицеры были занесены в гаагские компьютеры, как и поименно – четники и иностранные добровольцы,  с досье по каждому, ежели дрались партизански и не любили брать  пленных. Их трибунальцы могли арестовать в любой стране, входящей в НАТО, через тамошние спецслужбы.

В 2007 году первым номером в розыскном списке значился бывший начальник Главного штаба Войска Республики Сербской генерал Ратко Младич, которого арестуют лишь в 2011 году. Сын командира партизанского отряда, погибшего  в бою с усташами в 1945, сорокавосьмилетний  Ратко  в 1991 стал генералом  и командующим 9-го  корпуса Югославской народной армии в хорватском Книне. Бесстрашный в боях генерал запросто ходил и в разведку. С документами полковника хорватской армии пробирался в ее подразделения, угощал солдат пивом, выведывая что нужно. Сколько таких храбрецов среди белых было и на русской гражданской войне!

ПГТ укрывала, перебрасывала по миру  выслеживаемых  трибуналом ветеранов, она имела свою разведку и контрразведку, чтобы опережать спецслужбы Европы и США.  Разведки НАТОвских  стран любыми способами перемалывали это сербское подполье вместе с оперативниками самого трибунала.  Французская SDECE вложила огромные средства в вербовку людей из оплота ПГТ – партии Шешеля, провозгласившего   себя наследником легендарного полководца четников генерала Драголюба  Михайловича.

Четник (в переводе с сербского – боец “четы”: отряда) – православный монархист, патриот Отечества. История сербских четников началась в XIX веке их партизанским движением против мусульманских башибузуков, захватывающих Сербию. В Балканских и  Первой мировой войнах отряды четников действовали вместе со своей регулярной армией,  нападая в рейдах на штабы и базы противника. При отступлении своей армии четники несокрушимо прикрывали её фланги. Движение четников возродилось на Второй мировой войне. Длинноволосые и бородатые, они были верноподданными изгнанного гитлеровцами короля Югославии Петра II. Четницкие  знамена  реяли со словами: “С верой в Бога – свобода или смерть”, “За крест честной и свободу золотую “, “С верой в Бога, за Короля и Отечество”.

Королевский гвардеец Михайлович дрался за Царскую свободу Югославии с начала ХХ века на Балканских, Первой мировой войнах. На Второй мировой его партизанские части четников сражались с коммунистами, немцами  и  усташами.  Когда осенью 1944 красные партизаны Тито вместе с Советской армией брали власть, Михайлович объявил по Югославии всеобщую мобилизацию патриотов. Под его знамена встали все, кто верил в Христа и Сербскую землю.  Красные титовцы и советские войска отбросили их на север. На земле  Словении истекающие кровью четники встали против новых оккупантов вместе с  местными домобранцами-оборонцами и остатками Сербского добровольческого корпуса СС. Его православные бойцы имели особое приветствие -- поднятая вверх вытянутая рука с троеперстием. В эту страду Михайлович начал переписываться с генералом А.А.Власовым, начиная свои письма обращением «Брат генерале!».

Разгромленные в Словении отряды сербских патриотов отступили в Италию, Австрию. А генерал Михайлович с последним отрядом четников сражался в отечестве до марта 1946, когда попал к красным в плен и был расстрелян.

По этим заветам дрались четники  и в 1990-х годах – лучшие друзья русских «Царских волков» из первого и второго отрядов. Первый, где воевал Александр Елизаров, погиб. Второй Русский добровольческий отряд (РДО-2) был сформирован в ноябре 1992. Его сплотили добровольцы, прошедшие фронты Приднестровья. На Балканах первые и вторые «Царские волки»  воевали в черных беретах под русским имперским черно-золотисто-белым знаменем.  Командовал РДО-2 Александр Мухарев, широко известный  прозвищем Ас. На расправе с такими  русскими соратниками четников настаивала судья трибунала Ванесса Ле Роа, требуя их выдачи. Она  сетовала, что Россия «не желает обсуждать этот вопрос на международном уровне». Ле Роа доказывала,  что до семисот  русских воевали в Югославии, и трибунальские следователи собрали «достаточные доказательства участия граждан России в карательных операциях против мусульман и хорватов».

По-своему, нежели самые корыстолюбивые в Европе французы,   наседали на ПГТ резидентуры американцев и британцев. С этими командами НАТО продажное сербское правительство шло плечом к плечу.  Шеф сербской Национальной канцелярии по сотрудничеству с Гаагским трибуналом  Ляич заявлял по ТВ:
–  У нас достаточно возможностей, наши оперативники преследуют обвиняемых. Но любая информация, связанная с ними, более чем приветствуется нами. Мы сотрудничаем со многими иностранными спецслужбами.

Рассказывая о генерале Младиче, Ляич говорил о ПГТ:
-- Младич и те, кто еще не пойман, скрываются, используя совершенно разные методы, и поиски ведутся по-разному. Их  финансисты  – сербские владельцы небольших фирм, выходцы из Боснии и Герцеговины. – Он дальше  врал напропалую: – Организаторы  этой сети укрытия присваивают себе большие суммы денег,  до десятков тысяч евро.  Боевикам сети, кто непосредственно охраняет и обеспечивает обвиняемых, достаются крохи. Но таким много и не надо, там   проходимцы и азартные игроки.

Провокатора не смущало, что несмотря на награду в миллионы долларов, подкупы и вербовку шпионами всего мира, никто из ПГТ не выдал схваченного по случайности Караджича, которого ловили десять лет. А боевиками, проходимцами и игроками ПГТевцев по смыслу называли правильно. Потому что как когда-то на фронтах,  они иногда отстреливались  на задержаниях, при арестах, уходя от погони. Они были неуловимыми проходимцами по всем странам «золотого миллиарда» этой Земли и игроками не на жизнь, а на смерть.

+ + +
По связнику ПГТ, с которым была встреча, Елизаров знал пароль и то, что это православный иеромонах с именем Стратон.

Сашко с набережной вернулся во двор к собору Николая Угодника. Вошел в его готическую гулкость, из правого нефа спустился  по ступенькам  в подземелье с мощами Чудотворца. Здесь в полумраке грифоны,  львы, бараны, павлины, зайцы, собаки  глядели с византийских, романских двадцати пяти колонн, диковинно переплетенных дугами сводов. А к двадцать шестой  – красноватого мрамора – у входа люди  прикладывались для чудодействия. Она попала сюда вслед за самим Святым Николаем, архиепископом Мир Ликийских. Быв в Риме, святитель увидел около разрушенного дома проститутки эту колонну и, восхищенный ее красотой, столкнул ногой в реку Тибр. Колонна будто пушинка сама приплыла по Средиземному морю в малоазийский, теперь   турецкий,  порт Миры,  и владыка Николай поместил ее в свой кафедральный собор города. Столь же чудесно колонна сия путешествовала одна по водам  обратно в Италию в 1089 году вслед за мощами Николы Угодника, плывшими на корабле  из Мир в Бари. Но тут никому не удалось вытащить ее на берег. Перед своим захоронением в крипте, по которой шел Елизаров, помог сам святитель. Ночью святой Николай перенес колонну сюда и поставил второй справа от входа.

В подвальном храме горним свечением от искусной подсветки возникала в колонной долине капелла-алтарь с мраморным престолом-гробницей Николы Чудотворца. Арка в ее подножье: только чтобы просунуть голову и часть плечей, – открывала  круглое стекло окошка в полу над мощами. На стене за престолом сияла икона, изображающая святителя в полном облачении и в рост,  дареная сербским царем  Урошем Третьим Дечанским. От благоговейного сердца преподнес ее царь Чудотворцу – Николай вернул Урошу зрение, какого лишил того за мятеж отец. Образ был толикой от многих даров в крипту от поколений сербских царей. Монархи-славяне из соседней через узкое море Сербии любили Николу и его храм так же, как  всеобще народ на далекой Руси. Хранился тут и пергамент четырнадцатого века с золотой печатью царя Стефана Душана, где строго указывалось, взимать налоги  в Дубровнике в пользу базилики Святого Николая в Бари.

Не случайно здесь назначили встречу сербские подпольщики.

Сейчас дверца решетчатой ограды к гробнице была закрыта. Перед ней недвижно полулежал на коленях в черном подряснике православный батюшка, судя по его наперсному священническому кресту.  Он прижал лоб, перетянутый черной лентой по длинным полуседым волосам, к полу, крест с груди  на цепи виднелся под локтем скрещенной к голове руки.

Священник приподнял голову, поворачивая к Елизарову лицо.

-- Полковник Горан Зорош! – вскричал Александр.

Перед ним был легендарный четник, спецназовец, рядом с отрядом которого воевали «Царские волки».

– Сашко Студент! – как всегда весело кругля черные глаза, воскликнул тот. Заговорил на русском, который хорошо знал: – Ты, как я вижу, жив?  А я слышал, весь ваш отряд побили «турки»…
– Господи, помилуй, полковник! И ты жив… Мне передавали, что ты погиб с остатками своих бойцов в Дечанском монастыре. Я уж давно молюсь за упокой твоей души. Ты не отец ли Стратон теперь?
– Точно так, Сашко, – вставал с колен, лучился избитым в морщины и шрамы лицом иеромонах Стратон. Сказал по-сербски слова пароля: – Бог гледа на нас (Бог смотрит на нас).
–  И ми гледамо на Бога (и мы смотрим на Бога), – парольно отвечал Елизаров. – Мы с тобой опять в боевом деле!

Полковник Зорош кивнул, крутнул кистями рук, ласково поводя пальцами меж собой – будто погладил мячик – старый милейший его жест. Обнял Александра, трижды поцеловались с мокрыми глазами. 

Они вышли из базилики, присели на ступени паперти.

Смеркалось, морской ветерок омыл каменную сковородку двора. В порту слабо гудело, за оградой взвывали мопеды, с которых на ходу легче выхватывать сумочки у зевак-туристок.

-- Так сначала о деле, Сашко, – сказал отец Стратон и погладил по своей ухватке пальцами несуществующий маленький арбуз. – Я должен был встретить одного из ваших добровольцев в Сербии  – казака Федю из Канады в порту Бар. Ну ты знаешь – тот порт черногорский крупнейший напротив Бари через море.

Как четник Сербской земли, которому под  семьдесят лет, бывший полковник ни за что не называл Черногорию ее современным подло-европейским  именем Монтенегро.  Так и православные Российской Империи всегда именовали по-византийски Константинополем давно уж турецкий Стамбул.

– Федя, он с Дона,  воевал сначала у вас в Абхазии, потом у нас, а потом съехал в Канаду к своим казакам из девяносто седьмого Донского полка. – Всегда подвижные глаза полковника Зороша теперь смотрели  в невидимую точку, и лицо не оживало, как раньше, когда он что-то рассказывал,  голос стал ровно-глухим. – Теперь Федя возвращался к вам на Русь, кого-то там с казаков выручать из тюрьмы… А Федю за его дела у нас ищут трибунальцы. Да я думал, в Черногории он проскользнет. Всего ж так было  дел, что он вышел с канадского корабля в черногорском Баре, да сел на другой корабль в Россию к Черному морю... А нас выследили в порту Бара, мы – уходить. Они  стали по нам пуцати, – сказал он по-сербски «стрелять». – Так у  Феди рана в боку. Мы переехали на пароме из Бара сюда и я его сховал тут в одной дыре, в хотеле, – назвал «гостиницу» по-сербски. 
– Кто на вас напал?
-- Наверное, люди Харадиная… Так резко не стали бы прыгать сербы или собаки КФОР, – он упомянул разведку KFOR (Kosovo Force) — международных сил под руководством НАТО, отвечающих за порядок в Косово.

Бывший премьер-министр Косово албанец-мусульманин Рамуш Харадинай был из  командиров «Освободительной армии Косово» (ОАК). Он родился там на западе в Метохии, что в переводе на русский «церковная усадьба» – святая только для православных. На ней Харадинай создал со своим братом спецотряд «Черные орлы». Его боевики зашивали попавшим к ним в плен сербам  под кожу соль,  окунали руки-ноги в кислоту, гасили известью. Они продавали в европейские клиники вырезанные у врагов внутренние органы. При бомбежке натовцами Сербии Харадинай среди другой агентуры наводил на ее объекты самолеты по спутниковому телефону. Гаагский трибунал, расследовавший его преступления,    оправдал старого знакомого. Это было нетрудно – свидетели по ста восьми пунктам обвинения Харадиная сербами исчезали или оказывались убитыми.

Харадинай вышел на свободу благодаря бильярду  подкупов и интриг, потому что был одним из «крестных» албанской мафии. На его судьбе сошлись интересы американской, британской, французской разведок, перекрывших об этом  международную огласку. КФОРовцы  нуждались в Харадинае как в «авторитете», наводящим порядок в лагерной зоне удобно для ее начальства. Он мог управить любыми палачами, бандитами в Косове. Лишь немцы, исторически противостоящие Антанте, через свою разведку БНД вбрасывали в прессу правду о контрабанде наркотиков, оружия, топлива, секс-рабынь, сигарет харадинаевцев. Но сам Харадинай всегда приятельски общался  с руководством Временной администрации ООН в Косово. Повторно Гаагский трибунал оправдает Харадиная в ноябре 2012 года.

Натовцы не могли унять албанских радикалов и головорезов, распоясавшихся  на захваченной сербской земле.  Например, когда-то мелкое «Народное движение Косово» выросло в десятки тысяч готовых на все активистов,  их поддерживали многочисленные общества ветеранов ОАК. Они  жгли на митингах неугодные им флаги и хватали за горло чиновников разных администраций, если казалось, что те против Косовской "независимости". В лесах  бродили группы «Армии независимого Косово», тоже грозившие чиновникам ООН и албанским деятелям. У этих были минометы, переносные ракетные комплексы и масса боеприпасов. А были еще и боевики «Албанской национальной армии», которые успокаивали  КФОРовцев, что не готовят акций в Косово, но изо всех сил «продолжат действия, направленные на объединение всех албанских территорий в одно демократическое государство». Такая же «ополченская» картина развернется силами пророссийских боевиков на Украине в 2014 году.

Елизаров смотрел в остывающий двор, думая, что неистребима война. Сзади них со Стратоном гасли блики по колоннам врат, растущих из скульптурных спин быков, как бы выходящих из стены. Дверные косяки змеились арабесками, вверху по их углам два ангела парили над плечами  несущегося вниз ленточного орнамента лавровых листьев, виноградных гроздьев, зубчатой резьбы, яиц, розеток. В центре его вознеслась колесница с императором, держащим в правой руке солнце,  в левой – пальмовую ветвь победы. Сия память Роберта Гвискара, викинга,  разбившего в 1071 году тогдашних хозяев Бари византийцев. Дрались они на кораблях чуть дальше нынешнего  порта, куда теперь улепетывала макрель от рыбака в полосатых гетрах и нечистых  прибрежных  вод.

Александр был историком по призванию, загубившим свою карьеру войной, затем мыканьем по свету. Теперь оперативное дело  в ПГТ, командировки по Европе не гробили его рутиной, и он ожил в свою профессию – читал по истории, сидел в архивах, доискивался  по древним метам следов мировой воды протекшей.

Окруживший его Бари, когда-то  рыбацкая гавань Бариум,  существовал ещё три с половиной тысячи лет назад у  греков. Потом у захвативших ее римлян эта земля стала хлебной житницей. А позже пришли  сарацины, затем – снова греки-византийцы, великие своим апостольским Православием. Но викинг Гвискар, хитроумный разбойник,  стоял тут осадой три года, чтобы все-таки разбить их на своих скованных железной цепью кораблях. Орнамент на вратах восхвалял викингов, которых римские папы считали мечом Божьего правосудия. Через двадцать лет после викингов   в Бари огнепально звал крестоносцев в поход неистовый  проповедник Пётр Пустынник. Рыцари шли из-под его благословения  прямо на корабли, чтобы доплыть до Святой Земли, где освободить Гроб Господен или умереть. И бугрились в орнаменте чудовища символами греховности неверных, и стояли против них рыцари, бившиеся за установление Царства Божия.

 «– Чем отличаемся мы, двое из ПГТ, полковник-монах и я, царский солдат, от тех века назад?» – думал Александр, потому что молчал отец Стратон, давя щеки желваками. Елизаров поднял глаза к острию козырька над вратами, с какого глядел курчавый сфинкс с тяжелобородым лицом – непостижимость Божьей воли.

Полковник  вспоминал, как уходили они с казаком под пулями в черногорском порту.

– Сашко, – сказал иеромонах, – теперь раненного Федю тебе надо везти на машине в Германию, а там его примут и переправят дальше в Россию.
-- Добро, – ответил тот.  – Все-таки как же, полковник, ты стал монахом?

Отец Стратон разгладил подрясник на коленях, свел загорелые ладони вместе, крутнув в задумчивости пальцами как бы вокруг голограммы глобуса. Прищурился на Александра снайперским своим старым взглядом.
-- Ты, Сашко,  должно быть, слышал, что я погиб в Высоко-Дечанском монастыре под минометами со своими ребятами. И я там да, почти погиб, и потом в болница свернулся клинической смертью. А потом  воскрес, вернулся… Господи, прости меня за такое упоминание, что «воскрес». – Теперь он посмотрел на Елизарова своими новыми глазами, тускло-запредельными. – Пятеро нас осталось за оградой обители Дечанской против ОАКовцев, всего пять.  То были Среко и Драган, ты их знал, старые четники. А еще Вук-коммунист и Ненад-пьяница. Та Лавра –  задужбина святого краля Стефана, – назвал он этот монастырь с мощами короля Стефана, разбившего в XIV веке греков и болгар, построившего его, чтобы упокоиться там. – Мы не могли отдать Лавру  врагам живыми. И нас в той укрепе не смогли б взять  прямой атакой, гранатами, автоматами, и они подтянули минометы. После минометов мы не могли выжить,  и стали перед смертью  молиться трое... Я молился и четники Среко, Драган. Вук в Бога не верил, а Ненад свой страх водкой заливал. И как мы скончали свою молитву от всей нашей души, так ударили минометы. Они, Сашко, так долбили по нам, что рушились стены,  камни те древни, и мне вырвало все мясо с ноги от пояса до колена… Когда утихло, гляжу, что Вук и Ненад мертвые,  а Среко да Драган живы! И я еще могу держать автомат… Так Бог нам присудил и дал жить.  Только троим – какие молились Ему! Бились мы втроем еще час, пока не подошли наши другие ребята да не отбили.

Отец Стратон перекрестился, глядел поверх соборной ограды на линялую черепицу крыш, почерневших труб, чердаков Бари. Молчал, пожевывая губами. Наконец проговорил:
– В болница я клинически умер, Сашко. А потом пришел в себя, опять жив. То я два раза умер – под минометами и в болница от раны, но не хочу умирать больше. Мне нужна жизнь вечная, когда нет смерти, когда не умираешь, а со счастьем все дальше и дальше ко Господу нашему идешь… Я такое преживео, – сказал он «пережил» по-сербски, – что не смогу тебе больше ничего объяснить... Ты прости. Потом я бросил войну и поехал на Святу гору Афон. Я был на Афоне три года в Карульском ските, в его пещерах – прямо в горах над морем.  Монахом молился, постился, старец Симеон был мой духовник. Да в этом году надо было с Афона уезжать, той Святой горе теперь конец. Ты знаешь, что с Афоном сделает правительство?
– Это ты о новом законе в Греции, что  с начала 2010 года греческими властями разрешен доступ на Афон женщинам?
– Да. Как назвали этот закон?
–  «О противодействии дискриминации».

Иеромонах крестился, качал головой, перехваченной по лбу и затылку черной лентой.

Не так проста была предсмертная молитва троих четников в Высоко-Дечанской лавре. Она -- главный сербский православный монастырь в Косово. Ее собор – крупнейший средневековый храм на Балканах. А в двенадцати километрах от него лежал город Печ – в XIII-XVIII веках бывший  резиденцией сербских архиепископов и патриархов. Не было святее и многозначительнее места для православных монархистов чем это.

Александр подумал:
"-- Православие у сербов стало элементом национального Сопротивления. И Церковь там народная, не сидит у сапога власти. В ходу заповеди вроде: "Убей врага Отечества твоего"... Как это по-сербски? Да се бори до краја -- нужно сражаться до конца. Само у том смислу -- только в этом смысл... Теперь сербы не забудут нового боевого пополнения русских. Мы на войне сложили субкультуру. Это сербо-русский сленг, рыцарская этика поведения. "Царские волки" не любили брать в плен, но взятых не убивали, как и женщин. Мы обязательно из боя выносили раненых, мстили за павших. Сербы не забудут черные береты и тельняшки русских".

Он спросил:
– В какой же ты Церкви,  отец Стратон?
– Я встал в вашу русску истинную – Российску Православну Церковь под омофором митрополита Дамаскина (Колобанова).
– Что это за Церковь? За рубежом о такой не слышно.
-- За рубежом уже слышно – я ведь ее иеромонах, настоятель общины в Белграде,  – заулыбался Стратон. – И в Румынии еще приходы есть, ими из Молдавии правит епископ Андриан. А в США только открылась новая епархия владыки Николая, в граде Цинциннати, штат Огайо. Эта Церковь преемная от Зарубежной Церкви митрополита Виталия. Владыку Дамаскина поставили епископом в Мансонвиле на Свечном Соборе 2006 года. Эта история, Сашко ох, как сложная! Церковные нынешние дела такие, парень.

Александр тоже улыбнулся.
-- Да ведь и я, батюшка, уверовал. Я виделся в Канаде с тем самым владыкой Виталием перед его кончиной… Я тоже теперь – воин Христов. Не веришь?

Отец Стратон прищурился,  покрутил вокруг своего незримого кругляша-голыша  морщинистыми пальцам,  ощупал Елизарова взглядом. Тот поежился, спросил:
– А почему ты решил именно к владыке Дамаскину?
-- То не я решил. Я на Афоне был простой монах, сам ничего не решал. Это старец Симеон определил, он на Карулье уже сорок лет. Старец мне сказал: «Иди к митрополиту Дамаскину, он исповедник».

Теперь Александр додумал свою мысль:
«-- Чем отличаемся мы от воинов века назад? Так же не боимся умереть в бою, но боимся уверовать.  Греки, римляне, византийцы – все погибали здесь на земле и море за Веру, и крестоносцами плыли дальше. А что теперь можем мы: сербы и русские, – с греками самые христианские ортодоксы на свете? Разбита Сербия, заброшена пустыми храмами Греция, и не может духовно встать с колен вырезанная красными сатанистами Россия. Торжество только у побеждавших когда-то и здесь  мусульман – в Югославии, в Палестине, в Афганистане, на Кавказе. Они по-прежнему свято умирают за Веру... Поэтому и смогут мусульмане во всеоружии начать Третью мировую войну, если отец Антипа видит пророческое... А ведь вслед за блеском крестоносцев в XVIII последний офицер-монархист принца Конде в последнем бою его полка, обернувшись полковым знаменем, вошел в озеро и утонул,  чтобы ничего не досталось врагу. Теперь окруженный чеченский батальон так же бредет в реку и уходит под воду, чтобы не торжествовал над телами неверный их Аллаху враг. В своей священной войне мусульмане взрываются вместе со своими врагами  яко бесплотные ангелы… Трое из пятерых молились с полковником Зорошем в монастыре перед смертью, и лишь он один стал монахом. Но крестоносцы монахами были все».

 

Связные ссылки
· Ещё о Литстраница
· Новости Admin


Самая читаемая статья из раздела Литстраница:
Очередной творческий вечер ИПХ поэта Н.Боголюбова в Москве 2010 года


<< 1 3 4 5 6 7 8 9 10 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют.