МЕЧ и ТРОСТЬ
03 Дек, 2022 г. - 23:29HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· Современная ИПЦ
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Развал РосПЦ(Д)
· Апостасия
· МП в картинках
· Распад РПЦЗ(МП)
· Развал РПЦЗ(В-В)
· Развал РПЦЗ(В-А)
· Развал РИПЦ
· Развал РПАЦ
· Распад РПЦЗ(А)
· Распад ИПЦ Греции
· Царский путь
· Белое Дело
· Дело о Белом Деле
· Врангелиана
· Казачество
· Дни нашей жизни
· Репрессирование МИТ
· Русская защита
· Литстраница
· МИТ-альбом
· Мемуарное

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
В.ЧЕРКАСОВ-ГЕОРГИЕВСКИЙ: НОВЫЙ РОМАН «МЕЧ И ТРОСТЬ». ЧАСТЬ I «БЛАГОСЛОВЛЕНИЕ ЗАРУБЕЖНОЙ ЦЕРКВИ»
Послано: Admin 17 Ноя, 2014 г. - 18:19
Литстраница 

Глава 2. Иеромонах Антипа и “царский волк” Александр

Магог с гулкостью в фокусе Последних времен был городом-курортом в жиру и комфортной пакости безбожия. Основанный в начале XIX века, он расцветал текстильным раем, искореженным стуком ткацких фабричных машин. В последние десятилетия Магог вдруг притих, пленяя заезжих сюда людей. Чем еще кроме тишины? Магией своих речек Магог и Лососевая, длинными языками заводей вылизавших ребра городских кварталов? Горами Святого Лаврентия, закрывающими горизонт лесными кручами будто вывороченным пластилином ветвей, бурелома, льда на макушках? Люди, ставшие называть себя туристами, здесь оставались хоть на самое короткое время, чтобы навсегда запомнить этот изборожденный водами, камнем, древом клочок. Их почему-то не страшил сей город, упирающийся жилищами, долинами-улочками в заводи и холмы словно бы для того, чтобы кануть в пучины и обвалы.

Сейчас, сентябрьскими днями “индейского лета”, какое в России зовут “бабьим”, Магог пылал знаменами кленов, многоцветьем дверей и террас охотничьи-уютных гостиниц, баз горнолыжников, курток, свитеров; гудками, звонками, вскриками в ресторанах, на аттракционах, гольф-полях. Он пах рыболовными снастями, сигарным дымом, рюкзаками, обертками сластей, плошками мороженного... Но поздними вечерами и безмолвными ночами городок преображался, как бывает со старинной олеографией, на блестящую картинку которой перестает падать свет.

Тогда иссиня-черной нефтью отливала речная вода, хотя в ней водились лососи, а в окрестных шести тысячах озерах кое-где жили киты. Как бывает на вулканах, туманная мгла словно прощально сжимала леса, которые испепелит извержение. Скважины улиц, домов, окон мигали светлячками оттого, что пока там смотрели телевизоры, пили виски, обнимались на постелях люди. Ночами Магог властвовал своим мерцающим из вселенских преисподен магнитом. Чуяли сие из магогцев только коты и собаки, не мяукавшие и не лаявшие этой порой.

До предсмертной испарины, до слез, до изнуряющей боли погружались в ночные свисты библейского Магога из человеков лишь трое: митрополит Виталий и двое незваных к его одру православных людей. То был тоже ждущий смерти в палате с владыкой через стену Александр Елизаров с простреленным позвоночником в атаке “Царских волков” в Сербии и иеромонах РПЦЗ Антипа, которого не пускали к митрополиту.

Отец Антипа уже третьи сутки молился и плакал под окном владыки Виталия во дворе. Сегодня ночью он, наверное, ушел бы, потому что еще позавчера кончились бобы в жестянках, которыми подкреплялся. Но вечером, когда по палатам развезли ужин, парнишка-индеец, мывший после него на электромашине посуду, вдруг принес отцу Антипе выпить и поесть. Паренек, с неувядаемой улыбкой на оливковом лице со сросшимися бровками, поставил рядом с ним, коленопреклоненным, пакет с сэндвичами и бутылку.

Указал на нее с важностью:
– Наше домашнее виски. Его мой дед делает, он узнал про вас и это прислал. Знаете, дедушка сделал ректификационную, – мальчик сумел выговорить трудное слово, – колонну, и в ней на выходе у спирта всего три сотых процента сивушных масел. Окей, святой отец?
– Окей. Я молюсь за старого митрополита, что умирает на втором этаже, – сказал отец Антипа на таком же корявом английском, как и у индейчонка.
-- О, я знаю. Ему сто лет.

Батюшка Антипа перекрестился, встал с колен, придерживая наперсный крест на груди, отряхивая подрясник, порыжевший из черного от долгой носки, заштопанный по обшлагам и полам -- православное щегольство. Сел на скамейку и стал с тяжелым искушением думать.

Пить ему не годилось. Из-за этого батюшка оскандалил единственный в Тбилиси приход Зарубежной Церкви, лишился там настоятельского места, попал под репрессии. Пришлось ему бежать из Грузии в середине 1990-х годов в США, чтобы в самом синодальном Церковном сердце укрепляться в аскетике монашества.

После побега жил отец Антипа сначала в Джорданвильском монастыре РПЦЗ под Нью-Йорком, а в раскольном со сторонниками МП 2001 году перебрался вслед за митрополитом Виталием в канадский Мансонвиль. Хозяйничавший теперь в палате помиравшего владыки епископ Владимир выгнал из Мансонвиля за отчаянное исповедничество против МП отца Антипу, не пившего в скиту вина. Антипа и трезвым был столь рьян, что пресекал у визитеров-либералов на трапезах даже упоминание об «эмпешке» -- презрительном искажении "Московской патриархии". Затем батюшка притулился на подворье в Монреале недалекого от Мансонвиля прихода Зарубежной Церкви под омофором митрополита Виталия -- РПЦЗ(В). Тогда чуть снова батюшка не запился до скандала, потому что едва ли не благословляли на то пьянствовавшие там дружно многие – от настоятеля-архиепископа Сергия (Тиндякова), часто гостившего у него епископа Владимира до попов да дьяконов, понаехавших из раздробленного СССР.

Отец Антипа, бывший мастер спорта по вольной борьбе, сорокалетний иеромонах со смоляно-витой гривой над зарослями усов и бороды, взирал небесного цвета глазами, когда осмеливался поднимать их от земли. Он считал безумно-гордым выражение своего медально-воинского лица и смотрел в глаза другим после тбилисских приключений только пьяным. Тогда, раздвигая огромными ладонями стаканы, закуску на столе, твердил Антипа:
-- Поймите, братцы! Моя бабушка крещена Всероссийским батюшкой – самим праведным Иоанном Кронштадтским. Все мои смоленские предки были христолюбивыми. Когда шел очередной ворог на Русь c Запада -- всегда через Смоленск, они, крестное знамение на себя наложив, стояли насмерть на стенах. О-о-о, как я прошу молитв за меня окаянного!

В таких припадках отец Антипа всаживал раскаяние в общем-то самому себе, словно раскалывал склизкое зазеркалье для прорыва в доблесть, духовность его рода, дабы стоять в трезвости.

Батюшка Антипа на скамейке тяжко вздохнул, достал сэндвичи. Выбрал тот, что с зеленью и тунцом -- подходящий на закуску индейского самогона. Еще раз отец Антипа подумал, что опасно ему сейчас пить. Как бы духовно не ослабнуть. Теперь есть еда на пару дней, за которые он или пробьется к владыке Виталию за предсмертным себе его благословлением или митрополит уйдет в сорокадневные мытарства души, за везение в каких владыки можно молиться в других местах. Вот тогда у Антипы и по монашескому уставу будет полное право выпить за упокой блаженнейшей души.

Отец Антипа оглянулся по растворившемуся в сырую, пляшущую камельками окон, фонарей магогскую кромешность уже ночного двора. Деревья, кустарник, трава у дорожек асфальта замерли. Черное беззвездное небо вздымалось прямо с крыши четырехэтажной больницы. Ни зги не видно и не слышно с шоссе за забором. Но иеромонах Антипа, бессонный уже третью ночь, знал, что и как там к домам со спящими вожделеет и крадется от вод и гор.

-- Господи, помилуй! Будьте прокляты вы, Гога и Магога, святым именем Господа нашего Иисуса Христа! – возопил он и закрестился. – Боже, спаси и сохрани нас с владыкой Виталием!

Отец Антипа понял, что если сейчас не выпьет и от этого не заснет, то не продержится на молитве до утра. Над Витальевской плахой неутомимо билась рать небесная, но у иеромонаха уже не было слез, мочи в размолотых в кровь коленях, на которых стоял три дня. Отец Антипа медленно осенил крестным знамением крутой лоб, пустой живот, широкие плечи. Жгуче хлебнул из индейской бутылки.

Батюшка Антипа ел и пил, пока не перестал чуять аспидную недвижность здешнего двора, воздуха и жуть того, что надвигалось от пунктира вершин Святого Лаврентия. Что ж, горний образ Лаврентия вместе с другими преподобными орды людей по этому свету давно втоптали в забвение. Когда бесчувствие опахнуло его, священник лег, выпрямился на скамейке и заснул.

+ + +
На втором этаже в одиночной палате рядом с митрополитом Виталием не спал проснувшийся в испарине Александр Елизаров, сверстник Антипы. На него, последнего из самых первых “Царских волков”, воевавших в Сербии в 1991 году, опять плыл ночной кошмар. В больнице он все чаще обрушивался – снились, переплетаясь, две атаки. Первая “психическая” – его деда в феврале 1919 года, когда тот ротмистром в Офицерском отряде пробивался после разгрома их белого восстания из Ташкента в Фергану через горы. Вторая штыковая – последняя атака отряда Александра из русских добровольцев в горах Вишеграда в 1990-х годах.

О том, как дед шел в свою атаку, он горячечно рассказывал своей супруге, изнывая в припадках от старой раны в голову, пока не пришли за ним чекисты. Дед в бреду, настигавшим его регулярно, так же как теперь внука во сне, терял окружающее из виду, но вонзался в полное видение прошлого. И его жена, бабушка Елизарова-младшего, годы спустя умирая, путаясь немевшим сознанием, так же оживала лишь в затверженном ей видении мужа, уже погибшего в ГУЛАГе. Она на своем одре тоже словно заклинала, пересказывала от супруга своему сыну, отцу Александра, ту картину офицерской безмолвной атаки в их Небесном походе. Так потом назвал его отрядный командир ротмистр Лейб-Гвардии Кирасирского Ее Величества полка князь Искандер, сын Великого князя Николая Константиновича. Ведь они шли в сплошных боях по заоблачным перевалам и благословились с неба.

Белый отряд “Николай-Адам” – “царских людей” князя Искандера, как называли их в аулах старики и джигиты, прорвался в дурманно-раскинувшуюся внизу Фергану. Но в сербской долине у Вишеграда 70 лет спустя первый русский добровольческий отряд “Царские волки” полег в штыковой атаке, словно запечатлев, что в конце ХХ века в этом мире Царским выжить невозможно. Единственным уцелевший Александр, прошитый пулей в позвоночник, скрывался с тех пор по загранице, потому что в РФ его бы выдали чекисты. Елизарова разыскивал Гаагский трибунал за “беззакония” царски-русского отряда, который пленных не брал. Александр встал в ряды подпольной сербской организации ПГТ -- "Против Гаагского трибунала".

Дед Александра, “синий” гатчинский кирасир, с офицерами прорвался, потому что князю Искандеру явился Ангел с мечом и благословил. Князь, восхищенно ужасавшийся этим оставшуюся жизнь во французском Грассе, поведал в мемуаре:

“Все выбились из сил. Чувствую, что дальше не могу идти. Было, уже собрался стреляться. И... вижу: на высокой скале, весь в солнечных лучах, стоит Ангел с мечом в руке, с венком терновым на голове. Меч его блестит на солнце, и им он меня манит...”

Позвоночник Александра, изуродованный муслимской пулей, сросшийся обломками диска и наростами грыж, сдавал его теперь на парализацию, на смерть, давя спинной мозг, выключая головной и прижимая немотой ноги, руки. И сейчас, проснувшись, Елизаров боялся пошевелиться, чтобы не вспухла боль, не закружилась голова, не почуять бы, как отнялось что-то в теле. Вот как – во сне небольно, но тягостно снова умирать под пулями, а наяву косит боль, меркнет сознание, бессильны мышцы, отчего неловко ночью просить укол у медсестры. Чтобы не впасть в крайность, Александр привычно молился Иисусовой молитвой. Последние годы он, уходя от припадков боли, мозгового тумана, онемевших частей ног, каждой искореженной костной, сосудистой, нервной клеточкой научился впитывать эти слова: “Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного”. Александр вбирал их золотоносно-хитоновую ткань замирающим движением дыхания, упираясь в божеский центр своего телесного храма – сердце по вековым правилам исихастов.

В свинцовых сетях здешних ночей Александр различал всевозможные звуки окрест. Он слышал, как разговаривал внизу отец Антипа с индейцем по-английски, а потом по-русски проклинал Гогу и Магогу. Боль и головокружение этой ночью впервые Александра не трогали, и он осмелился приподняться, спустить ноги с кровати. Встал на пол, шатнувшись по слабости недельного лежания. Его привезли сюда после обморока с временной парализацией из Монреаля на операцию знаменитого в Квебеке нейрохирурга.

Александр сел на постели, сунул ноги в тапочки. Поднялся и, придерживаясь за стену, прошел к окну. Постарался разглядеть внизу отца Антипу. Но масляно-черно, непроницаемо-магогски было там, где спал на скамейке Антипа в неосвещенной фонарями части двора. Александр расстроился, он хотел окликнуть русского священника и попросить подняться к нему, чтобы благословиться.

До операции, из которой Александр по ее безуспешности с таким позвоночником, мог не выйти живым, оставалась пара дней. Надо было, если уж не по всем правилам собороваться, причаститься, то хотя бы взять у батюшки благословление. Удача – священник Русской Зарубежной Церкви, молящийся за Ее первоиерарха митрополита Виталия! Днем к вышагивавшему начальничком по коридору епископу Владимиру Александр со своей нуждой обратиться не смел. А батюшка под окном был горек и прост.

С таким же отчаянием, как час назад иеромонах Антипа откупоривал бутылку, Александр решился идти к нему вниз. Накинул халат и побрел из палаты по безлюдному коридору на улицу.

Так вышло, что юбочник Шурик Елизаров, однажды ужаснувшись, как расправилась жизнь с изнасилованной им девушкой, убежал в Сербию и оказался среди вояк из российских спецназовцев, морпехов, десантуры. И по-царски, когда кончились патроны под Вишеградом, он пошел с ними врукопашную на исходящих воем противников. Шел с таким же счастливым ошеломлением в груди, как и его дед-ротмистр 70 лет назад. А теперь платил за все.

Во дворе Александр подошел к скамейке и увидел, что отец Антипа спит. Хотел вернуться в палату, но иеромонах ощутил его присутствие сквозь сон. Он открыл глаза, поднял голову и сел, спросив по-английски:
– Вы лежите в этой больнице?

Александр ответил по-русски:
-- Я из Москвы, в девяностых годах воевал в Сербии, лежу здесь по старому ранению, скоро операция. Благословите меня, батюшка. Я был прихожанином Монреальской общины Зарубежной Церкви.

Александр сложил ладони для получения благословения, нагнул перед священником голову.

– О-о! – отец Антипа широко заулыбался, но и сразу опустил глаза. Он перекрестил голову Александра: – Во имя Отца и Сына, и Святаго Духа!
– Можно я с вами посижу? Меня Александром зовут.
– Конечно, пожалуйста, братец. А я – отец Антипа, и видел тебя на Монреальском приходе. О, простите, что “ты” вырвалось! Простите за это меня!
-- Да что вы, батюшка! – с паникой про себя ответил Александр.

Елизаров, хотя прошел сербскую войну, облавы с перестрелками агентуры Гаагского трибунала от Европы до Америки, считал себя за подлые страсти, поганство к женщинам таким же жалким, как раскаивался Антипа за свое пьянство. Александр, ежели не отвлекался на бои, пули, муки раны, близкую смерть, переживал, что недостоин своего деда. Он считал себя малодушным, непонятно затянутым в героические водовороты. И от этой напасти, кода наваливалась, он молился Иисусовой молитвой безостановочно.

Отец Антипа расстроено замолчал, потому что высокомерно, казалось ему, тыкнул человеку, а Александр твердил про себя: “Господи, помилуй!”. Так они сидели рядом друг с другом самыми ближними. Двое в Магоге.

Антипа сказал внезапно для самого себя:
-- Александр, а что же вы у меня благословились, когда здесь наш Первоиерарх Блаженнейший владыка Виталий? В присутствии старшего, архиерея, митрополита у священника не благословляются.

Елизаров посмотрел на не поднимающего голову иеромонаха. Больничные фонари мутными бликами били по его спутанным волосам, бороде. Над шоссе в сторону Лососевой реки, шумя чем-то наподобие крыльев, рванулось пятно, похожее на птицу.

– Батюшка, а как же я, простой мирянин, могу испросить благословения у самого митрополита?
-- Не знаю. Ведь и меня (вообще совершенно справедливо, братец!) считают недостойным для этого благословения, -- сказал он об отношении к себе епископа Владимира.

Боль, головокружение Александра всё не трогали, и на чистом после молитвы душевном покое у него зазвучали слова, которые он передал отцу Антипе:
– А почему нам, батюшка, не пойти сейчас к митрополиту?
-- Что? – вздрогнул иеромонах, сразу ощутивший самогонную гарь во рту. – Как это – пойти?

Елизаров уже давно подневольно многое делал, привыкнув – как к Иисусовой молитве – отдаваться наитию, чтобы тревожно не думать или переживать. Нервы и перебитый позвоночник его были так беззащитны, что проще было Александру что-то делать, нежели воображать: делать ли?

– Да прямо сейчас, батюшка, давайте пойдем. В коридоре никого нет и в палате у митрополита – тоже. Я знаю, я лежу за стеной от владыки.
– Господи, помилуй! – произнес отец Антипа, но так и не поднял глаз на Александра. – Однако владыка святый спит сейчас.
-- Наверное, батюшка, спит. Я не знаю, зачем это я вам предложил.

Они снова молчали и смотрели в омут магогской ночи. Ничего не было слышно ни с шоссе, ни с рек, ни с гор.

– Братец Александр, – сказал отец Антипа, – пойдемте к митрополиту. Я тоже не знаю, почему я говорю так.

 

Связные ссылки
· Ещё о Литстраница
· Новости Admin


Самая читаемая статья из раздела Литстраница:
Очередной творческий вечер ИПХ поэта Н.Боголюбова в Москве 2010 года


<< 1 2 3 4 5 6 7 10 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют.