МЕЧ и ТРОСТЬ
08 Дек, 2022 г. - 07:45HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· Современная ИПЦ
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Развал РосПЦ(Д)
· Апостасия
· МП в картинках
· Распад РПЦЗ(МП)
· Развал РПЦЗ(В-В)
· Развал РПЦЗ(В-А)
· Развал РИПЦ
· Развал РПАЦ
· Распад РПЦЗ(А)
· Распад ИПЦ Греции
· Царский путь
· Белое Дело
· Дело о Белом Деле
· Врангелиана
· Казачество
· Дни нашей жизни
· Репрессирование МИТ
· Русская защита
· Литстраница
· МИТ-альбом
· Мемуарное

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
Из книги В.Краузе "Казаки и Вермахт. Освободительная борьба одного народа"
Послано: Admin 22 Фев, 2012 г. - 11:13
Белое Дело 

Около полуночи пришло сообщение, что Германия капитулировала теперь и перед Советским Союзом. Тем не менее, корпус должен был предпринять все, что было в его силах, чтобы достичь территории Германского рейха. Вдруг раздался телефонный звонок. Аппарат в комнате майора цу Эльца был соединен с телефоном в соседнем помещении, где расположился генерал фон Паннвиц. Эльц поднял трубку и не поверил своим ушам, когда на другом конце провода представился генерал Народно-освободительной армии Югославии. Торопливым движением Паннвиц дал знак выслушать.

Говоривший на другом конце потребовал к телефону генерала фон Паннвица. Короткого взгляда на Паннвица майору хватило, чтобы понять, что разговор Эльц должен вести сам. Югославский генерал, свободно говоривший по-немецки с легким сербско-хорватским акцентом, высказал свои ожидания, что немецкая сторона незамедлительно начнет придерживаться всех условий капитуляции, предъявленных немецким сухопутным войскам. В любом случае, все дальнейшие перемещения войск запрещаются.

Югославский офицер буквально заявил следующее: «Имейте в виду, что в случае, если вы не будете придерживаться условий капитуляции, войска Народно-освободительной армии Югославии имеют приказ действовать против вас беспощадно».

Майор цу Эльц заметил, как в нем постепенно нарастает холодная ярость. Не спросив разрешения у генерала фон Паннвица, он ответил говорившему с ним, имени которого он не разобрал, что 15-му казачьему кавалерийскому корпусу до сих пор ничего не известно об общей капитуляции, а, кроме того, он не намерен сдаваться каким-то бандитам и разбойникам. Корпус также не слышал от командования своей группы армий ничего, чтобы противоречило такому мнению. Поэтому казаки преисполнены решимости, не поддаваясь никаким влияниям и угрозам с югославской стороны, продолжать марш. Если партизаны попытаются этому помешать, то на эту акцию будет дан ответ жесткими ударами.

Голос майора на этих словах просто срывался, лицо налилось краской, он с силой бросил трубку на аппарат. Паннвиц все слышал, но по его виду нельзя было понять, что он об этом думает. Позже у обоих офицеров появилась догадка, что партизанский генерал, очевидно, звонил из штаба немецкой группы армий «Е», который в этот момент капитулировал. Только этим можно объяснить, откуда партизанам стало известно о телефонной связи с казачьим штабом.

После телефонного разговора с югославским партизанским генералом о продолжении ночного отдыха нельзя было и думать. Было принято решение, выступать немедленно. С затемненными фарами маленькая колонна машин продолжила движение. Все сознавали, что сейчас требуется чрезвычайная осторожность. В любой момент могло произойти нападение партизан.

Майор цу Эльц запасся достаточным количеством патронов к автомату и ручными гранатами. Он решил продать свою жизнь как можно дороже. Но, несмотря на все ожидания, поездка прошла без происшествий. Когда конвой на рассвете достиг дороги Цилли - Унтердраубург, возникли проблемы другого рода. Здесь служащим казачьего штаба открылась неописуемая картина. Все рода войск устроили здесь свидание, - машины частей отступавшей армии стояли бампер к бамперу. Вперед уже никто не продвигался. Все сбились в одну огромную кучу.

По обе стороны дороги громоздилось выброшенное военное имущество. То, что так ценилось на фронте, теперь стало ненужным балластом. Вермахт, СС, хорватские части, тыловые части, вели теперь что-то вроде своей последней борьбы, между собой, друг с другом.

Угроза применить оружие давала некоторое преимущество, чтобы продвинуться на несколько метров. Другие свирепо в придорожные канавы опрокидывали машины, загораживавшие им дальнейшее движение. Царила полная неразбериха. Некоторые служащие учреждений, за всю войну ни разу не видевшие фронта, держали себя особенно важно. Они то и дело совали полевым жандармам, тщетно пытавшимся навести хоть какой-нибудь порядок, какие-то бумаги или специальные пропуска. Множество их машин было наполнено тем, что они нахватали на армейских складах.

Повсюду наблюдался полный развал дисциплины. Даже на тяжелораненых уже не обращали внимания. Их зажатые в толпе машины стояли целыми часами. Никто не пытался им помочь. Даже офицеры равнодушно отворачивали лица. Фронтовое товарищество, укреплявшееся долгие годы войны, пропало, и казалось, никто этого не замечал.

Майор граф цу Эльц и другие казачьи офицеры едва могли сдерживать свой гнев. Майор рванулся вперед, схватил одного из полевых жандармов и вместе с ним пытался навести минимальный порядок в колоннах. В качестве первой меры он потребовал создать из пассажиров всех машин мелкие группы для восстановления дисциплины. Резким приказным тоном, воинственным видом и многозначительной угрозой применить автомат, казачьим офицерам удалось заткнуть дико кричащие глотки, и заставить замолчать некоторых наглецов. Постепенно это оказало свое действие.

Начали с того, что освободили одну сторону дороги для проезда машин с ранеными. Только после этого получили разрешение на дальнейшее движение остальные грузовики и вездеходы. Так, наконец, удалось, привести в движение всю колонну, стоявшую на дороге. Хотя некоторые машины могли ехать слишком медленно, тем не менее, колонна за колонной приближались к своей цели.

В 15 километрах от австрийской границы гремел тяжелый бой, который вела 1-я казачья дивизия с партизанами, не дававшими ее перейти. Но машины все же невредимыми миновали опасную зону и прибыли в Лавамюнд. Здесь немедленно было принято решение, установить контакт с британской армией, которая по имеющейся информации должна была находиться в районе Клагенфурта.


Генерал фон Паннвиц поспешил теперь написать письмо неизвестному командующему английской армией. Вот содержание этого письма, написанного 9 мая 1945 года:

«Уважаемый господин генерал! Майор граф цу Эльц направлен к Вам по моему распоряжению, чтобы вручить в Ваши руки, и, таким образом, в руки Западных держав, судьбы остатков двух народов. 25 лет казаки и калмыки в землях между Каспийским и Черным морями защищали свою свободу от большевизма, и большая их часть погибла в ссылке на севере Советского Союза.
Остатки этих народов в 1942-1943 годах вместе с немецкими войсками, с женами и детьми покинули свою родину и находятся сейчас, если речь идет о годных к военной службе мужчинах, в рядах моего корпуса. Женщины, дети и не годные к военной службе мужчины были размещены частично в Германии, частично в Верхней Италии. Капитуляция перед Красной Армией будет иметь для казаков и калмыков ужасные последствия, так как правительство Советского Союза неоднократно угрожало уничтожить оба этих народа.
Немецкий народ проиграл эту войну и теперь его постигнет судьба побежденных. Казаки и калмыки были союзниками Германии только в отдельной борьбе с большевизмом. Они боролись против формы государства, которая казалась им невыносимой, а не по какой-либо другой причине. Исходя из этого, предвидя развитие событий, я направил многих офицеров в союзные командные инстанции, чтобы пробудить у Западных держав интерес к остаткам двух этих малых народов, которые боролись ни за что другое, кроме своей политической свободы.
Поэтому я прошу, не ради своего интереса и не ради интереса немецкого кадрового состава и офицеров корпуса, выслушать майора графа цу Эльца. Если в связи с этим в интересах подчиненных мне представителей народов я должен предоставить Вам дополнительную информацию, то прошу Вас определить место и время. Одновременно я полагаю дать заверение, что казачий кавалерийский корпус, пока я им лично командую, дисциплинированно стоит за мной и последует любому отданному мной приказу, так как и я сам всем своим сердцем стою за этот несчастный народ.
Подписано: фон Паннвиц, генерал-лейтенант».


После того, как Паннвиц вручил это письмо майору, и пожелал ему счастья в выполнении его миссии, от которой так много зависело, офицер в сопровождении своего водителя Беренса и денщика Канца отправился в трудную поездку. Она сначала вела их в Фёлькермаркт, но когда они по дороге получили предупреждение, что партизаны Тито уже захватили там много машин и похитили пассажиров, немецкий офицер решил повернуть на Гриффен, чтобы в обход Фёлькермаркта добраться до Клагенфурта.

Не доезжая Гриффена, машина встретила британское танковое подразделение. Хотя на его автомашине был укреплен белый флаг, Эльц ожидал первую встречу с представителями западной державы- победительницы со смешанным чувством. Танки остановились. Из люка вылез британский офицер. После этого майор вышел из машины и направился к англичанину. Эльц обратился с просьбой, чтобы его доставили к командиру этого участка. Британский офицер кивнул, показывая, что это само собой разумеется, рассматривая необычную форму немца, выдававшую его принадлежность к казачьему корпусу.

По офицеру не было заметно, что он знает, с кем имеет дело. В любом случае, он отдал приказ, чтобы два его танка проводили машину. Это очень кстати давало защиту от сновавших по округе партизан. Только после долгой поездки - уже наступила ночь - они подъехали к британскому военному лагерю, расположенному на высоком открытом месте. Хотя Эльц точно не знал, где находится, он предположил, что это было севернее дороги между Гриффеном и Фёлькермарктом.

Перед строем поставленных в ряд танков раскинулся луг, на котором стояло множество столов и скамеек. Молодой английский офицер предложил там сесть. Когда майор граф цу Эльц направился туда, от удивления у него глаза вылезли на лоб, потому что первым навстречу ему шел полковник фон Рентельн, двое суток назад выехавший вместе с графом Коттулински из последней штаб-квартиры корпуса в Иванеце для установления контакта с британским фельдмаршалом Александером.

Эльц просто атаковал полковника вопросами, как тот попал в этот совершенно незаметный лагерь англичан, если он все же действительно хотел установить контакт с фельдмаршалом Александером. Остальные вопросы были адресованы графу Коттулински, по поводу того, что вообще случилось за это время.

Только теперь Эльц заметил, что полковник находится в непонятном состоянии. Он не дал ответа ни на один вопрос, вел себя так, как будто ничего не понимает, что от него хотят. Но это была не единственная особенность, замеченная майором. Еще больше его удивило то, что ни один из англичан не попытался разоружить ни его, ни сопровождавших его солдат. Никто не интересовался и их машиной, которая для поездки по району действий партизан все еще была полностью загружена ручными гранатами.

Некоторые англичане бросали любопытные взгляды на старших офицеров и на детали их формы, слишком необычные для обмундирования простых военнослужащих вермахта. Их заметно интересовали нарукавные нашивки - скрещенные сабли на синем фоне.

Так как им никто не уделял внимания, а делать больше было нечего, майор улегся на лугу, завернулся в шинель и отдался чувству усталости, поборовшему его теперь после напряжения двух предшествовавших суток. Но о продолжительном сне нельзя было и думать. Сырость земли и распространявшийся холод ночи доставляли дополнительные мучения для его тела, измученного долгим лишением сна.

В голову постоянно лезли мучительные мысли. Двенадцать лет непрерывной военной службы были у него за спиной. Что принесли они? Что ценного из них можно занести в книгу его жизни? Или все это время прошло даром? Как должен он теперь вести с англичанами переговоры о сдаче? Как им лучше разъяснить, почему казаки воевали на стороне германского Вермахта?

Все новые мысли атаковали его. Удастся ли ему найти правильные убедительные слова? Реально ли вообще думать о том, что англичане будут рассматривать казаков как обычных военнопленных и в соответствии с этим с ними обходиться? Граф цу Эльц заметил, как постепенно его охватывало чувство отчаяния. Ему приходили и тяжелые мысли, может ли он быть партнером для переговоров с англичанами, если его недавно по британскому радио назвали военным преступником?

С наступлением утра он ходил, тяжело ступая, по лугу, чтобы выгнать усталость из рук и ног. Но все еще было холодно, и только после того, как взошло солнце, и одержало победу над утренним туманом, неприятное ощущение пропало из его тела.

Британский лагерь тем временем тоже пробудился. Офицеры и солдаты занимались утренним туалетом, и Эльц тоже попытался придать себе ухоженный вид. Ведь если он вскоре предстанет перед высшим британским офицером, тот не должен принять его за грязного казака.

Тут, откуда ни возьмись, появился полковник фон Рентельн, но взглянув на его подавленное лицо, майор удержался от повторения вчерашних вопросов. С полковником что-то случилось, но для того, чтобы выяснить у него что-нибудь, времени не хватило.

Появился британский офицер, приведший его сюда вчера. Он предложил чай и печенье. Потом поездка продолжилась. При этом британец не сказал, куда они поедут. Немцы снова сели в свою машину, которую так никто и не осмотрел. Во главе теперь шел британский разведывательный бронеавтомобиль. Маленький конвой прокладывал себе дорогу через группы югославских партизан, дико размахивающих своими автоматами. Они охотились на отдельных солдат Вермахта. Каждого, кто попадал к ним в руки, они грабили до нитки.

Неоднократно они пытались набиться к англичанам в друзья, приветствовали английских офицеров как себе равных, но каждый раз получали ледяной отпор. На лицах англичан появлялось презрение, очевидно с этими союзниками они не хотели иметь ничего общего.

После того, как проехали Фёлькермаркт, партизан стало попадаться меньше. Майор Эльц предполагал, что в Клагенфурте будет остановка, но поездка продолжалась дальше по дороге на Вёртерзее в западном направлении. Теперь им попадалось все больше британских машин. Это был знак, что они стали приближаться к цели.

На окраине Вельдена подъехали к военному пикету. Проехав его, машины оказались на большом лугу, где и остановились. Когда британский офицер сопровождения направился к центру огромного военного лагеря, немцам было сказано, чтобы они оставались ждать поблизости от своих машин. Сначала майор подумал, что уже через четверть часа он предстанет перед английским командующим, но час проходил за часом, и ничего не происходило.

Поэтому граф цу Эльц использовал время, чтобы узнать от полковника фон Рентельна, как лучше действовать. Как более старший офицер, полковник сначала должен был коротко рассказать англичанам о цели своего прибытия, чтобы потом поручить ведение дальнейшего разговора майору. Эльц все еще не знал, что вызвало у полковника растерянность, поэтому в любом случае ему показалось уместным, взять инициативу в свои руки.

Оба офицера договорились, что ничего не попросят для себя, но будут ходатайствовать исключительно за судьбу доверенных им казаков и калмыков. Пока они продолжали так рассуждать, появился говорящий по-немецки офицер, и повел их в глубь лагеря. На лугу, на свежем воздухе стоял стол, за которым с одной стороны сидели три офицера. У одного из них были погоны полковника.

От офицеров-парламентеров казачьего корпуса без единого слова приветствия или соответствующего жеста потребовали подойти ближе. Таким образом, с самого начала атмосфера была заряжена такой враждебностью, что майору цу Эльцу эта беседа вряд ли что обещала. К тому же от его внимания не укрылись презрительные взгляды британских офицеров. С самого начала простота полковника фон Рентельна, протянувшего через стол британскому офицеру руку для приветствия, еще больше обострила ситуацию.

С этого момента полковник стал для британцев воздухом, который не замечают. Британский полковник теперь обращался к графу цу Эльцу и через говорящего по-немецки офицера спросил, чего он хочет. Эльц подошел ближе к столу, коротко козырнул, и заявил, что от имени своего командира хочет предложить капитуляцию 15-го казачьего кавалерийского корпуса. После этих слов он передал находившееся при нем письмо генерала фон Паннвица, собрал все свое мужество, и добавил, что единственной причиной его прибытия является исключительно забота о прояснении дальнейшей судьбы казаков и калмыков, которые после многолетней отчаянной борьбы с большевизмом в своей безграничной нужде присоединились к германскому Вермахту при его отходе из России. За все, что случилось потом, несет ответственность единственно немецкое командование.

Британский полковник, не читая, отложил письмо в сторону и пожелал теперь знать, какова численность казачьих полков, и где они находятся. Эльц сообщил британскому офицеру, что кроме штаба корпуса границу перешли только части 1-й дивизии, а остальные полки находятся еще на марше. Ответы не вызвали на лице британского полковника никаких эмоций. Напоследок он спросил, почему казаки не хотят сдаться югославской армии.

Тут граф цу Эльц не сдержался, и логично заявил, что казаки скорее дадут себя убить, чем сдадутся коммунистам Тито. Армейский корпус состоит почти из сорока тысяч хорошо вооруженных русских людей, которые до этого воевали исключительно на Востоке против большевиков. Теперь они намерены, в надежде на человечное обхождение со стороны западных союзников, сложить оружие. На этом разговор закончился. Немецким офицерам было указано отойти в сторону, и там ждать решения.

После этого разговора с британским полковником майор цу Эльц заметил, как напряглись его нервы. Холодность тона, которым он был встречен, нанесла ему гораздо более сильный удар, чем он мог выдержать.

Английские офицеры ушли обедать. О маленькой группе немцев никто не заботился. Их явно игнорировали. Даже одно такое отношение не обещало ничего хорошего. Когда через долгое время возвратился британский офицер, уже по его лицу было видно, что решение было принято отрицательное. Командир дивизии распорядился передать, что он не желает принимать капитуляцию казаков. Вместо этого британская армия давала распоряжение казачьему штабу, немедленно направиться назад в Загреб, чтобы там, в главном штабе соединений Тито, представить условия для капитуляции.

Хотя это не обещало успеха, немецкий офицер собрался с силами для еще одной встречи. Он попытался объяснить британцам, в чем будут состоять последствия такого шага. У солдат и офицеров казачьих полков может создаться впечатление, что немецкая сторона выдает их врагам под нож. Следует опасаться, что они в таких обстоятельствах не сложат оружие, но в глубоком отчаянии возобновят борьбу.

Британский офицер выслушал это с неподвижным лицом. Когда майор граф цу Эльц заговорил и о том, что полковник фон Рентельн раньше был адъютантом фельдмаршала Александера во время Гражданской войны после Октябрьской революции 1917 года, и справедливо предположить, что фельдмаршал не отвернется от казачьего корпуса, английский офицер пожал плечами, и ответил, что в этом нет больше смысла. Кроме того, фельдмаршал в настоящее время находится в Вене, и маловероятно, что он теперь займется такими вопросами.

Эльц тогда попросил выписать ему пропускное свидетельство. Без такого документа, который бы обеспечил его личную безопасность, обратная поездка в штаб корпуса через район, полностью контролируемый партизанами, немыслима. Британец, очевидно, проявил к этому понимание, и немецкий офицер получил документ, который гарантировал ему защиту британской армии и свободу передвижения в районе Гриффена в течение 48 часов.

 

Связные ссылки
· Ещё о Белое Дело
· Новости Admin




<< 1 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют.