МЕЧ и ТРОСТЬ
01 Дек, 2022 г. - 22:15HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· Современная ИПЦ
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Развал РосПЦ(Д)
· Апостасия
· МП в картинках
· Распад РПЦЗ(МП)
· Развал РПЦЗ(В-В)
· Развал РПЦЗ(В-А)
· Развал РИПЦ
· Развал РПАЦ
· Распад РПЦЗ(А)
· Распад ИПЦ Греции
· Царский путь
· Белое Дело
· Дело о Белом Деле
· Врангелиана
· Казачество
· Дни нашей жизни
· Репрессирование МИТ
· Русская защита
· Литстраница
· МИТ-альбом
· Мемуарное

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
Из книги В.Краузе "Казаки и Вермахт. Освободительная борьба одного народа"
Послано: Admin 22 Фев, 2012 г. - 11:13
Белое Дело 

Когда парламентеры казаков прибыли в Тольмеццо, итальянское население встретило их очень враждебно. Итальянцы никогда не мирились с тем фактом, что казаки располагались в Тольмеццо и в округе так, словно собирались здесь остаться навсегда. С трудом скрываемая из-за этого злоба теперь дала себе выход. Молодой Краснов был рад, когда, наконец, в том самом доме, который несколько дней назад занимал Доманов со своим штабом, встретил теперь английского генерал-майора Арбутнота.

Этот английский офицер командовал 78-й пехотной дивизии, чья 36-я пехотная бригада дальше других продвинулась на север Италии. Разговор посланника генерала Краснова и атамана Доманова с британской стороной проходил совсем не так, как представлялось казакам. Генерал Васильев взял слово и с большим трудом попытался объяснить западным союзникам, очевидно, плохо понимаемые ими причины, почему казаки, считавшиеся врагами Сталина, оказались в Италии и теперь добиваются британского согласия продолжать борьбу против Советского Союза на стороне генерала Власова.

О Русской освободительной армии британский офицер еще ничего не слышал, и поэтому очень озадаченно посмотрел на казачьих парламентеров. Британский генерал любил ясные фронты, а не политическую путаницу, где военный мог попасться в какую-нибудь ловушку. Заверение казаков, что они никогда не видели в западных союзниках своих врагов, он вежливо принял к сведению, а потом направил разговор в то русло, где он чувствовал себя на твердой почве.

Казаки сначала должны сдать оружие, а все остальное вскоре прояснится. Подошедший бригадный генерал Джефри Массон также присоединился к этому мнению. Поэтому собственно самое существенное о будущем казаков и не было выяснено. Молодой лейтенант Краснов после переговоров с британскими офицерами не мог сказать о том, удалось ли ему хоть немного разъяснить англичанам, в чем заключается дело казаков.

Единственное конкретное соглашение состояло в том, что британские офицеры пообещали на следующее утро лично приехать в Кётчах, чтобы обговорить с казачьим командованием условия сдачи оружия.

Дождавшись с большим нетерпением возвращения парламентеров, Краснов и Доманов потребовали, чтобы им максимально точно рассказали, как проходил разговор с британскими офицерами. Каждая подробность казалась им важной. Доманов хотел не только знать, что сказали англичане, но и сделать выводы из той атмосферы, в которой проходили переговоры. Так, он постоянно спрашивал, были ли британцы дружелюбными, смеялись ли, или, быть может, шутили?

В то время как Краснов все, что докладывали парламентеры, выслушал тихо, Доманов впадал во все большую эйфорию, и стал даже утверждать, что англичане якобы уже согласились, что о выдаче казаков Советскому Союзу не может быть и речи.

Спустя более полувека трудно выяснить, скрывалось ли за его шумным поведением внутреннее беспокойство, и он хотел сам себя обмануть, или определенная наивность привела его к тому, что он поверил в то, на что не было никаких оснований. Из его поведения на следующий день, когда в гостинице в Кётчахе прошла встреча с высшими британскими офицерами, с которыми об этом имелась договоренность, можно заключить, что, очевидно, у него была твердая уверенность в том, что англичане не сделают ничего, что будет представлять опасность для казаков.

Бригадный генерал Масон избегал говорить при Доманове о каких-либо политических взглядах, но стремился исключительно в подчеркну то деловом тоне обсуждать только те вопросы, касающиеся созданных пунктов сбора, куда должны направиться казаки. Было установлено, что казаки со своими семьями должны занять лагерь между Лиенцем и Обердраубургом. Султан Клыч-Г ирей, который со своими пятью тысячами кавказцев присоединился к казакам и перешел с ними в Австрию, должен был направиться в лагерь между Обердраубургом и Деллахом.

Во время разговора англичане дали понять казакам, что они по дороге в эти лагеря еще могут сохранить при себе оружие, но потом, в определенное время, должны будут его сдать. Атаман Доманов пообещал отдать своим людям соответствующее распоряжение. Его не насторожило, что англичане, войска которых только 7 мая перешли перевал Плёкен, уже так точно смогли направить казаков в определенные пункты сбора.

8-й батальон Аргайльского и Сатерлендского полка шотландских горцев, входивший в 78-ю пехотную дивизию, получил приказ занять город Лиенц. В то время как батальон приступил к выполнению этого приказа, по пути на перевал Плёкен встретились командир этой части подполковник Малькольм и бригадный генерал Массон. Их разговор вращался исключительно вокруг обращения с казаками. При этом бригадный генерал впервые объяснил, насколько трудно понять все то, что связано с ними. Подполковник получил от него инструкции, как надо относиться к казакам и другим восточным добровольцам Вермахта. Об этом свидетельствовал тот факт, что сразу по прибытии его части в Кётчах-Маутен Малькольм появился у казачьих командиров, и потребовал от них сразу же отправляться в Лиенц, как только туда прибудет британский батальон. Чуть позже время пришло. Атаман Доманов и его свита в городе Лиенц получила от англичан отель для своего размещения, а генерал Краснов с супругой был поселен на реквизированной вилле.

Вокруг Лиенца теперь выросли лагеря казаков, где разместилось более 21 тысячи мужчин, женщин, и детей. Хватило места и для нескольких тысяч лошадей. Еще ни один казак не знал, какое будущее ему уготовано. Все в тот час указывало на счастливый конец. Англичане приставили к казакам офицера связи. Это был майор Дэвис, который почти ежедневно встречался с Домановым или Красновым, и, что необходимо заметить, заверял их, что они могут совершенно не волноваться насчет возможной выдачи Советскому Союзу, потому что до нее дело не дойдет ни при каких обстоятельствах.

Среди историков был спор о том, вводил ли этот британский офицер казаков в заблуждение сознательно в соответствии с данными ему указаниями, или был действительно убежден в том, что им говорил. Некоторые историки предполагают, что успокаивающие слова британского офицера были частью тактики, чтобы удерживать казаков в спокойствии.

Подполковник Малькольм тоже участвовал в этой игре, что справедливо подтверждает предположение о том, что оба британских офицера действовали так, как от них требовали. На более позднем этапе, когда началось насильственное выселение из лагерей и выдача казаков Советскому Союзу, майор Дэвис испытал серьезный конфликт с собственной совестью, которая не одобряла того, что происходило у него на глазах, и что он сам делал.

Но не будем опережать события. Разоружение казаков, которое было предпринято по приказу англичан, прошло без осложнений. Казаки подчинились приказу своих командиров и без сопротивления сдали свое оружие. Только офицеры смогли оставить себе шашки и пистолеты. Это должно было укрепить казаков в уверенности в том, что все идет правильно.

Мирная жизнь в лагерях, где казаки вели повседневную жизнь так, как привыкли в своих станицах, позволяла некоторым рисовать свое будущее в светлых красках. Очевидное восхищение британских солдат их кавалерийскими трюками укрепляло в казаках уверенность в том, что они могут ни о чем не беспокоиться. Многим казалось, что уже вскоре дело дойдет до большого конфликта между западными державами и Советским Союзом, в котором казаки с большой вероятностью снова будут участвовать в борьбе с большевиками.

Были распространены слухи о том, что казаки сначала будут переправлены в Канаду или Австралию. Говорилось, что в этих странах они должны будут находиться в готовности, пока их военные качества не будут востребованы. Как раз для поднятия настроения была предназначена информация, которую распространил один из казачьих атаманов после возвращения с одного из совещаний в британском штабе. Англичане ему сказали, что для казаков самое время приступить к своим военным занятиям.

Даже тот факт, что теперь были повышены ежедневные пайки, выдававшиеся британским Красным крестом в казачьих лагерях, казаки восприняли в качестве доказательства того, что вскоре они снова понадобятся. Во время православной Пасхи, которую празднично встречали в лагерях, священники говорили о новой надежде, которую воскресший Христос заронил в сердца людей.

Среди казаков в лагерях находилось много высокообразованных людей. Были артисты, писатели, журналисты, музыканты. Один скульптор даже хотел в лагере Пеггец открыть памятник, который бы выражал единство казаков и англичан. Сначала казаки осмеяли его рвение, но когда майор Дэвис 20 мая 1945 года сказал о том, что планируется издание журнала, способствующего развитию начинающихся дружеских отношений между англичанами и казаками, он заслужил бурные аплодисменты.

Большое количество журналистов из числа казаков заявили о своем желании сотрудничать. Британский офицер распорядился составить список и одновременно просил указать, как и в какое время каждого из предложивших сотрудничество можно найти в лагерном бараке. Уже на следующий день у хитрого майора появилась новая идея. Он захотел возродить казачий хор и оркестр, обещал достать инструменты и организовать место для репетиций. Казаки были счастливы тем, что у них все так хорошо идет. Казалось, что британский офицер так заботился об их благополучии.

Они были словно усыплены, но тем болезненнее было пробуждение. Сначала произошел случай, который вселил во всех большой страх. Группа британских солдат захватила несколько лучших коней, пасшихся на лугу неподалеку от Лиенца. Англичане стали уводить лошадей, что заметили некоторые казаки и доложили атаману Доманову. Доманов немедленно послал одного из своих офицеров в британский штаб, чтобы урегулировать, как он полагал, не слишком значительное происшествие. Британцы, думал он, конечно же, запретят своим солдатам уводить казачьих коней, и не стоит из-за этого поднимать слишком много шума.

Когда этот офицер через некоторое время возвратился назад, он едва мог говорить от волнения. Англичане дали ему сказать ни слова, а просто заявили, что казаки - просто военнопленные Его величества. У них больше нет права распоряжаться своими лошадьми, которые служат для военных целей.

Услышав это, атаман Доманов побледнел. О происшедшем он доложил генералу Краснову. Тот, однако, никак не показал, насколько происшедшее его взволновало. Все это было не случайно, потому что 26 мая казаки снова заметили, что время, когда британцы говорили о дружбе, уже миновало.

В тот день группа солдат 8-го батальона захватила кассу казачьего штаба, в которой хранились средства всех казачьих семей. С давних пор для казаков стало обычным делать сбережения таким образом, чтобы некоторые члены общины по желанию могли брать их под проценты в долг. Но все предостережения казачьих казначеев, что никто не имеет права захватывать частную собственность казачьих семей, на англичан не повлияли. Они ушли со своей добычей - шестью миллионами итальянских лир и крупной суммой в немецких рейхсмарках.

Едва казаки смогли отреагировать на новые репрессии, их как молнией поразила новость, что прибывший утром в Лиенц генерал Шкуро, герой Гражданской войны и пример для целого поколения казаков, арестован британцами и увезен в неизвестном направлении.

В тот же день, когда все это произошло, все казачьи офицеры получили распоряжение, последовать примеру рядовых и сдать оружие британским солдатам. Еще не все казаки смогли понять, что все это значит. Почему вдруг англичане изменили к ним отношение? Может быть, в мире произошли события, о которых они ничего не знают? Или, что еще хуже, англичане показывают сейчас их настоящее лицо, а до этого они носили маску? Это были вопросы, на которые никто не мог дать ответ. Пока никто. Потому что уже на следующий день, 28 мая 1945 года у них открылись глаза на тех, в ком они так обманулись, кому они так доверились.

Глава "Момент истины"

Все, что происходило в последние дни войны и в первые дни после капитуляции в штабе 15-го казачьего кавалерийского корпуса, было наполнено драматизмом. Надежда сменялась глубоким разочарованием. Обещания западных союзников о судьбе казаков оказались пустой болтовней. Слово чести британского офицера служило прикрытием действительных намерений союзников. Наконец, пробил час страшной правды.

15-й казачий корпус, непобежденный в войне, был безнадежно потерян. Выданный западными державами Сталину, он был обречен на гибель. О попытках немецких офицеров отвратить горькую судьбу от добровольческих частей и, особенно, от семей их служащих, в Федеральном военном архиве во Фрайбурге/Брайсгау имеется множество документов. Они потрясающим образом отражают часть той истории, которая не делает чести победителям 1945 года.

И все же эти события до сих пор волнуют многих людей. Слишком болезненные чувства оставляют они в душе каждого человека. Поэтому примем на себя роль хрониста, который выстроит события так, как они отразились в сознании многих очевидцев. 29 и 30 апреля в штабе шла напряженная работа. Генерал-лейтенант фон Паннвиц решил не ждать, как будут развиваться события в ближайшее время, а хотел оказать на них влияние собственными действиями.

Возник план, предложить западным союзникам, быстро наступавшим по территории Италии, обеспечить охрану аэродромов на территории Боснии и Хорватии для высадки их войск или отрядов коммандос. В качестве ответной меры командование казаков ожидало, что британцы возьмут к себе на службу казачьи части в виде полицейских сил, и разместят их где-нибудь на Ближнем Востоке.

Такое предложение открывало западным державам шанс получить доступ на Балканы, и оказывать влияние на их будущее развитие.

В штабе корпуса никто долго не думал, имеет ли вообще смысл такое предложение, и заинтересован ли в этом прежний противник. Некоторым офицерам, среди которых был граф цу Эльц, было поручено выполнение этого плана. Самолет «Физелер-Шторх» должен был доставить парламентеров в 8-ю британскую армию для переговоров. Но после того как самолет еще на подлете к аэродрому был сбит, этот план испарился также стремительно, как и был разработан.

Его место заняли новые соображения. Но многие из них с самого начала оказывались невыполнимыми. Как, например, план, пробиться к казакам в Италию, чтобы затем вместе сдаться британцам. За эту идею, направиться в Италию еще до ухода оттуда Доманова, и соединиться с ним в Тольмеццо, говорило многое, но только не реальность. Слишком многое уже не зависело от воли командования корпуса, и оно не могло еще больше ускорить отход из Хорватии. Повсюду партизанские отряды охватывали отступающие колонны, не давая им быстро покинуть страну.

Серьезно разрабатывался план вывода полков в Швейцарию, что, однако требовало предварительного установления контакта с этим нейтральным государством. Для этой операции достали «Ситроен». На нем ротмистр Хикви фон Гуденус в сопровождении ефрейторов Люкерта и Майстермана должен был отправиться в Женеву. Чтобы не опасаться подозрений полевой жандармерии, им были выданы фиктивные командировочные удостоверения. Из них следовало, что в Альпийском районе застряла очень важная колонна снабжения для казачьего корпуса, и этим троим поручено ее вызволить.

Граф цу Эльц имел еще одну заготовку. Он надеялся в Загребе через хорватского архиепископа Степинача повлиять на Ватикан, чтобы он сыграл роль посредника при западных союзниках. Но об этом намерении в штабе корпуса он пока помалкивал. Во время поездки в Загреб в этот план он посвятил Гуденуса.

В Загребе начальник разведки корпуса - эту должность майор получил 25 февраля 1945 года - попытался выяснить общую обстановку. Посещение штаба группы армий «Е» ничего не дало. Осторожные высказывания майора, что казачьи полки, в отличие от немецких частей, имеют некоторые особенности, и поэтому надо использовать дипломатические каналы, чтобы добиться политического решения в их пользу, начальник оперативного отдела штаба группы армий «Е» отклонил, ссылаясь на приказы ОКВ.

Вопрос об общем быстром отходе с Балкан по военным соображениям в группе армий вообще не ставился. В связи с этим Паннвиц тоже должен был держаться. На этом разговор был окончен. Утром 1 мая 1945 года Гуденус и Эльц разыскали венгерского посла в Загребе Хуберта Паллавицини, о котором они знали, что у тот располагает хорошими контактами с Римом. Паллавицини предложил им поговорить о бедственном положении казаков не только с архиепископом, но и с хорватским генералом Перцевичем.

Хорватский генерал, принявший обоих немецких офицеров в тот же день, побледнел при первых же их словах. Сообщение о том, что казачий корпус планирует отход, его очень сильно испугало. «После этого Хорватия будет потеряна», - возразил он офицерам упавшим голосом. Эльц и Гуденус согласились с ним, но продолжили, что для хорватского дела, с военной точки зрения, они уже не нужны, или почти не нужны. Лицо хорвата стало печальным. Прощания не было. Офицеры оставили полностью сломленного человека.

Разговор с архиепископом был назначен на утро следующего дня. В приемной епископа они встретили человека, который произвел на обоих немецких офицеров сильное впечатление. Эльц позже описывал его такими словами: «Я был поражен, когда встретил личность, которая ни своим видом, ни возрастом совершенно не соответствовала обычным представлениям о князе церкви. Нас встретил сухопарый человек среднего роста, лет сорока, и приветствовал нас почти по-военному, быстрыми движениями, не враждебно, но с серьезной сдержанностью. Его энергичные тугие черты лица, несмотря на бледность, имели не священническую мягкость, а скорее что-то от борца. Будучи типичным сыном своей Родины, чисто зрительно, со своими черными, как смоль, волосами и яркими темными глазами, он куда бы лучше смотрелся в пандурской форме, чем в облачении архиепископа».

Архиепископ Алоиз Степинач внимательно выслушал рассуждения офицеров о судьбе казаков, если они попадут в руки Советов. Он сразу же пообещал доложить поглавнику о заботах казачьего корпуса и дал понять, что полностью понимает опасения подобного рода.

Отношения архиепископа с хорватским руководством всегда были напряженными. Неоднократно Степинач выражал свое недовольство делами усташей, вредившими Хорватии и не привлекавшими к ней друзей. Не зная, к каким результатам приведет беседа архиепископа с поглавником, майор граф цу Эльц отправил генералу фон Паннвицу телеграмму, в которой говорилось, что теперь ничто не мешает отходу казачьего корпуса.


Слева направо -- генерал Шкуро, генерал Науменко, полковник von Bosse -- Йобст фон Боссе на заднем плане, генерал von Pannwitz -- Гельмут фон Паннвиц, майор граф Eltz -- Эрвайн Карл цу Эльц на заднем плане в профиль, командир 55-го разведывательного дивизиона; майор von Eisenhart-Rothe -- Гетц Крафт фон Эйзенхарт-Роте

Офицер сознательно выбрал такую формулировку, которую можно было понять и так, что операция одобрена со стороны командования группы армий «Е». Угрызения совести, мучившие его из-за этого сознательного обмана генерала, он мог успокоить лишь мыслями о том, что обеспеченный таким образом выигрыш времени, может быть, сыграет решающую роль для спасения корпуса. Но оставалась неловкость оттого, что пришлось применить этот трюк, чтобы генерал фон Паннвиц чувствовал себя в полной уверенности, что отход казаков нашел одобрение у высшей командной инстанции.

Вечером 3 мая 1945 года граф цу Эльц снова посетил хорватского архиепископа, чтобы услышать от него, можно ли рассчитывать на вмешательство Ватикана. Степинач дал ему малоутешительный ответ, что в настоящий момент даже архиепископскому ординариату невозможно связаться с Ватиканом, так как нет ни телефонной, ни телеграфной связи.

Когда немецкий майор сообщил архиепископу, что тот в случае возможного перемещения своей резиденции из Загреба в любое время может рассчитывать на помощь немецкой стороны для себя и своих сотрудников, лицо князя церкви окаменело. Чрезвычайно резким тоном он отверг это сильно задевшее его предложение. Никто из архиепископского дворца не собирается покидать Хорватию. Их место именно в этот трудный для народа час было здесь, а не где-нибудь еще. После извинения графа цу Эльца, что он ни в коей мере не собирался его обидеть, остаток разговора снова пошел по дружескому пути.

Перед дворцом архиепископа граф цу Эльц встретил хорватского министра Миле Будака, который производил впечатление человека, только что получившего ужасное известие. Очевидно, многие хорватские руководители только сейчас поняли, что пробил последний час независимого хорватского государства.

Ротмистр Гуденус тем временем направился в Швейцарию. Из Загреба он без остановок хотел доехать до Граца. 4 мая Эльц еще пробыл в Загребе. Хотя на улицах города пульсировала оживленная жизнь, на лицах людей не было видно обычной радости. Они были озабочены. По городу ползли слухи. Так, например, говорилось, что словенские партизаны разорвали дружбу с Тито, потому что не хотят идти коммунистическим путем. Другие слышали, что генерал-полковник Лёр по собственной воле перешел в подчинение поглавника. Братство по оружию между хорватами и немцами сохранится, что бы ни случилось. Другие, считавшие себя более информированными, рассказывали о предстоящих преобразованиях хорватского режима, в котором надо ожидать существенного усиления влияния архиепископа.

5 мая 1945 года штаб 15-го казачьего кавалерийского корпуса с генералом фон Паннвицем во главе находился в Вараждински, куда отошел под натиском партизан. Здесь майор подробно проинформировал генерала обо всех переговорах, проведенных им в Загребе, в целом, не давших твердого результата. Все оставалось неопределенным и размытым.

Но уже начали воплощаться новые планы. Паннвиц надеялся на что-то от установления контакта с британским фельдмаршалом Александером, который во время Гражданской войны в России по поручению английского правительства принял командование над Балтийским ландесвером, когда предпринималась попытка вытеснить большевиков из Прибалтики. Полковник фон Рентельн из казачьего корпуса, исполнявший обязанности офицера связи при атаманском штабе, был в это время адъютантом при Александере. В командовании корпуса многого ожидали от этого человека, который теперь вместе с ротмистром графом Кунатой Коттулински, братом упоминавшегося Рудольфа Коттулински, направлялся к англичанам. Кто мог лучше привлечь фельдмаршала на сторону казачьего дела, как не его старый соратник фон Рентельн! 7 мая, когда было объявлено о прекращении огня с западными державами, а также получено известие о том, что хорватское правительство покинуло Загреб и отправилось в неизвестном направлении, полковник фон Рентельн и ротмистр Коттулински выехали к британскому фельдмаршалу.

Уже на следующий день, 8 мая 1945 года одно событие стало опережать другое. Народно-освободительная армия под конец войны хотела подготовить Тито еще один подарок и заставить казачий кавалерийский корпус сложить оружие еще на территории Югославии. Теперь штаб корпуса должен был предпринять все, чтобы в последний момент не попасть в руки титовцев. В штаб-квартире, находившейся в то время в Иванече, были немедленно предприняты все приготовления, чтобы покинуть этот населенный пункт.

Немногочисленные машины с вооруженными экипажами составили конвой, который прорывался через Тракоскан на Виндиш-Файстриц Офицеры и солдаты сидели в машинах на корточках, держа автоматы на коленях, а пальцы - на спусковых крючках. Все взгляды были сосредоточены на окружающих склонах гор, лесах и полях.

Майор цу Эльц вел свой автомобиль перед машиной генерала и чувствовал себя ответственным за его личную безопасность. Вечером доехали до Виндиш-Файстрица и разместились на ночевку в замке графа фон Аттемса. Связисты штаба устанавливали необходимую телефонную связь, что пока им не составляло большого труда, так как гражданская телефонная сеть еще не была повреждена.

 

Связные ссылки
· Ещё о Белое Дело
· Новости Admin




<< 1 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют.