МЕЧ и ТРОСТЬ
29 Сен, 2022 г. - 03:08HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· Современная ИПЦ
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Развал РосПЦ(Д)
· Апостасия
· МП в картинках
· Распад РПЦЗ(МП)
· Развал РПЦЗ(В-В)
· Развал РПЦЗ(В-А)
· Развал РИПЦ
· Развал РПАЦ
· Распад РПЦЗ(А)
· Распад ИПЦ Греции
· Царский путь
· Белое Дело
· Дело о Белом Деле
· Врангелиана
· Казачество
· Дни нашей жизни
· Репрессирование МИТ
· Русская защита
· Литстраница
· МИТ-альбом
· Мемуарное

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
Из книги В.Краузе "Казаки и Вермахт. Освободительная борьба одного народа"
Послано: Admin 22 Фев, 2012 г. - 11:13
Белое Дело 

Глава "Кусочек России в Италии"


Если кто поздней осенью 1944 года ехал в северо-итальянский город Тольмеццо, то мог подумать, что попал совершенно в другой мир. Куда подевался типично итальянский вид улиц и переулков? Да, и куда делись сами итальянцы? На каждом шагу попадались бородатые типы, водившие поить коней прямо из уличных водяных насосов. Вместо напевной итальянской речи слышался русский грубоватый говор. Казалось, что город изменил не только свой характер, но и поменял жителей.

Но такие перемены произошли не только в Тольмеццо, но и во всей округе. Казалось, что за ночь в Италию был пересажен кусок России, со всем, что к нему принадлежало: священниками в длинных одеяниях, крестящимися старушками, важно прохаживающиеся по дорожным плитам казаками, сновавшими между ними солдатами, в форме, которую здесь никогда не видели.

Во всей области восточнее реки Пиавы стояли лагерем люди, которые словно при переселении народов приехали сюда со всех концов Европы. Всего здесь их было 40 тысяч, все они обустроили здесь так, как было им привычно у себя на родине, на Дону или Тереке, в Калмыцкой степи или высокогорных долинах Кавказа.

Это привело к некоторым удивительным явлениям. Городок Олессо временно изменил свое старое название, и теперь назывался проживающими в нем казаками Новочеркасском. Не остановившись на этом, казаки переименовали и улицы. В Тольмеццо издавалась газета, называвшаяся «Казачья земля». Некоторое время у казаков, которых атаман Доманов привел сюда долгим путем через всю Европу, была даже надежда, что теперь на этом месте сбудется их долгая мечта об основании государства Казакия.

Но реальность не оправдала эти мечты. В Италии военная обстановка обострялась все сильнее. А у руководителей казаков складывалось болезненное впечатление, что и здесь их люди не смогут оставаться долго. Сначала здесь, в Северной Италии, скрывались от превратностей войны лишь казаки атамана Доманова. Но потом к ним присоединились и народы других национальностей, также оставивших в России свою родину, оценивших вкус свободы и после этого уже не пожелавших жить в неволе.

В долине реки По были распределены полки 162-й туркестанско- азербайджанской дивизии. Русский добровольческий полк «Варяг» также занял здесь выжидательную позицию. Солдаты думали только о временном пребывании в Северной Италии, и твердо были намерены, присоединиться к формирующейся армии генерала Власова. Неподалеку от Полуцци в большом лагере располагался Кавказский корпус, которым командовал Султан Клыч-Гирей. Гирей и офицеры его штаба надеялись, что и после поражения Г ермании борьба с советским коммунизмом будет продолжаться. Поэтому кавказцы готовились к тому, чтобы, находясь в Италии, следить за дальнейшим развитием событий.

Точно также думал и полковник Лукьяненко, со своими кубанскими казаками поблизости от Каваццо ожидавший, когда снова придется идти в бой. Некоторые армянские и грузинские части находились до этого на Западном фронте, а после того, как их сняли оттуда, прибыли на территорию Италии. Большинству из этих частей очень не хотелось попадать в мясорубку немецкого поражения. Прежде всего, все делалось для того, чтобы сохранить единство частей, чтобы можно было их в изменившихся условиях использовать для ведения борьбы с коммунизмом.

В то время был разработан совершенно нереальный план, объединить все антикоммунистические войска: армию Власова, Украинскую повстанческую армию (УПА), части польской Армии Крайовой, части кавказцев и казаков, а потом с их помощью вести партизанскую войну против Советского Союза так долго, пока западные державы не придут к осознанию того, что только военная борьба со Сталиным может спасти Европу от коммунистической опасности.

Но все это было лишь желанием автора этого замысла. Любая надежда восточно-европейских добровольцев, найти в Северной Италии что-то вроде большого района для отдыха, где можно было бы перезимовать до тех пор, пока не придет новая весна, оказывалась обманчивой. Так же как и в Югославии, в Италии поднялось партизанское движение, в котором тон задавали коммунисты. И долго избегать столкновения восточных добровольцев с этими партизанскими частями не удалось.

«Мирное время» для них закончилось, когда 9 апреля 1945 года 8-я британская армия, а через неделю после нее 15-я американская армия прорвали последний немецкий оборонительный рубеж в Северной Италии, после чего капитуляция немецких войск стала вопросом нескольких дней. Предводители казаков заметили опасность, что теперь они могут стать жертвами ослепленных ненавистью итальянских партизан, которые теперь, очевидно, получили указания от командования Тито, устроить на них открытую охоту.

Атаман Доманов, разместивший в Тольмеццо свою квартиру, 29 апреля 1945 года принял там генерала Краснова, прибывшего вместе со своей супругой Лидией Федоровной, чтобы выяснить обстановку, которую счел очень неспокойной. Краснову в то время шел уже 76 год, и он был одним из наиболее дальновидных вождей казачества. В отличие от многих других, он совершенно не предавался мечтаниям и не строил себе призрачных иллюзий о том, что сейчас, словно мрачная густая стена туч, придвигалось все ближе и ближе, как предвестник несчастья.

Как раз в это же время другой казачий генерал думал, сколько семенного зерна понадобится этой весной, чтобы засеять все итальянские поля. Г енерал Краснов между тем задал атаману Доманову вопрос, настолько ли он глуп, чтобы дальше оставаться в Италии и дать партизанам себя зарезать.

Во время разговора оказалось, что Доманов уже принял меры для того, чтобы со всеми казаками и их семьями быстро покинуть Северную Италию, поскольку полностью осознавал нарастающую с каждым часом опасность.

Атаман получил сообщение, что Тито вынашивает замысел занять город Триест, что создаст дополнительную опасность для отхода казаков.

Замысел атамана состоял в том, чтобы составить из всех отступающих большую колонну, которую должны были охранять боеспособные группы казаков. Единственная свободная дорога, по которой можно было еще пройти с такой колонной, вела из Северной Италии через перевал Плёкен в Австрию. Там, в Австрии, Доманов хотел соединиться с 15-м казачьим кавалерийским корпусом генерал-лейтенанта фон Паннвица, пробивавшего себе с боями дорогу из Югославии, а потом вместе сдаться англичанам. Ни при каких обстоятельствах, сказал Доманов Краснову, не должно было случиться так, чтобы казаки до своего прибытия в Австрию были принуждены партизанами сложить оружие.

Доманов разными способами обдумывал, например, как юнкерами казачьей школы занять рубеж вдоль реки Тальяменто, чтобы уже с самого начала обеспечить охрану уходящих казачьих семей. Но уже здесь произошел первый срыв. Группа казаков, отходившая из городка Олессо, пошла не по той дороге. У деревни Грово они были остановлены. Партизаны окружили деревню, в которой находился лазарет казаков, и закрыли путь дальнейшего отхода. Попытки договориться через парламентеров ни к чему не привели. Только когда казаки начали пробиваться силой, Грово удалось пройти.

Но это был не единственный случай. Все казачьи полки, стоявшие южнее Удине, после того, как они получили сообщение о капитуляции немецких войск в Италии, не дожидаясь приказа атамана, немедленно начали пробиваться в направлении Тольмеццо. Они прошли через город, а затем стали прорываться в горы. В это время зарядили дожди, беженцы промокли до нитки. Многие из них через несколько километров потеряли силы и не могли идти дальше под проливным дождем. Брезент срывало с повозок, бегали кричащие дети, картина была печальная.

Не у всех казачьих семей было на чем ехать. Поэтому наиболее сильные из них несли все грузы на себе, что превращало каждый шаг в мучение. Проблемы доставляли также коровы, овцы, козы, которых вели с собой. Они, зараженные общей суетой, разбегались в разные стороны, и постоянно затрудняли дальнейшее продвижение колонны.

Многие лица казаков были искажены болью, потому что снова им приходилось идти в неизвестность. На следующий день погода хотя и не улучшилась, дождь лил потоками, но офицерам команды сопровождения удалось, по крайней мере, навести порядок в колонне, которая к тому времени растянулась более чем на десять километров. Она продвигалась по дороге, которую даже назвать было нельзя таковой. Она вся была в ухабах, местами на ней вообще не было покрытия, что приводило к тому, что постоянно ломались колеса или оглобли повозок. Приходилось разгружать телеги, ремонтировать повозку, а затем снова с трудом идти дальше.

Во главе колонны шел автобус, в котором размещался штаб казаков. За ним следовали несколько передвижных мастерских на машинах, а потом - гужевые повозки станичников. Замыкал колонну военный отряд казаков, в центре которого ехал автомобиль с тремя пассажирами, одним из которых был генерал Краснов.

Атаман Доманов и другие казачьи офицеры решили сначала остановиться в Тольмеццо, пока последние повозки обоза не пройдут город. Они также еще надеялись получить здесь вести от 3-го запасного казачьего полка, о котором уже несколько дней ничего не было слышно. Кроме того, необходимо было подождать отставшую группу юнкеров.

Новости, которые казаки слушали по радио, вызывали у казачьих офицеров беспокойство. Сообщалось, что войска Тито уже заняли Триест и продвигаются дальше в Италию. Никто не мог сказать, было ли это правдой. Но пока офицеры обменивались мнениями об услышанном, раздались выстрелы. Прежде чем атаман и остальные смогли отреагировать на них, дверь в помещение распахнулась, и в него ворвались итальянские партизаны.

Партизанский командир, по-видимому, точно знал, с кем имеет дело, потому что сразу обратился к Доманову с требованием, немедленно отдать приказ подчиненным ему казакам сложить оружие. Он сказал также, что со всеми иностранными войсками, находящимися на стороне немцев, будут обращаться как с вражескими.

В то время как словесная перепалка приобретала все более ожесточенный характер, среди сопровождения партизанского командира вдруг возникло замешательство. Его вызвало прибытие опоздавшего подразделения юнкеров. Теперь партизаны поспешили удалиться, при этом их командир явно пытался сохранить самообладание.

После того, как обстановка резко изменилась, Доманов перешел в атаку. Он потребовал от партизанского командира немедленно сделать письменное заявление, в котором он гарантирует казакам свободный выход из Италии. Если он к этому не готов, то казаки возьмут его вместе с партизанами под стражу. Партизанский командир в этой обстановке счел благоразумным отдать соответствующие распоряжения, чтобы побыстрее исчезнуть из Тольмеццо. Впрочем, обеим сторонам было ясно, что это соглашение между ними не стоит и бумаги, на которой оно написано. Но все же это был хоть какой-то выигрыш времени.

3 мая 1945 года атаман с остальными казаками тоже покинул Тольмеццо, чтобы своевременно нагнать колонну, прежде чем она перейдет альпийский перевал. Насколько партизаны были несклонны выполнять свое обещание, стало ясно уже вскоре после того, как у местечка Коваццо они напали на несколько сотен казачьих семей, которые из-за усталости отстали от колонны. Очевидно, что дело дошло бы здесь до кровавой резни, если бы вдруг не появилось мелкое подразделение казаков, вынудившее партизан бежать. Партизаны, правда, успели ограбить беззащитных людей до последней рубашки.

В это время в Северной Италии еще находилась крупная группа казаков, решивших остаться, чтобы сдаться британцам, которые должны были подойти к месту их постоянного пребывания - Джемоне. Командир этих казаков, Лобысевич, надеялся, что такой ранней капитуляцией перед англичанами на итальянской территории, можно будет добиться для себя лучших условий. Он даже думал, что потом сможет остаться со своими людьми в Италии, что казалось ему надежнее, чем попасть в зону оккупации Красной Армии, так как было неизвестно, где она остановится в Австрии.

Итальянские коммунистические партизаны попытались заставить казаков сложить оружие еще до прибытия англичан. Но им это не удалось. Через день после того, как атаман Доманов присоединился к большой колонне казаков, с большим трудом двигавшимся по узкой дороге, серпантином поднимавшейся к перевалу Плёкен, 4 мая 1945 года в Джемоне перед оставшимися там казаками появился чрезвычайно надменный британский офицер.

Уже после первой встречи с этим офицером у атамана казаков пропала всякая надежда, добиться чего-нибудь существенного для своих людей. Ледяным тоном англичанин потребовал немедленно сложить оружие. Все остальные решения будут приниматься после подхода главных сил британских войск. Лобысевич тщетно пытался узнать у британца, когда же это произойдет. Англичанин пожал плечами и снова потребовал от казаков сложить оружие.

Едва они успели это сделать, британец исчез, а все остальное поручил итальянским партизанам. Те немедленно завладели сданным оружием, а потом как хищные звери набросились на казаков, многих сильно избили, отобрали у них всю собственность, и даже заставили снять сапоги. Потом партизаны построили 1100 человек, оставленных на их полный произвол, в длинную колонну и погнали ее на юг.

Многие казаки были разъярены тем, что партизаны конвоируют их теперь с казачьим оружием. Другие еще думали, что все это к лучшему, потому что англичане узнают, насколько бессовестно действуют партизаны. Некоторые казаки, которые не потерпели унижения и отказались повиноваться приказам охраны, были тут же расстреляны. Впервые казаки стали догадываться, что англичане, очевидно, дали партизанам карт-бланш на обращение с их пленными.

В городе Удине партизаны передали своих измученных пленников британской части. Ни один из англичан не сказал ни слова сожаления. Они, несомненно, знали о том, как плохо обращались с казаками. Печальная колонна двигалась медленно дальше. Марш завершился только в Анконе. Многие казаки добрались сюда с окровавленными, гноящимися ногами. В Анконе британская армия организовала большой лагерь для военнопленных, в который теперь и загнали казаков. Но здесь их мытарства не закончились, это было только начало еще худших мучений.

Другим 25 тысячам казаков, шедших в Австрию, каждый шаг давался со все большим трудом. Если сначала они промокли под проливным дождем, то теперь, когда они поднялись выше, попали в сильную метель, в которой ничего не было видно. К полному несчастью добавился сильный ветер, угрожавший при неверном шаге снести их в одно из многих ущелий, пересекавших дорогу к перевалу.

Отчаяние казаков нарастало с каждым часом. Многие из них думали, что у них нет уже сил идти дальше. Наиболее слабые падали на землю и пребывали в полной апатии. Никакие слова утешения или сочувствия не могли их уже поднять.

Казачьи офицеры заботились о сломленных, сбрасывали вещи со своих собственных повозок, и давали место тем беспомощным, которые уже сами не могли идти. Маленьких детей, которых матери уже не могли нести, офицеры сажали себе на плечи. Тем не менее, все больше людей гибло по дороге. Иногда раздавались выстрелы. Партизанские отряды устраивали засады, из которых спокойно наблюдали, в какое несчастье попала колонна казаков, и стреляли по измученным людям, потом украдкой убегали, прежде чем в это место успевали подойти вооруженные казаки, охранявшие колонну.

Машина, в которой сидел престарелый атаман Краснов, испустила дух. Ее взял на буксир штабной автобус. Погода становилась все хуже. Снег повалил густыми белыми хлопьями. Это еще больше затрудняло ходьбу людям, шедшим по круто поднимавшейся вверх дороге. Колонна шла очень медленно с постоянными остановками.

Наконец, казаки дошли до Тимау, последней деревне на территории Италии. Одинокое селение располагалось на высоте 831 метр. Над ним возвышалась крошечная церковь, над которой тремя сотнями метров выше стояла часовня, в которой некоторые альпинисты перед опасным восхождением заручались благословением Божьей Матери. Очевидно, Доманов или Краснов во время прохождения по Тимау дали тамошнему священнику хорошую сумму, с просьбой в случае гибели казаков в память о них построить церковь. Теперь там стоит слишком большой для такой деревеньки храм «Кристо Реги», который все называют «казацкой церковью», со специальным боковым алтарем, посвященным казакам.

Теперь начинался самый тяжелый участок пути, на перевал высотой 1360 метров, который вел в Австрию. С наступлением ночи первые казаки перешли его. С него дорога шла вниз, в долину Гайль, прекрасный вид на которую скрывала темнота.

Генерал Краснов, все еще ехавший в своем сломанном автомобиле, первое, что хотел знать, как складывается военная обстановка. Ему было также не совсем понятно, как его и его людей примут в Австрии, которая тогда еще в качестве так называемого Остмарка была частью Германского рейха. Ведь он ни с кем до этого не говорил о своем решении, вывести казаков из Италии. Все еще действовал приказ, предписывавший не участвующим в боевых действиях казакам оставаться в Италии до получения особого распоряжения.

Когда казаки по ту сторону границы прибыли в первую австрийскую деревню Кётчах-Маутен, офицеры разместились в пристанционной гостинице. Если Краснов думал, что появление казаков вызовет большое удивление, то на самом деле такого не произошло. Ко времени, когда военные действия закончились, и всё буквально распадалось, каждый слишком много занимался собой, для того, чтобы кому-то удивляться, даже если этот кто-то был слишком необычен.

Казаков принял окружной руководитель НСДАП. Он заверил их, что никто не будет возмущаться по поводу их прихода. Казаки сильно смутились, когда из его уст услышали, что бои на всех фронтах прекращены, а Германия после пяти с половиной лет войны капитулировала.

Лица многих офицеров побледнели. Думать о вероятном поражении немцев было одно, а узнать, что оно действительно наступило - другое. Генерал Краснов собрался с силами и задал вопрос: «А что теперь с нами будет?» Ответом было смущенное пожатие плечами. Откуда было знать тому, кто не ведал, какое будущее ожидает его самого, о том, какая судьба уготована другим?

Заместитель гауляйтера Каринтии также не смог дать никаких справок. Он тоже не знал ответа на вопрос, что через несколько дней станет с его должностью. От немцев больше ничего не зависело. Теперь всем распоряжались войска западных союзников. Они собирались занять остальную территорию Австрии, не говоря уже о Красной Армии, которая в свою очередь претендовала на большой кусок пирога.

Между тем, на посту у перевала Плёкен нашелся один человек, воспринявший появление казаков даже с некоторым облегчением, так как его, руководителя местного фольксштурма, охватывал страх от мысли, что на этом месте незадолго до конца войны ему снова придется доказывать свое мужество.

В то время как казачьи офицеры с генералом Красновым в гостинице обсуждали свои дальнейшие действия, от еще действовавших служебных инстанций рейха поступило распоряжение о том, что казаки должны продвигаться дальше к долине реки Драу (Дравы). О приеме в деревнях долины Гайля думать не приходилось, потому что мелкие деревенские общины были не в состоянии оказать помощь огромному количеству людей, двигавшемуся колонной в Австрию. Проблему доставляли также многочисленные лошади, для которых здесь просто не было достаточно корма.

Казаки, казалось, так и не поняли обстановки, и у них было чувство, что их тянут в разные стороны. Тем временем в Маутен прибыл и атаман Доманов, который прикрывал казачью колонну. Он многие часы совещался с Красновым, но они так и не смогли прийти к соглашению по поводу того, как им дальше действовать.

В воспоминаниях сохранилось более чем неприятное переживание из того времени, когда с западными союзниками была достигнута на короткое время договоренность об общности антикоммунистических сил. Если атаман Доманов теперь каждому безапелляционно объявлял свое мнение, что у казаков теперь совершенно нет повода для беспокойства, и все скоро обернется к лучшему, то генерал Краснов не разделял таких убеждений. Хотя и он надеялся на определенный здравый смысл британцев и американцев, которые, по его мнению, уже вскоре должны были понять, что между ними и Советами существует огромная пропасть, но в тоже время это не снимало у него ряда сомнений.

Краснов рассчитывал на то, что британцы, по крайней мере, в настоящий момент, едва ли могут иметь какой-либо интерес, настраивать русских против себя. Однако большинство казачьих офицеров его предупреждения отметало. Они судили об англичанах на свой взгляд людей, сохраняющих верность тому, с кем вместе они что-то перенесли. Некоторые даже считали Краснова из-за его солидного возраста дряхлым, воспринимающим окружающий мир только с пессимистической точки зрения.

Атаман Доманов настаивал на том, чтобы написать письмо британскому фельдмаршалу Александеру и вызвать в его памяти воспоминания о прошлых временах. Краснов согласился, потому что не мог не попытаться хоть так помочь казакам в их сегодняшнем положении. Он даже написал фельдмаршалу взволнованные слова о том, что они часть жизненного пути прошли вместе, и каждый от другой стороны получил высокие награды. Сам он, как продолжал Краснов, был тогда награжден британским Военным крестом, а Александер принял русский орден, который при царе имел большую ценность у русских офицеров.

С точностью нельзя сказать, получил ли фельдмаршал когда-нибудь эти письма. Некоторые историки считают, что так могло быть. Но Александер, достаточно хорошо знавший о договоренностях, достигнутых на Ялтинской конференции, кажется, предпочел устраниться от всего этого. В любом случае, он не предпринял ничего, чтобы предотвратить выдачу казаков Сталину. И его сделанное позднее заявление о том, сколько сожалений ему это доставило, не меняет ничего в том, что он отказал в помощи своему старому соратнику по временам Гражданской войны в момент его самого бедственного положения.

Генерал Краснов так и не получил ответа от фельдмаршала Александера. Рассчитывал ли он на него, об этом он ничего не сказал. По крайней мере, отсутствие ответа дало ему возможность прояснить настоящие намерения западных союзников в отношении казаков.

Краснова и Доманова охватило неприятное чувство, что своим уходом из Северной Италии они, по-видимому, совершили действие, которое англичане могли не понять. Может быть, они создали впечатление, что хотят избежать плена. Поэтому казачьи вожди, наконец, договорились отправить назад за перевал Плёкен небольшую делегацию, чтобы установить прямой контакт с англичанами. Эти парламентеры должны были снова отправиться в Тольмеццо. Предполагалось, что туда уже подошли не только британские части, но и уже находится штаб полка или дивизии.

В эту делегацию генерал Краснов включил и своего внучатого племянника Николая, которому специально поручил разъяснить англичанам причины действий казаков, почему они воевали вместе с немцами, и почему они видят в большевиках своих врагов.

 

Связные ссылки
· Ещё о Белое Дело
· Новости Admin




<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют.