В.Черкасов-Георгиевский. Роман "РУЛЕТКА ГОСПОДИНА ОРЛОВСКОГО". Часть III. БАНДИТСКАЯ АРТЕЛЬ
Послано: Admin 16 Ноя, 2011 г. - 09:57
Литстраница
|
Глава седьмая
В малолюдном трактире между Фонтанкой и Садовой улицей Орловский и Затескин обсуждали за самоваром сложившееся положение.
- Безусловно-с, эту Аньку Брошку по приказу Гимназиста и пришили, - говорил Сила Поликарпович, оглаживая бакенбарды. - Причем надобно было гаврилкам зарезать девицу в эдаком людном месте да еще повесить по своему обыкновению в науку другим.
- Палачам или палачу, думаю, было известно о нахождении в это время Мари в "Версале", - развивал его мысль Орловский. - Гаврилки, а возможно, сам Гаврила, поставленный Гимназистом в известность о предложении Гусарки, сведя счеты с Аней, заодно показали и Мари, что бывает, если партнер или даже любая малозначительная особа в их окружении ведет себя плохо.
- За что же все-таки они гулящую эту раньше срока на тот свет спровадили?
- Я говорил вам по дороге из Москвы о секретной работе Брошки на одного из моих агентов, в результате которой удалось отыскать Куку на Хитровке и так далее. Агент меня с Аней познакомил, а я представил ей Мари, после чего они в компании хипесниц попали в притон, где Гусарка наша познакомилась с гаврилкой Леонидом Гимназистом. Тот, как потом Аня сообщила моему человеку - ее агентурному хозяину, заподозрил что-то по части Мари и пытался это выяснить через Брошку. Видите, сколько узлов и кончиков разных в хитросплетении, которое гаврилки самонадеянно разрубили, казнив Аню? Ведь они могли начать следить за нею, выяснить ее отношения с моим агентом, а по нашей с ним связи узнать, что Гусарку сосватал я - председатель уголовно-следственной комиссии. И тогда это уже явная угроза бандитам.
Затескин налил себе очередной стакан почти весь из заварного чайника, отчего напиток был густо коньячного цвета, и не стал опускать туда дольку лимона из розетки на столе.
- Отчего же без лимона? - спросил Орловский.
- Лимон заварку съедает, - сказал сыщик и отпил большой глоток. - Да-с, Виктор Глебович, загадка, отчего они с Брошкой поторопились. Но нам-то пока требуется лишь одно уяснить: считают ли гаврилки Машу провокаторшей? Судя по тому, что Брошку убили не заодно с нею, а, как вы точно-с изволили отметить, почти что на Машиных глазах, сделали они это, очевидно, более для науки-с. Поэтому, полагаю, Гусарке можно продолжить отношения с Гимназистом.
- Каким образом? Опять Мари дежурить в "Версале"?
- Не только, Виктор Глебович. Мы-с пошире и потоньше проведем этот робберчик! В вист изволите играть?
- Предпочитаю раскладывать пасьянс.
- Самое сыщицкое развлечение-с. И то сказать, шулер что на вист, что на преферанс, фараон, стос, ланскнехт, квинтет, трынку обязательно отыщется. В висте-то, изволите ли знать, чего надо опасаться? "Бочонков" - карт подделанных, они обрезаны с обеих сторон, середина же остается нетронутой, а также - подбора через одну карту.
Орловский засмеялся его увлеченному объяснению.
- Доводилось шулеров уличать?
- Слава Господи, еще как выручал обреченных-то ими! Нуте-с, я, Виктор Глебович, о роббере нашем. Имею идею познакомиться с Гимназистом как уже испытанный постоялец Куренка. Сунуться можно через "малину" Мохнатого иль его зацепить на других лиговских притонах. Ежели допустят к Леньке, стану рассказывать ему о своем интересе "ямника": церковная утварь, драгоценные ризы с икон и тому подобное, как и Гусарка в разговоре с ним.
- Как покажете себя знающим в этом вопросе? Мари достаточно было сказать о ее покупательском предпочтении, а вы как скупщик должны хорошо разбираться в таком "сламе". И потом, Косопузый, на которого вы Куренку ссылались, разве занимался церковным?
- Куренку я и Митю-монаха поминал, а он меня насчет его подробно выспрашивал; так что по-церковному "сламу" концы к концам привяжу-с. Насчет понимания же в утвари храмовой? Я, Виктор Глебович, всю жизнь около церкви и в церкви, доселе напротив Елоховского собора живу-с. Еще мальчонкой пономарничал: прислуживал священнику в алтаре, постарше стал - производил звон к Богослужению, возжигал в храме свечи и лампады, подавал кадило, выходил со свечей.
Резидент улыбнулся.
- Спаси Христос, Сила Поликарпович, вы и профессору Духовной академии можете быть собеседником, не то что Леньке Гимназисту. В чем же главный фокус вашего знакомства с ним?
- Совершенно верно-с мыслите, фокус есть! В том он, чтобы Гимназист поневоле провел в своем соображении связь между интересом Гусарки и "ямником", прибывшим в Питер с отменным церковным товаром из Москвы от "клюквенников", так воров по церквам "деловые" кличут. Ленька, видно, с Гусаркой пока настороже, на всякий случай вон припугивает, а тут - еще один залетный и прямо с тем, что ей надобно. Так надо устроить, чтобы и я, и Машенька пригодились гаврилкам. Подозрений-то в таком разе не может быть у фартовых никаких: если на их глазах нас сам Гимназист познакомит.
Орловскому идея Затескина понравилась, они стали обсуждать возможное развитие задуманного предприятия.
+ + +
В тот же вечер сыщик, напялив полупальто и картуз, в которых появился на подворье Куренка, отправился из своих пенатов у Обводного канала вверх по Лиговке к "хазе" Мохнатого.
Окрестности этой берлоги, занявшей весь первый этаж дома с нежилым вторым этажом в заросшем кустарником дворе, Мари внимательно оглядела и описала Силе Поликарповичу. Поэтому он появился у притона не с улицы, а поискал ход к нему в заборе со стороны подъездных путей к Николаевскому вокзалу, а обнаружив, по всем правилам уголовника подобрался к ближайшему окошку и постучал в него.
Занавеска в неосвещенной комнате отодвинулась, рукой невидного со двора человека, и Затескин, приблизив лицо к стеклу, сделал знак, чтобы подошли ко входной двери.
Затем обогнул угол дома, поднялся на крыльцо и услыхал через неотворенную дверь:
- Кто-покто?
- Тесак московский с приветом от Куренка, Фильки Ватошного и с собственным почтением, - хрипато произнес сыщик.
- Какие дела?
- С Мохнатым сказать два словца.
Засовы изнутри загромыхали, дверь открыл сам Мохнатый.
- Бог в помощь, хозяин! - приветствовал его Затескин, узнавший Мохнатого по описанию Мари.
Тот окинул его острым взглядом:
- Впервые тебя вижу.
- А мне тебя еще в Москве на Хитровке описывали, сразу и признал: бородища-то знаменитая.
- Неужто? - спросил Мохнатый и впустил гостя внутрь логова.
- Ага, братец. Мы ж с тобой одно ремесло ломим, я по "ямным" делам с Косопузым мастачил.
Они вошли в комнату вроде склада: из-за неплотно закрытой занавеси, отгораживающей добрую половину помещения, торчали узлы, кули, чемоданы. Хозяин указал Затескину на кожаный диван перед столом, тоже заваленным барахлом помельче: шкатулками, сумочками, даже портфелями. Сам сел в кресло по другую сторону и испытующе вперил глаза в пришельца. Сыщик не отводил своих глаз, понимая, что от этого безмолвного поединка многое зависит.
Наконец хозяин спросил:
- С чего это ты, Тесак, собрался засвидетельствовать мне свое почтение?
- А к кому ж мне еще идти за советом на Лиговке? - решил рискованно начать Сила Поликарпович, заметив за занавеской и носильные вещи: значит, Мохнатый без соседских "раков" Куренка вряд ли обходился. - Много хорошего слыхивал о твоем разумении от Куренка, Фильки и их мастеров. Как говорится, хороший портной неделю пьет, а в час все справит.
Мохнатый засмеялся.
- А еще не вылезающие на свет белый пропойцы-"раки" любят приплести, что у ихнего брата зато мозолев не бывает - круглый год босыми аль в срезочках.
- Ну да, все мы, слава Богу, в одной упряжи катимся. А и как нам иначе без портных, серебряных дел мастеров и часовщиков, у которых каждая вещь от фартовых должна в одну минуту ломаться, распарываться и переделываться, принимая иной вид и форму.
- А еще ее надо евреям сбыть или отправить на ярмарки по городам; ох, хлопоты, - сочувственно соглашался Мохнатый с коллегой.
Затескин не остался в долгу, поддержав мнение товарища:
- Да когда это было? Я уж позабыл ту жизнь! Где теперь ярмарки? Разве что в Чеке? Но там они сами всем занимаются... А за советом, Мохнатый, я к тебе обычным в нашей промышленности. Вишь, на Москве "клюквенники" мне церковного товара немало отвалили, но сбывать там из-за той же Чеки не будешь. Эта банда кожаная тоже церквухи обдирает и на сторону продать норовит. Не терпит нашей конкуренции вплоть до расстрельного трибунала. Большие строгости и ограничения - новая столица! Вот и привез я "клюквенный" товарец сюда сдать гамузом.
- Понял, Тесак, - деланно зевнул Мохнатый, медленно почесал грудь в распахнутый ворот синей в узкую полосочку косоворотки.
В то же время соображал он, стоит ли докладывать об этом Гимназисту, который должен был сегодня сюда зайти, или самому взять товар для перекупки по дешевке у залетного: тот в чужом городе торговаться не будет.
Решил петроградец, что в любом случае надо сбить цену у приезжего и лениво продолжил:
- У нас чрезвычайка тоже не сахар, а к ней еще и уголовка, не чета вашенской на Москве. Да и не покупают ныне по России, а все норовят продать и чаще всего не в розницу, а поскорее гамузом вроде тебя. Гляди, как я завален, - он кивнул на окружающие залежи.
- Куда ж везти? - с тревогой спросил Затескин. - Не в Архангельск же? Там своего церковного вдосталь.
- Не тушуйся, темник, что-то придумаем.
В коридоре послышалось движение, приглушенные голоса.
- Побудь пока, - кинул Затескину Мохнатый и вышел из комнаты.
Это появился Гимназист, сразу направившийся в полюбившуюся ему спальню с кроватью под балдахином. Мохнатый вынужден был сообщить ему о госте и его деле.
- Слыхал я об этом Тесаке, - удивил Ленька Мохнатого осведомленностью. - Он троих у Куренка уложил голыми руками, а один из них пер на него с финарем. Веди-ка этого дядю и собери пожрать.
Сила Поликарпович, уже как знаменитый на Лиговке Тесак, был Мохнатым почтительно препровожден к Гимназисту на ужин. Они стали с Ленькой есть, выпивать, беседуя на отвлеченные темы.
Когда Леониду показалось, что гость запьянел, он поправил пенсне и перешел к главному:
- Что я за "деловой" и с кем "по музыке хожу", тебе, наверное, на Лиговке уже назвонили. Поэтому можешь ты понимать, что наши люди сами в заботах, кому бы товар сбыть по бросовым ценам. И потому как занимаемся мы аж эрмитажными эшелонами, а в последнее время взялись и за кодлы пассажиров на границе, товарец, какой ты привез, нам тоже попадается... Ты-то прибрал его у каких "клюквенников"? - неожиданно воткнул он вопрос, чтобы прощупать москвича.
Готовый к этому Затескин стал объяснять:
- У нас на Хитровке артель нищих берется за новые подхваты, потому как ей подавать ныне некому и нечего. Есть там и "страннички", те еще паломники, ходатаи по святым местам, а среди них готовые и на погромку пойти: Досифей Клюка, Митя-монах, Культяпый. У них осталась большая дружба с замоскворецкими, это с купчихами в основном. Купцы-то со своими семействами убежали иль едва не в погребах прячутся, но бабы прислуге и окружающим указали, чтоб "странникам" отказу ни в чем по-прежнему не было, хоть корку хлебушка дай. Вот Митя-монах, например, и наладился наводчиком для "клюквенников" по замоскворецким купецким домам, причем и тамошние богатые церкви для них присматривает.
Гимназист сразу разобрался что к чему:
- Это купечество попрятало добро свое, что увезти не успело да не смогло, а Митя тот места знает и указывает "деловым"?
- Именно так. Золотишко, драгоценности недолго было купцам рассовать по запазухам на дорогу, а все прочее-то куда? Иконы в дражайших ризах, паникадила роскошные и тому подобное? В купецких домах этого невпроворот, попрятали хозяева на скорую руку в подполы, в садах позарывали или в храмы поблизости отнесли в ризницы на сохранение. Вот Митя-монах по тем схоронкам-кладам с "клюквенниками" постарался да мне по старой памяти на сбыт предложил. Через него все шло, с самими фартовыми я, "ямник" опытный, никогда не вступаю в близкие отношения. Ты это, Леня, должен понимать.
Тот, оставшись удовлетворенным его объяснением, кивнул и завершил деловую часть встречи:
- Постараюсь тебе, Тесачок, помочь. Поговорю со своим верхним, а может, тебя кое с кем напрямую сведу. Есть на Петрограде и такие, что мечтают именно в наш товарец вложить свое "галье", - назвал он деньги одним из многочисленных воровских обозначений.
Затескин уловил, что Гимназист имеет в виду, наверное, Машку Гусарку, но проговорил невозмутимо:
- Это всегда так в любой жизни. Одним горе, другим нажива.
- На днях от меня найдут тебя у Куренка и позовут на встречу, - пообещал бандит.
+ + +
На следующий вечер в "Версале" в кабинет к Мари заглянул Мохнатый, болтавшийся по кабаре безбоязненно, так как знал, что половой Яшка ни его, ни Шпаклю и никого из фартовых никогда не закладывал.
Поздоровавшись, он спросил:
- Сможете, Маша, завтра к полуночи у меня в гостях снова быть?
- А Леня придет? - деловито осведомилась она.
- Леонид и зовет.
- Мерси, буду непременно.
В тот же вечер на Лиговке к Затескину в комнату зашел Ватошный, подмигнул и похвалил:
- Быстренько, Тесак, ты в дела влезаешь! Сегодня с хазы Кольки Мохнатого уже сообщают, что зван ты на завтра туда к полуночи.
- Спаси Бог, Филя, - с достоинством откликнулся сыщик, как раз собиравшийся молиться перед сном.
На другой вечер Орловский, Мари и Затескин, уединившись от Захарина в спальне резидента, проводили на Сергиевской последнее совещание перед новой сдачей карт в этом висте, может, и с "бочонками" от бандитов.
Ясно было, что Ленька решил познакомить Машу и Тесака, а возможно, свести их еще с какими-то выдающимися персонами в преступном мире.
- Уж не с самим ли Гаврилой? - предположил Затескин.
- Вас, Сила Поликарпович, Гимназист вполне может представить главарю после гибели в Москве Степки Куки, - согласился Орловский. - Эта история для гаврилок до сих пор, очевидно, непонятна.
- А вдруг они уже все узнали через своих людей на Хитровке и для расправы зовут сегодня Силу Поликарповича? - предположила худшее Мари.
Орловский резюмировал:
- Всякие сюрпризы могут быть заготовлены для вас обоих на "малине" Мохнатого. Поэтому необходимо сделать вылазку туда по всем правилам - я пойду третьим для вашего прикрытия. Хорошо бы еще и господина Захарина взять, но его самочувствие пока не в полном порядке. - Он достал из нагрудного кармана гимнастерки часы на цепочке, взглянул на них. - До полуночи осталось три часа. Я немедленно отправляюсь к притону Мохнатого и проведу его осмотр с улицы. Ожидайте, господа, меня обязательно здесь. Не появлюсь за час до полуночи, откладывайте визит к Мохнатому и пытайтесь выяснить причину моего отсутствия. Если же не обнаружу ничего подозрительного и не попаду там впросак, вернусь к одиннадцати и направимся туда вместе, мне останется на время вашей встречи продолжать наблюдение с улицы. Есть вопросы?
- Никак нет, - отрапортовал Затескин.
- С Богом, дорогой, - сказала Мари и перекрестила Виктора на дорогу.
Орловский надел шинель и фуражку, проверил свой кольт, сунул его в карман. Выйдя на улицу, поймал извозчика, который довез его до Николаевского вокзала.
Оттуда разведчик, благодаря подсказкам Затескина, не спеша, окрестными улочками, стал продвигаться к "хазе", оглядываясь, насколько это можно было при здешнем паршивом освещении.
Ничем особенным эти глухие кварталы не отличались: малолюдно, где-то буянили, у кого-то что-то отнимали, судя по крикам. Орловский же, не отвлекаясь на все это, ловил за каждым углом, на противоположных тротуарах как раз легкие передвижения, которые отличают опытного противника в слежке.
Ничего не насторожило резидента по пути до дыры в заборе, через которую попадал к "долушке" Затескин, и возле самого лаза. Орловский пробрался во двор, припадая к стенам дома, стал красться под окнами, заглядывая в них.
Свет едва пробивался через плотные шторы на окнах, половина из которых была закрыта ставнями. Ничего не удавалось рассмотреть внутри, но по звукам, просачивающимся на улицу, создавалось впечатление, что в квартире немного людей и что пребывают они в спокойном времяпрепровождении.
Орловскому оставалось занять во дворе наблюдательный пункт поскрытнее, чтобы взглянуть на тех, кто потянется на "малину" ближе к полуночи. Он, не особенно скрываясь, пересек двор, когда заметил, что у ворот со стороны улицы мелькнула чья-то тень. Разведчик мгновенно отпрянул за ближайший сарай, стал огибать его, чтобы неприметнее взглянуть на ворота с другой стороны.
Из плотно занавешенных окон этого молчаливого дома, второй этаж которого как будто вымер, едва пробивались скупые пятна света. Выручало мутное сияние луны, которое позволяло различать чернеющие кусты, кое-какие строения... Из-за напряжения у Орловского по старым контузиям стало рябить в глазах, он было решил, что тень человека ему почудилась, но вдруг явственно услыхал: кто-то споткнулся о жестянку, пробираясь вдоль стены сарая ему навстречу. Резидент мягко отскочил в сторону, чтобы пропустить мимо себя человека и рассмотреть его сзади.
Однако тот мгновенно замер и глухо приказал:
- Стой! У меня револьвер.
- У меня тоже, - откликнулся Орловский, уже держа кольт в руке.
Человек вдруг воскликнул:
- Бронислав Иваныч, неужто ты? Я ж Турков! Слава Богу, твой голос опознал-с, а то готов был стрелять.
Орловский теперь тоже узнал комиссара и спросил:
- Мирон Прохорович, ты чего здесь делаешь?
Тот подошел к нему, пряча револьвер, и парировал:
- То же, что, наверное, и ты, товарищ дорогой. За хазой Мохнатого приглядываешь? Молодец, "малина" его только-только новоселье справила-с, а ты тут как тут.
- Значит, и тебя интересует сей притон? - дружелюбно подхватил Орловский.
Про себя же подумал: "Это что за оказия? Не агенты, не филеры, не третьесортные какие-то ищейки, а два комиссара столкнулись лоб в лоб! Теперь, когда столь навязчиво Турков переходит мне дорогу, будем трижды с ним любезны и бдительны".
Оба комиссара слаженно проскользнули к воротам, потом на улицу, где, кивнув друг другу, быстро зашагали в разные стороны.
Орловский летел домой, чтобы отменить встречу Затескина и Мари у Мохнатого, благодаря Господа, что спас его самых дорогих помощников. Ведь Турков мог планировать облаву на "малину" в эту ночь.
Конец 3-й части. Окончание книги следует
ОБЩЕЕ ОГЛАВЛЕНИЕ>>>
|
|
| |
|
