В.Черкасов-Георгиевский. Роман "РУЛЕТКА ГОСПОДИНА ОРЛОВСКОГО". Часть II. ХИТРОВКА
Послано: Admin 14 Ноя, 2011 г. - 20:35
Литстраница
|
Глава четвертая
Утром Сила Поликарпович отсыпался в собственной квартире одного из домов на Елоховской площади.
Когда далеко за полдень сыщик проснулся, прислуживавшая ему с давних пор пожилая богомольная бобылка Глаша уже почистила верхнюю одежду барина и приготовила крахмальную сорочку к свежему костюму. Жил он, как когда-то и Смолин, с единственной этой прислугой, только черепахи не держал, потому что не уважал панцирных тварей, взять хотя бы особенно ему неприятных блох и тараканов, о чем Сила Поликарпович постоянно поминал в своем присловье.
Поднявшись с кровати, Затескин помолился на почерневшие, старинного письма иконы в углу спальни. Отодвинул занавеску на окне, глянув на широкий двор, давно не убираемый без дворника: посередине ржавел старый автомобиль, в грязи валялись металлические части выброшенной кровати.
Он со вздохом перекрестился на близкий купол Елоховского собора, укорив нынешних нарушителей жизни:
- Э-эх, закусай вас блохи с тараканами.
Потом Сила Поликарпович долго пил крепкий чай. Внимательно оглядел себя в зеркало, подбрил бакенбарды. Ближе к вечеру оделся, повязав неизменный шелковый галстук, надел серый макинтош с новым бордовым кашне и снова отбыл на Хитровку собирать у ищеек заказанные им давеча сведения.
+ + +
Встреченный им Аристарх Палестинский точно отрапортовал Затескину, что заядлый бильярдист Степка Кука торчит в трактире с бильярдным залом поблизости на Солянке. Сила Поликарпович поблагодарил агента, пожелал ему на будущее таких же успехов и двинулся на эту улицу.
Трактир на Солянке с матерыми мошенниками-бильярдистами Затескин хорошо знал. Он остановился перед входом в него и отметил лишь одно изменение уличного ландшафта: новую вывеску "Торгово-промышленный комитет" на доме поблизости. Толкнул дверь трактира, по-прежнему голосисто прозвонившую бубенчиком, и прошел через зал прямо в бильярдную с несколькими столами и толпой публики, наблюдающей за игрой, пьющей с официантских подносов, сидящей вдоль стен с сигарами в руках и просто слоняющейся туда-сюда.
Затескин разыскал Степу Куку по приметам, также подсказанным Палестинским, и, пристроившись за спинами зевак, с вниманием принялся разглядывать петроградского вора. Русоволосый, кудрявый, лет тридцати, Кука, сдвинув картуз на затылок, разгоряченный от водки и игры, а шары он гонял с утра, сидел в полосатом жилете поверх атласной розовой рубахи в кресле невдалеке от бильярда. Он отдыхал и покуривал папиросу, по-воровски держа ее огоньком к ладони. Несмотря на расслабленность, цепкими, прищуренными глазами Кука шарил по сторонам, прожигая насквозь каждого, будто ожидал нападения.
Присмотрелся Сила Поликарпович и к общей расстановке сил у этого бильярдного стола, на котором покуда играли незначительные персоны. Тут словно перед решительной атакой собрались самые отпетые проходимцы здешнего заведения. В разных точках, будто воронята, ждущие падали, толклись "припевалы": имеющие толику из выигрыша, помогающие игроку-"туманщику" усыпить бдительность обыгрываемого "стрюка". В их числе были первые помощники игрока - "музыканты", при необходимости запутывающие жертву в обстоятельствах игры. Весело крутил глазками-пуговками невдалеке ражий Сема-"полковник", получивший прозвище как главный распорядитель и постановщик этого спектакля. Он принимал ставки игроков и выплачивал доли выигрышей, отвечал за подачу выпивки к столу, умиротворял спорщиков, вышибал хулиганов и недовольных.
Сыщик размышлял, кого ж они собираются затянуть в игру и обчистить, не Степку же Куку, который наверняка знал подобные фокусы наизусть. Для этого стал Затескин отыскивать взглядом "барабанщиков": подступающих к кандидату в жертвы, чтобы по возможности узнать его расположение к игре, кредитоспособность, свойства характера и так далее.
"Барабанщик" Егорка Двухрядкин крутился около осанистого гражданина в военном френче, посиживающего невдалеке от Куки в таком же фигурном кресле для уважаемых гостей. Волосы гражданчика был аккуратно расчесаны, надменный взгляд суров, спина пряма, яловые сапоги начищены до блеска, одна нога картинно заложена на другую. Ни дать, ни взять - отдыхающий от строевой службы офицер Императорской армии.
Спектакль же, очевидно, рассчитанный именно на этого бывшего или нынешнего военного, начался. К столу величаво прошагал высочайшего класса игрок Костя Громобой, знаменитый также своей способностью "туманить". К нему вмиг кинулись "припевалы", приветствуя и уважительно называя Громобоя Константином Ивановичем.
С придыханием сообщил "барабанщик" Двухрядкин "стрюку"-военному:
- Константин Иванович Громкий пожаловали - крупнейший промышленник-с, имеет подряды с советским правительством, принят самим Лениным, помешан на бильярде.
Гигант Костя в распахнутом пиджаке поверх белоснежной сорочки ослабил узел галстука в горошек и поймал за ухо якобы пытавшегося прошмыгнуть мимо маркера Сильвестра, вскричав:
- Ах ты, мерзавец! Порядочно же вчера меня наказал! Отчего сразу не заявил, что ты маркер?
Сильвестр заверещал, извиваясь ужом:
- Помилуйте, товарищ Громкий! Пол-Москвы знает, что я от биллиарда живу.
Громобой брезгливо отпустил его ухо, достал платок и вытер пальцы.
Рядом с ним вырос один из "припевал" и попросил смиренно:
- Сыграйте, пожалуйста, со мной.
Костя воззрился на него.
- Ты не маркер ли? Гляди, я люблю играть для удовольствия, не для интереса.
- Какой маркер, Константин Иваныч? Я из торговцев, да лопнуло дело под новой властью. Бедствую, хоть бы выиграть у вас на расходы, у добряка.
Стол "как раз" освободился, взялись они между собой играть. Костя мазал, его шары даже прыгали за борт. "Припевала" лихо выигрывал у него партию за партией, Громобой удивлялся его искусству. При расчете Сема-"полковник" держался поближе к военному, чтобы тот видел, как он обсчитывает товарища Громкого. У глотающего же рюмку за рюмкой водки Кости деньги между тем как бы случайно выпадали из карманов, когда он доставал портсигар.
Наконец военный вмешался:
- Эй, уважаемый, - окрикнул Сему-"полковника", - вы уверены, что правильно сдачу даете Константину Ивановичу?
- А что? - жалко улыбнулся Сема. - Неужели ошибся?
Костя широко повел рукой, "туманя":
- Мне защитников не надо! Я от игры желаю получать одно удовольствие.
Его противник-"припевала" вмиг исчез, жался у стены и "разоблаченный" Сема.
Костя оглянулся и спросил:
- Кто желает со мной по совести сыграть?
Вызвался другой "припевала-музыкант" Антип. Костя ему предложил условие, что ежели сам проиграет, то Антип на выигранное угощает всю публику, а если выиграет, Антип полезет под бильярд. И Антип выиграл несколько раз кряду, из-за чего на деньги Громобоя-Громкого артельно выпили все вокруг стола, в том числе и военный.
Потом уставший Костя сел в услужливо поданное кресло рядом с военным и попросил Сему-"полковника" подать им на пару хорошего вина, от чего сочувствующий ему "стрюк"-военный не отказался. При распитии Громобой рассказывал тому неприятные с ним истории. Про то, как в Ростове его тоже маркер обыграл, про то, что почему-то постоянно попадает на игроков со "смертельной левой"...
Подвыпивший военный совсем уже неосторожно заметил:
- А я, как и большинство, правша.
- Так давайте же сыграем просто так, для знакомства! - воскликнул Громобой. - Если вам будет угодно, то на хороший ужин.
Военный согласился. Костя проиграл ему несколько партий, горячась, что не везет ему и с правшой. Предложил в сердцах военному сразиться на деньги, тот согласился.
После этого Затескин до глубокого вечера наблюдал классику "тумана". Сначала Костя по-прежнему проигрывал, потом вдруг начал выигрывать, резко повышая ставки.
Раздосадованный военный кричал крутящемуся рядом с ним Антипу-"музыканту":
- Каким же манером он у меня выигрывает, когда я играю лучше его?
Подскочивший к ним "барабанщик" Двухрядкин вместе с Антипом стали втолковывать будто все дело в том, что военный "подставляет товарищу Громкому желтый шар", иначе б выигрывал. Военный попробовал "не подставлять", но в результате к полуночи оказался обыгранным на имеющиеся наличные. Под занавес он потряс присутствующих тем, что когда купюры у него все вышли, расплатился с истинно офицерским шиком царскими золотыми червонцами.
Самое интересное для Затескина началось, когда над обчищенным "стрюком" неожиданно взял покровительство Степа Кука, являвшийся в продолжении спектакля "туманщиков" внимательным зрителем.
Он накинул поддевку, поправил картуз, обнял военного за плечи, проговорив:
- Пойдем, дружок, выпьем на мои в трактире. Я тебе всю масть разложу.
Удрученный военный поплелся с ним, Сила Поликарпович - им вслед. В трактирном зале он сел к соседнему столу за их спинами и слышал весь последующий разговор.
Заказав водки и закусить, Кука продолжил про местную биллиардную "масть":
- Обыграли тебя с "туманом", друг. Противник твой киксовал! Он и не товарищ Громкий никакой, а Костька по кликухе Громобой, мастер игры.
Военный покраснел от негодования.
- Что вы такое говорите! Его разные люди Громким называли.
- Одна шайка! То все "припевалы", артельные по "туману" людишки были. Не веришь? Митроха! - позвал Кука официанта.
Тот подскочил, Степа распорядился:
- Кликни-ка мне Антипа-"музыканта" и Двухрядкина-"барабанщика". И скажи, что питерский Кука их зовет, - грозно заключил он.
Вскоре из бильярдной понуро к их столу подошли Антип и Двухрядкин. Ни в какую б они на это не согласились, коли б не Кука приказал, который вчера по обыкновению гаврилок задушил накинутой удавкой в близлежащем на Хитровке "Пересыльном" вора из Вологды за единственное оскорбительное в свой адрес слово.
- Садитесь, - показал Кука на стулья за своим столом и налил им водки. - Выпейте, ребята, с нами.
Они вчетвером выпили.
Степка, лихорадочно сверкнув шальными глазами, спросил:
- Как вашего Кинстинтина Ивановича кличут и чем он занимается?
Сивобородый Антип и худой, кадыкастый Двухрядкин переглянулись, но не издали ни звука.
Кука уперся глазами в нервного Двухрядкина:
- Ну!
Тот с трудом сглотнул слюну, скосил глаза и едва ли не прошептал:
- Костя Громобой.
- Как-как? Не дослышываю, - повысил голос Кука.
Двухрядкин сплюнул и выпалил:
- Костя Громобой, игрок и "туманщик"!
Теперь лицо военного побледнело, а потом пошло пятнами, точь-в-точь кляксы красных чернил.
- То-то, - милостиво произнес Степка и налил "припевалам" еще по одной.
Они выпили, и более степенный, с бородой лопатой Антип стал объяснять, чтобы хоть как-то успокоить военного:
- Вы поймите-с, господин хороший, бильярдные игроки, взять хоть бы и Громобоя, большие труженики. Работают они не для себя собственно, а для целой толпы таких, как мы с Двухрядкиным, и для выгоды содержателей бильярдов. А те помимо барыша, получаемого от продажи напитков, пользуются еще половиной выигрыша. И лишь остальное делится уже между игроками на несколько долей.
"Барабанщик" Двухрядкин, привыкший работать артельно, хоть в ту, хоть в другую сторону, сочувственно подхватил:
- Чтоб мне сдохнуть, ежели Антип неправду сказал! Я добавлю, господин товарищ, что многие из игроков не имеют постоянных фатер и проживают прямо в бильярдных. Да и то нередко их оттудова гонят в шею! Отдохнут игроки кое-как и опять бегут по Москве с одного краю на другой игру искать. Иной раз они совершенно пустые, ну рази что выпивши бывают всегда.
Кука сплюнул в сторону и скомандовал:
- Хватит куликать, а то мы заплачем! Наливайте, пейте и мотайте отсюдова. Костю успокойте: я у вас правду пытал не для того, чтобы из него аль Семы-"полковника" душу вынать. Просто просвещаю этого человека. Пользуйтесь, как краснопузые говорят, награбленным!
Двухрядкин стремительно плеснул себе и Антипу из штофа в рюмки, "припевалы" дружно их опрокинули и исчезли с хоровым заклинанием:
- Прости-ите великодушно!
Военный потер ладонями лицо, приходя в себя, и спросил:
- Кто это тут полковник?
- А тот, кому деньги ты ставил. Сема такой же полковник, как я председатель Совнаркома. Одна шайка. - Кука прищурился и перешел к тому, зачем затащил сюда военного: - Жалко, должно быть, что "рыжики"-то проставил?
- Что?
- Да "рыжики" - так царские золотые десятирублевики еще называют.
И так сильно нетрезвый военный налил себе водки прямо в фужер для лимонада, выпил.
Он рассеянно цапнул, надкусил грушу из вазы и заявил:
- Сколько надо их, столько сделаем.
У Степки уважительно вытянулась круглая морда. Вор решил, что тот проболтался о своих занятиях фальшивой монетой, и для проверки уточнил:
- А стоит ли "рыжевьем" заниматься, коли краснюки останутся править Россией?
Военный скривился и пояснил:
- Я это в том смысле, что имею кое-какие доходы, и сегодняшний проигрыш для меня пустяк.
Кука воодушевился, и, еще подливая масла в огонь, обратился к собеседнику с словами:
- Сразу видать обеспеченного человека! Нынче не часто эдакого встретишь.
- Да-с, - кивнул военный, - былые богачи нынче в Париже или на Дону. Но есть ведь возможность и сегодня делать состояния, - высокомерно уставился он на источающего дружелюбие Куку.
Тот пошел напрямую:
- Мил-друг ты мой, да я такого господина на Москве и ищу, чтобы отменный товарец предложить! Не желаешь ли приобрести царскую вещь?
- Вещь? - переспросил военный. - За царскую любую вещь на руках нынче только и проживешь, что до ближайшей стенки. Я, уважаемый, предпочитаю деньги вкладывать в единственно теперь подходящую императорскую вещь - в "рыжики", как ты говоришь.
- Истинно речь ведешь. Да у меня для вклада средств получше "рыжиков" товары имеются! Глянь-ка аккуратно.
Затескин неприметно повернул голову в сторону говорящих и напрягся, готовясь на секунду приподняться, когда Степка покажет свои сокровища. Потом по сдавленному "ах!" военного Сила Поликарпович понял, что пора, и привстал, вытягивая шею. Сыщик успел за короткий миг увидеть сверкание драгоценностей, которые были запечатлены у него на фотографиях.
Военный заговорил едва ли не дрожащим голосом:
- Чудо какие вещи! Сережки беру! Есть у меня для них дамочка, она после такого подарка голову окончательно потеряет.
Кука, убрав драгоценности в платке за голенище сапога, усмехнулся.
- Из-за них сама Екатерина Великая чувств лишилась, когда Потемкин ей преподнес изумрудищи-то.
- Неужели они от Екатерины Великой?
Степка сплюнул в сторону.
- А вы полюбопытствуйте в альбомах Эрмитажа. Они там обязательно указаны.
- Во-он что, - протянул военный, поняв, откуда у молодца такая ценность.
Кука с жаром произнес:
- Ну да, вещь хош реквизированная, хош ее назови - эксприированная! А что? Краснюки все одно такое добро из дворцов растащили, а ныне ладят за границу сплавлять. Пущай хоть свои попользуются.
- В таком случае цена этих серег должна быть неполная. Сразу скидывай вполовину.
Вор расхохотался.
- Эх, неглупый ты господин! Знамо дело, скощу я против истинной их бесценной стоимости-то. Только одно тебе наперед условие - рассчитаешься одними "рыжиками". Идет? Хватит их у тебя?
- Вполне, любезный, - успокоил его военный. - Давай пройдем ко мне.
Степка рассчитался за выпитое-съеденное. Они оделись в гардеробе и вышли на улицу. За ними на глухую Солянку выскользнул Затескин.
Сыщик переживал, что ехать до пристанища военного им с Кукой, чего доброго, придется на моторе или извозчике, тогда он может упустить парочку из-за темноты и вымирающего на ночь города - улицы становились пустынными, и его могли легко заметить. Но сотоварищи двинулись к Старой площади и, не доходя, свернули в переулок, юркнув во двор. Там был двухэтажный дом, в подъезд которого протопали дружки и поднялись наверх. Вскоре на втором этаже загорелись окна, видимо, в квартире военного.
Кука пробыл там не очень долго. Когда он бодро вышел во двор, то поднял воротник полупальто, поправил лихо заломленный картуз и, напевая, двинулся назад к Хитровке.
Сила Поликарпович остался, так как Степка на территории у Яузы не мог затеряться. Затескину требовалось прежде всего убедиться, что покупатель екатерининских серег у головореза Куки остался после сделки жив. И вскоре он увидел двигающуюся фигуру военного на фоне освещенного окна.
После этого сыщик прошел в подъезд, поднялся к нужной ему квартире и рассмотрел ее номер. Вернувшись во двор, выйдя в переулок, Сила Поликарпович под скупо горящим фонарем записал в блокнот также номер дома, название переулка и все, что положено розыскным по инструкции, недавно цитированной им Орловскому. Только после этого с чувством отлично отработанной ночи господин Затескин устремился на родную Елоховскую площадь.
|
|
| |
|
