В.Г.Черкасов-Георгиевский. Книга «Генерал П.Н.Врангель». Часть десятая - финальная (1924 -- 1928). "БОЖЕ, СПАСИ АРМИЮ!"
Послано: Admin 11 Июл, 2011 г. - 12:12
Белое Дело
|
Генерал Врангель в кругу друзей во время встречи в замке Зеон. Сидят (слева направо): Елена Георгиевна Трибинская (урожденная герцогиня Лейхтенбергская), барон Петр Николаевич Врангель (1878–1928), Аркадий Константинович Трибинский. Стоят: герцогиня Ольга Николаевна Лейхтенбергская, Николай Михайлович Котляревский (секретарь ген. Врангеля), Наталья Николаевна Ильина, Сергей Алексеевич Соколов-Кречетов (директор издательства «Медный Всадник»), Иван Александрович Ильин, Алексей Александрович фон Лампе (1885–1967). 2 июля 1926 года
+ + +
В последний -- 1928 -- год своей жизни генерал Врангель провозглашал:
"Белая борьба -- это честное возмущение русского человека против наглого насилия над всем для него святым: Верой, Родиной, вековыми устоями государства, семьи.
Белая борьба -- это доказательство, что для сотен тысяч русских людей честь дороже жизни, смерть лучше рабства.
Белая борьба -- это обретение цели жизни для тех, кто, потеряв Родину, семью, достояние, не утратил веры в Россию.
Белая борьба -- это воспитание десятков тысяч юношей -- сынов будущей России -- в сознании долга перед Родиной.
Белая борьба -- это спасение Европы от красного ига, искупление предательства Брест-Литовска.
Не вычеркнуть из русской истории темных страниц настоящей смуты. Не вычеркнуть и светлых -- Белой борьбы".
На десятилетие кончины Белого барона ближайший соратник генерала Врангеля, выдающийся мыслитель Русского Зарубежья И. А. Ильин сказал:
"Чем же он был для нас? Неисчерпаемым источником веры, силы и уважения к самим себе… Что мы осязали в нем, что видели? Законченное совестное благородство. Мужественную, неистощимую волю. Дальнозоркую, утонченную интуицию… И Россия никогда не забудет ни его имени, ни его доблести, ни его идеи".
Вот слова генерала А. А. фон Лампе на 25-летие кончины Петра Николаевича уже в 1953 году:
"Русская эмиграция никогда не была "счастливой", да и сам факт пребывания в изгнании исключает всякий вопрос о счастье. Но у белой русской эмиграции при жизни генерала Врангеля был ее Д р у г, ее Г е р о й. В генерале Врангеле сама Б е л а я И д е я нашла свое воплощение, он как бы олицетворял ее".
Господи, сколь "просто" по молодости было в 1914 году ротмистру Его Императорского Величества Лейб-Гвардии Конного полка Петру Врангелю вести свой эскадрон на германскую картечь в его "Георгиевской" атаке… Но и 20 апреля 1928 года, за пять дней до неминуемой, неслучайной теперь смерти генерал Ее Величества Белой Гвардии Петр Николаевич фон Врангель с той же неколебимостью диктовал своему секретарю Н. М. Котляревскому, дочь которого графиня М. Н. Апраксина рассказывала мне об этом подробно.
Белый барон диктовал свой последний приказ, который потом будет разослан на места в изложении и за подписью генерал-лейтенанта А. П. Архангельского. Посвятил его Петр Николаевич отстаиванию идейных заветов. Это вызвала переписка между генералом А. И. Деникиным и собеседником под обозначением "Красный Офицер", публиковавшаяся в эмигрантской газете "Возрождение", где Деникин с некой "патриотической" позиции оправдывал службу военспецов в Красной Армии.
"Приказ 86
Брюссель
В печати в последнее время появилась переписка между Красным Офицером и генералом Деникиным и ряд статей, вызванных этой перепиской.
Главнокомандующий относится самым несочувственным образом к опубликованию этой переписки.
Прекрасно понимая, что значительная часть офицеров, находящихся в Советской России, не имела возможности, по тем или иным причинам, принять участие в "белой борьбе", Главнокомандующий не считает возможным бросить им за это упрек и отдает должное их страданиям под игом большевистской власти. Но вместе с тем Генерал Врангель находит, что сношения с представителями Армии, верно служащей власти, поработившей нашу Родину и удушающей Русский Народ, недопустимо и напоминает "братание" на фронте, которое наблюдалось в ужасные дни 1917 года.
Опубликование упомянутой переписки вредно еще и потому, что в конечном результате она может посеять в умах сомнение в значении и смысле "белой борьбы".
Главнокомандующий считает, что "белая борьба" -- это единственная светлая страница на мрачном фоне Российской смуты, страница, которой участники "белой борьбы" по праву могут гордиться и признания морального значения коей обязаны требовать от всех.
Значение "белой борьбы", сохранившей честь Национальной России, никогда не умрет.
Что касается вопроса о том, кому в будущей России будет принадлежать первое место, то Генерал Врангель находит даже поднимать его недостойным.
Вопрос этот у участников "белой борьбы" никогда не возникал, и когда офицеры, не исключая и старых генералов, шли в бой с поработителями Родины с винтовкой в руках рядовыми бойцами, никто из них не думал о том, какие места они займут в будущем -- их одушевляла, как одушевляет и ныне, одна мысль -- об освобождении России.
Не может быть места для этого вопроса и после падения большевиков. Когда падет ненавистная власть, поработившая ныне нашу Родину, и воскреснет Национальная Россия, то для каждого будет величайшим счастьем отдать Ей все свои силы, как бы ни был скромен предоставленный каждому удел.
К этому бескорыстному служению Родине мы, по мнению Главнокомандующего, и должны теперь все готовиться".
После прощальной исповеди и причастия Святых Тайн генерал Врангель сказал его духовнику протоиерею отцу Василию Виноградову:
-- Я готов служить в освобожденной России хотя бы простым солдатом.
Умирая 25 апреля 1928 года в девятом часу утра, Петр Николаевич произнес:
-- Я слышу благовест… Боже, спаси Армию.
+ + +
Узнав о кончине Главнокомандующего, один офицер Русской Армии написал в своей предсмертной записке:
"Для меня его смерть означает конец всего, надежды вернуться в Россию больше нет".
Потом он застрелился.
Осенью 1929 года из временного захоронения в Бельгии на кладбище в Юккль-Кальвет останки П. Н. Врангеля, как он завещал, были перевезены и захоронены 6 октября под сводами выстроенного белыми бойцами православного храма во имя Святой Троицы в Белграде, где стояли 156 знамен Русской Армии Главнокомандующего генерала Врангеля. Хранится прах Белого барона там и поныне. Когда натовские летчики бомбили Белград в 1990-х годах, их бомбы и ракеты рушили многое окрест этой церкви, но ни одна не "посмела" тронуть ее внутренних покоев.
Младший сын Петра Николаевича А. П. Врангель в "Доверии воспоминаний" рассказывает:
"Югославский король Александр, получивший образование в России, большой поклонник Врангеля, приказал устроить государственные похороны… Тогда был создан фонд, большую часть средств в который пожертвовали военнослужащие Русской армии и русская эмиграция. Казаки, добывавшие уголь во Франции и валившие лес в горных долинах Болгарии, посылали заработанные тяжким трудом деньги. Вот письмо, написанное на клочке бумаге, посланное из заброшенной деревни в Арденнах:
"Я, донской казак, посылаю 5 франков на похороны моего главнокомандующего генерала Врангеля".
28 сентября 1929 г. гроб с телом генерала Врангеля был отправлен из Брюсселя в специальном вагоне "Восточным экспрессом"…
Бывшие военнослужащие Русской армии съехались со всего света. Некоторые были в старых мундирах, другие -- в форме, сшитой специально для этого случая…
Поезд на белградском вокзале встречали министр обороны Югославии генерал Хаджич и старшие офицеры Русской армии. Они вынесли гроб и положили его на лафет, установленный на привокзальной площади. Два самолета югославской армии, пилотируемые русскими летчиками, кружили над площадью и разбрасывали цветы. Процессия направилась по улицам Белграда к русской церкви. Впереди шел мальчик с крестом, за ним -- унтер-офицер с российским флагом, рядом -- офицеры, несшие награды Врангеля; затем -- венки, первый, от короля Александра, несли югославские солдаты. В знак уважения к Русской армии ее представители шли впереди югославских военных. Лошадь Врангеля вели два Георгиевских кавалера -- казачий урядник и гвардейский унтер-офицер.
За гробом шла семья Врангеля, за ней -- члены югославского правительства и дипломаты стран, правительства которых сочли своим долгом отдать дань уважения памяти Врангеля, среди них -- американский министр Принс с женой. В похоронах приняли участие 363 различные делегации, возложено было более двухсот венков, среди них и букетик засохших цветов, тайком переправленный из России. Когда казаки опускали гроб в могилу, воздух дрожал от оружейного и артиллерийского салюта.
Митрополит Антоний (Первоиерарх Русской Православной Церкви Заграницей. -- В. Ч.-Г) сказал об этой церемонии:
"Похоронами, которые пышностью превзошли даже погребение Царственных особ, Господь увенчал его славный путь, воздав ему то, чего лишен он был в земной жизни. Его уделом были не триумфы, а тяжкий труд и разочарования, зато его похороны из проводов в последний путь превратились в победный марш".
31 декабря 2002 года, когда я писал эти завершающие страницы о жизни и смерти Белого барона, из Брюсселя по электронной почте мне вдруг пришли стихи от члена РПЦЗ(В), о котором я знаю только, что он мой ровесник, как и я православный монархист, зовут его тоже Владимир, а родом из старинной русской фамилии.
Ни о чем более точном, святом и в моей биографии, как образы присланных стихов литератора и мыслителя Русского Зарубежья, воевавшего офицером на фронтах Первой мировой войны и в Белой армии Ю. П. Миролюбова (1892 -- 1970), я не могу мечтать для завершения этой книги:
Пишу расстрелянною кровью,
болею жалостью за всех,
за тех, кого люблю любовью,
прощающей и смертный грех!
За тех, кому не видеть света,
кому в траве худой лежать,
кому приснилась на рассвете
благословляющая мать!
Уходят души белым роем,
летят в лазурь, в страну без слез.
Поклон немеркнущим героям!
Да примет в руки их Христос!
Мы, пережившие, узнаем
когда-то все их имена,
и над горящим нынче краем
взойдут пшеницей семена!
КОНЕЦ КНИГИ
|
|
| |
|
