В.Г.Черкасов-Георгиевский. Книга «Генерал П.Н.Врангель». Часть десятая - финальная (1924 -- 1928). "БОЖЕ, СПАСИ АРМИЮ!"
Послано: Admin 11 Июл, 2011 г. - 12:12
Белое Дело
|
ИЗ ПИСЬМА
ГЕНЕРАЛА А. А. ФОН ЛАМПЕ БАРОНЕССЕ М. Д. ВРАНГЕЛЬ
"21 августа 1928 г., Берлин
<…> Что касается до второго экземпляра, то Н. М. писал мне о выраженной Петром Николаевичем воле уничтожить и второй экземпляр, и манускрипт, находящийся у меня. Воле Петра Николаевича, конечно, надо покориться, и я в е р н у манускрипт, как меня о том просил Котляревский, но будь я на месте Н. М. -- я в свое время протестовал бы против такого решения Петра Николаевича -- он недооценивал с в о е г о исторического значения -- е г о манускрипты обязательно должны были бы храниться в е г о архиве, в подлиннике. Когда будут и з у ч а т ь его записки, то будет важно установить, что он сам вычеркнул... Котляревский писал мне, что о б а манускрипта будут уничтожены, но что ч а с т ь вычеркнутого, т о ч н о указанная Петром Николаевичем, будет сохранена. Поэтому я в своем предисловии и употребил [В предисловии.] выражения: "существовал второй (экземпляр)", "экземпляр этот хранился в личном…", -- так как это соответствует действительности, а писать о предположенном уничтожении я не хотел".
ИЗ ДНЕВНИКА
ГЕНЕРАЛА А. А. ФОН ЛАМПЕ
"20 августа -- 12 сентября, Берлин
Пропуск в дневнике по своим размерам почти небывалый… Идет оживленная работа по окончанию шестой книги и это одна из причин, почему я не брался за дневник. Сейчас книга закончена, печатается и на этой неделе должна выйти из печати. Исполняется задача, возложенная на меня заветом покойного Петра Николаевича. Выполнил ее как мог… Не могу не отметить, что решительно все, кто получил книгу, благодарил меня и высказывался о ней в самой лестной форме. Одна только Ольга Михайловна Врангель, которой я послал и м е н н ы е экземпляры, не только ей, но и всем четырем детям, н и ч е г о мне не ответила. Если к этому добавить, что я не получил также ответа и на мою просьбу, направленную через Котляревского, о том, чтобы мне дали на память о ПН хоть что-нибудь, то можно задуматься… Не понимаю, в чем дело!!"
ИЗ ПИСЬМА
ГЕНЕРАЛА А. А. ФОН ЛАМПЕ ГЕНЕРАЛУ А. П. АРХАНГЕЛЬСКОМУ
"16 сентября 1928 г.
<…> На днях выйдет книга VI…
<…> Должен Вам честно сказать, что, заканчивая дело по изданию "Записок" главнокомандующего, я чувствую громадное моральное удовлетворение. Конечно, нужно было бы сделать лучше, но далеко не все доступно. Во всяком случае, дело сделано и записки вышли в свет!! Завет Петра Николаевича исполнен! Но какие с... все состоятельные эмигранты -- в с е в один голос говорили мне о ценности записок и н и о д и н не пришел на помощь материально! <…>"
ИЗ ДНЕВНИКА А. А. ФОН ЛАМПЕ
1, 2 октября 1928 г., Берлин
В ответ от старой баронессы Врангель, которой послал вторую книгу "Записок" ПНВ и предупредил о "сюрпризе", заключавшемся в издании мною рисунка речи к войскам в Севастополе… получил ответ, что она не поняла, в чем "сюрприз", но тут же пишет об исключительной безвкусице и бездарности этого рисунка… Вот так обрадовал мамашеньку!!"
ПИСЬМО
БАРОНЕССЫ О. М. ВРАНГЕЛЬ ГЕНЕРАЛУ А. А. ФОН ЛАМПЕ
"[Ранее 14 октября 1928 г.]
Дорогой Алексей Александрович.
От лица детей и своего сердечно благодарю за пять именных экземпляров. От души благодарю Вас также за Ваше письмо. Я не могу Вам сказать, как горячо я тронута Вашим любовным отношением к изданию "Записок", потому что действительно чувствуется Ваша любовь. Издано прекрасно <…>
Ольга Врангель".
ПРОТОКОЛ
О СОЖЖЕНИИ ДВУХ ПОЛНЫХ МАШИНОПИСНЫХ ЭКЗЕМПЛЯРОВ
"ЗАПИСОК" ГЕНЕРАЛА П. Н. ВРАНГЕЛЯ
"Протокол
Генерал барон Петр Николаевич Врангель отдал предсмертное распоряжение сжечь оба экземпляра подлинника его "Записок (Ноябрь 1916 г. - ноябрь 1920 г.)", напечатанных на пишущей машинке, после того, как эти "Записки" появятся в печати в "Белом деле", за исключением лишь одного экземпляра Главы четвертой Части первой "Записок" -- "Крамола на Кубани", где имеются разговоры по прямому проводу между генералом бароном Врангелем, генералом Покровским, генералом Науменко, полковником Колтышевым и телеграммы, не напечатанные, согласно распоряжению генерала барона Врангеля, в "Белом деле" с целью сокращения размера "Записок".
В виду того, что "Записки" без каких бы то ни было изменений и сокращений подлинника уже изданы -- напечатаны в пятом и шестом сборниках "Белого дела", -- сего 31 октября 1928 года оба экземпляра подлинника "Записок" нами сожжены, за исключением:
I. Одного экземпляра подлинника Главы четвертой Части первой "Крамола на Кубани".
II. Нижеследующих страниц одного из экземпляров подлинника, кои издатель "Белого дела" генерал Алексей Александрович фон Лампе сохранил для архива "Белого дела":
Части I-ой:
1) первых двух заглавных страниц 1-ой части;
2) главы 1-ой "Смута и развал армии" - одной последней страницы - 145-ой;
3) главы 2-ой "Освобождение Северного Кавказа" - одной последней страницы - 106-ой;
4) главы 3-ей "На Москву" - одной последней страницы - 106-ой;
5) главы 4-ой "Крамола на Кубани" - одной последней страницы - 80-ой (66-ой);
6) главы 5-ой "Развал" - двух последних страниц - 135 и 136-ой.
Части II-ой - "Последняя пядь родной земли":
П) главы 4-ой "Перед наступлением" - одной последней страницы - 190-ой (181-ой);
Р) главы 5-ой "Вперед" - одной последней страницы - 37-ой;
П) главы 6-ой "В Северной Таврии" - одной последней страницы - 119-ой,
А) главы 7-ой "На Кубань" - одной последней страницы - 109-ой;
В) главы 8-ой "Все на Врангеля" - одной последней страницы - 63-ей;
Г) главы 9-ой "За Днепром" - одной последней страницы - 52 (50);
А) главы 10-ой "Последняя ставка" - двух страниц - 24-ой и 32-ой.
Баронесса Врангель
Николай Котляревский
А. Архангельский
31 октября 1928 года
Брюссель
Протокол сей составлен в четырех экземплярах, которые передаются на хранение баронессе Ольге Михайловне Врангель, генералу Алексею Петровичу Архангельскому, Николаю Михайловичу Котляревскому и генералу Алексею Александровичу фон Лампе".
Что ж, по этой переписке и свидетельствам, документам есть возможность всецело убедиться, что Белый барон Петр Николаевич Врангель явился несомненно ПОСЛЕДНИМ РЫЦАРЕМ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ. Он последним российским джентльменом ХХ века сделал то, на что не пошел в своих "Очерках Русской Смуты" уязвленный давним противостоянием с Врангелем сын бывшего крестьянина и швеи Деникин, на что никогда не решаются второстепенные политические и общественные деятели, не говоря уже о мелких во всех отношениях мемуаристах. Его сиятельство барон фон Врангель уничтожил все, что неосторожно, без православно заповеданной любви к ближним вылетело из-под его пера. На такое когда-то оказался способен лишь единственный великий русский писатель Н. В. Гоголь, уничтоживший по таким же причинам плоды своей гордыни, какие "вылетели" в его втором томе "Мертвых душ". Поэтому генерал П. Н. Врангель не только великий военачальник, а и великая человеческая личность.
В своей книге "Генерал Деникин" я, сравнивая мемуары Антона Ивановича и Петра Николаевича, в духе редакторской придирчивости фон Лампе так же отмечал, что:
"Генерал Врангель… "засушил" изложение… Аристократический полководец Врангель "изваял" "Записки", еще раз гордо блеснув на прощание своей баронской "шведской сталью".
Теперь, подробнее изучив этот вопрос, я не вполне так думаю. Не в "гордости", гордыне было дело. "Блеснул" Петр Николаевич всем нам на память и "шведским" рыцарством, и русской Христовостью. Удаляя наиболее "переживательную" восьмую часть текста о Государе и Деникине, "засушил" Врангель, очевидно, и сознательно, чтобы потомкам больше остались не эмоции, а сущность вещей, граненая генеральской чеканностью.
+ + +
Мать Петра Николаевича баронесса М. Д. Врангель, присутствовавшая у смертного одра сына, писала:
"Тридцать восемь суток сплошного мученичества!.. Его силы пожирала 40-градусная температура... Он метался, отдавал приказания, порывался вставать. Призывал секретаря, делал распоряжения до мельчайших подробностей".
Весьма странна была такая смерть полного сил 49-летнего генерала. На следующий день после ее парижские газеты писали: "Циркулируют упорные слухи о том, что генерал Врангель был отравлен". Упоминали якобы Петр Николаевич "еще недавно говорил одному из своих друзей, что ему следовало бы предпринять крайние меры предосторожности в отношении своего питания, так как он опасается отравления".
Диагноз же состояния умирающего Врангеля в устах его давнего соратника по антибольшевистской борьбе, профессора медицины И. П. Алексинского, трижды приезжавшего из Парижа, чтобы осмотреть больного, звучал так:
"Была какая-то тяжелая инфекция (грипп?), пробудившая скрытый туберкулез в верхушке левого легкого".
В то же время семья Врангелей, особенно после похищений и убийств генералов Кутепова и Миллера агентурой ОГПУ, стала убежденной, что "интенсивный туберкулез" у Петра Николаевича был искусственно вызван, явился результатом отравления чекистами. Об этом в 1991-- 1992 годах рассказывали в российской прессе двое старших из четверых тогда живых детей барона -- Елена Петровна фон Врангель-Мейндорф и Петр Петрович фон Врангель.
Им вторят младшие. Алексей Петрович фон Врангель в своей книге "Доверие воспоминаний" отмечает:
"Не менее пятидесяти газет от Бельгии до Аргентины расценили ее (внезапную болезнь. -- В. Ч.-Г.), и не без оснований, как отравление. То, что вначале приняли за простуду, оказалось странной болезнью со скачущей температурой".
Наталия Петровна Врангель-Базилевская летом 2002 г. утверждала:
"Подозрения на убийство начались, когда украли Кутепова, занявшего место отца в Русском Воинском Союзе, затем -- Миллера, который Кутепова заменил. То есть одного за другим уничтожали, но первым был мой отец. Кутепова и Миллера уже охраняли, и то они (ОГПУ -- В. Ч.-Г.) умудрились… А у отца моего не было охраны, потому что думали, его никто не будет трогать".
Что же с этой точки зрения произошло?
У Петра Николаевича был денщик, вестовой Яков Юдихин, который никогда ни словом не упоминал о каком-либо своем брате. И вдруг в их брюссельском доме появляется этот "брат" и представляется матросом с советского торгового судна, прибывшего в Антверпен. Приехал, мол, оттуда на денек в Брюссель проведать брата Яшу, который это подтвердил. Прожил гость в доме генерала сутки, больше отсутствуя где-то без Яши Юдихина. Уехал, а на следующий день П. Н. Врангель смертельно заболел.
Сначала у барона была высокая температура, ее очень трудно было сбить, и думали, что это осложнение после недавнего гриппа. Лишь через полторы недели консилиум врачей вдруг обнаружил во врангелевском организме огромное количество туберкулезных палочек.
После убийств с применением яда по линии КГБ диссидентов за рубежом в период после Второй мировой войны; публикации журналистских материалов о спецлаборатории, разрабатывавшей "алхимию" таких расправ в недрах московской Лубянки; наконец, после откровений типа воспоминаний генерал-лейтенанта НКВД П. А. Судоплатова ("Спецоперации.Лубянка и Кремль. 1930 -- 1950 годы". М., "Олма-Пресс", 1998), трудившегося головорезом в среде антисоветской эмиграции, вполне очевиден возможный способ "ликвидации" Главнокомандующего белой Русской Армии.
"Брат" Якова Юдихина мог подсыпать в еду генерала туберкулин, вызвавший у Врангеля бурное развитие туберкулезного процесса -- той самой хорошо известной на Руси скоротечной чахотки, что сжигает больного за считанные дни.
Зачем чекистам это могло понадобиться?
После провозглашения Верховным Главнокомандующим Великого князя Николая Николаевича положение генерала Врангеля стало неопределенным. Николай Николаевич и его окружение, подстрекаемое советской агентурой, не хотели, чтобы Врангель и его армия заняли достойное место в будущей России, старались прекратить финансировать войско, пытались политически изолировать Белого барона, затрудняли его связи с воинскими организациями.
Не желая в открытую компрометировать "символ старой русской армии" Великого князя Николая Николаевича, Врангель вынужден был пойти на подготовку самостоятельного крайне конспиративного дела, независимого от каких-либо ранее существовавших организаций.
С конца 1925 -- начала 1926 годов в жизни Главнокомандующего начинает играть особую роль круг глубоко доверенных его людей: генерал-от-кавалерии П. Н. Шатилов, видный общественный деятель А. И. Гучков, генерал-майор А. А. фон Лампе, крупный философ И. А. Ильин. Этой группой скрытно налаживаются контакты с политическими, финансовыми, государственными деятелями Германии, Англии, США. Единомышленниками Врангеля предпринимаются меры для создания в Советской России организации, не имевшей никаких связей с предшествовавшими или существующими разведывательными учреждениями у белой эмиграции. Редакцию альманаха "Белое Дело" во главе с начальником 2-го отдела РОВСа генералом фон Лампе предполагалось сделать легальным прикрытием этой секретнейшей организации.
Советские спецслужбы безуспешно пытались вовлечь генерала Врангеля в 1923 --1925 годах в свою провокационную деятельность. В частности, это пробовал чекистский "Трест" Федорова-Якушева, сумевший полностью дезинформировать разворачивающего работу боевиков в России генерала Кутепова. В конце концов, ОГПУ оставило в покое искусно изобразившего "нейтралитет" Врангеля в виду его очевидной "изоляции", "отхода от дел".
Однако скандальное разоблачение гепеушной игры с Кутеповым, которого, как оказалось, несколько лет контролировали с Лубянки, критическое состояние здоровья Верховного главкома Николая Николаевича и другие обстоятельства со второй половины 1927 года вновь выдвинули Врангеля потенциальным лидером антибольшевистской борьбы. Видимо, чекисты что-то узнали и о секретной "личной" организации Петра Николаевича. В этом цейтноте, когда не имелось времени на внедрение в окружение генерала надежного "крота", проще всего было физически убрать Врангеля. Ведь Белый барон не уставал повторять:
-- Мы вынесли Россию на своих знаменах.
Об этом же говорит и определенный расклад сил и ситуаций в тогдашней сети советской агентуры во Франции. Будущего агента ИНО ОГПУ командира Корниловского полка генерала Скоблина, женатого на певице Плевицкой, чекисты начали "пасти" задолго до 1930 года, когда их обоих завербовали. В 1920-х годах оплачивалась пока не сама их работа, а согласие на сотрудничество. Так, в начале 1923 года в период берлинских концертов Плевицкой у нее появился богатый попечитель, якобы психиатр из окружения самого З. Фрейда Макс Эйтингон. Он оплачивает счета Плевицкой, издает ее книгу, щедро отваливает в долг супругу "курского соловья" Скоблину. Макс этот был родным братом известнейшего советского чекиста Леонида Эйтингона, шпионившего под видом сбытчика советской пушнины в Лондоне и Берлине.
Генерал Врангель, получая информацию через свои каналы, начал Скоблина подозревать, и в 1923 году отрешил его от командования корниловцами. В 1926 году Скоблин ищет встречи с Врангелем, но тот его не принимает.
Таким образом, возможная грандиозная агентурная карьера белого генерала, главы ударников-корниловцев Скоблина заканчивается, не успев толком начаться. Но на Лубянке известно о том, что генерал Кутепов, бывший в 1921 году посаженным отцом на свадьбе Скоблина и Плевицкой, продолжает благоволить Скоблину, несмотря на врангелевский остракизм. Вот тогда в ОГПУ вполне мог родиться план, позволяющей убрать так и так вновь становящегося опасным Врангеля и вернуть Скоблина в руководство белоэмигрантским движением.
По этой версии дальше и следуют ходы на незримой шахматной доске: Врангель при "помощи" "брата" Юдихина "неожиданно" умирает, на его место Председателя РОВСа, как и должно быть просчитано заранее, встает генерал Кутепов, очень удобный для дальнейшего кукловождения сотрудниками ОГПУ. Потом -- в полном смысле не только на скоблинской свадьбе "посаженный отец" -- Кутепов немедленно ходатайствует перед единственным теперь Главнокомандующим Русской Армии Великим князем Николаем Николаевичем о восстановлении генерала Скоблина во главе Объединения Корниловского ударного полка. Все это внешне именно так и произойдет потом в 1929 году!
Как бы то ни было на самом деле, а в итоге агент Скоблин, получивший в ОГПУ кличку "Фермер", а Плевицкая -- "Фермерша", потом с женой талантливо участвовал в самых громких парижских похищениях: в 1930 году -- генерала Кутепова, в 1937 году -- его преемника на посту председателя РОВСа генерала Миллера.
О, да, изложенное мной на этот счет -- лишь версии. Но они могут "ожить" после публикации ряда документов из архива КГБ -- ФСБ Российской Федерации.
|
|
| |
|
