В.ЧЕРКАСОВ-ГЕОРГИЕВСКИЙ "МОЙ ДЯДЯ БЫЛ ПРАПОРЩИКОМ, КОТОРЫЕ «ЖИЛИ НА ФРОНТЕ НЕ БОЛЬШЕ 12-ти ДНЕЙ"
Послано: Admin 31 Дек, 2025 г. - 19:15
Мемуарное
|
Моего дядю Александра Акимовича Черкасова призвали в армию на Великой войне из студентов университета. Он изучал там всякие науки по мелиорации, движению рек и осушению болот, потому что его отец, мой дед, в начале ХХ века переехал из Москвы с семьей в Ташкент. В тех местах такая специальность была в почёте. Дядя, отвоевав в Императорской и Белой армиях, проживал в СССР в Харькове подальше от столиц, где легко вычисляли бывших офицеров. И он сумел там воплотить своё студенческое устремление еще из Царской России – защитил на советской Харьковщине диссертацию по тем самым наукам и успел потрудиться доцентом. Он долго жил, я общался с ним и уже студентом.
На фронте Великой войны, какую в СССР подло называли лишь 1-й мировой, дядю после Школы прапорщиков направили на фронт в подразделение топографов стрелкового полка. Поэтому он носил аксельбант — принадлежность офицеров этой военной службы, что видно на данной фотографии (см. крупное 1-е ФОТО).
Я пишу эти заметки, потому что вычитал у знаменитого писателя М.Зощенко, начавшего ту войну, как и мой дядя, прапорщиком в его произведении "Перед восходом солнца" фразу: "В ту войну прапорщики жили в среднем не больше двенадцати дней". Моему дяде Сане повезло, он уцелел на Великой войне и в январе 1919 года смог поучаствовать в Ташкенте в Осиповском восстании против большевиков. Это его младшему брату, моему отцу Г.А.Черкасову не повезло – отсидел 11 лет в ГУЛаге в три захода за антисоветскость, умер 62-хлетним.
К писателю М.Зощенко нашим Черкасовым приходится относиться с пиететом, потому что он увековечил в своей повести «Чёрный принц» моего деда, папу моего отца и дяди-прапорщика — Акима Михайловича Черкасова. В этой повести в главе 11 «Золотая лихорадка» сообщается: >
«Некто А. Черкасов писал в заявлении: «Имею честь предложить вам изобретенный мною способ поднятия грузов со дна моря… Прошу исходатайствовать мне рублей триста денег на постройку модели и на проезд взад и вперед от Ташкента до С.-Петербурга».
HMS Prince (Корабль Её Величества «Принс», также «Чёрный Принц») — британский парусно-винтовой транспорт, пополнивший ВМФ Великобритании в 1854 году во время Крымской войны. В ноябре того же года он затонул у Балаклавы в сильный шторм. С 1870-х годов обломки «Принца» искали немцы, французы, норвежцы, итальянцы и, конечно, русские в своей балаклавской бухте Крыма. Предполагалось, что транспорт вёз 200 000 фунтов стерлингов золотом.
Мой дед Аким (в крещении по святцам с именем Иоаким) был изобретателем и предпринимателем. При Царе-батюшке, когда он жил в Москве, его пригласили в Кале — город во Франции, порт у пролива Па-де-Кале, дабы он продемонстрировал там модели своих изобретений для поднятий грузов со дна моря. Кое-какие его идеи потом использовались ЭПРОНом — Экспедицией подводных работ особого назначения в СССР. Дед во Францию съездил, а на обратном пути сыграл на бирже в Варшаве, где сразился с тамошними делягами. Об этом он потом любил вспоминать в весёлом настроении: «А я в Варшаве 22 жулика обманул!»
Что знаем о прапорщиках Великой войны? Из публикации «Неожиданная Россия. XX век» —
«К 1 июля 1914 года в запасе Русской императорской армии числилось 2.0627 прапорщиков. Теоретически этого должно было хватить, чтобы покрыть открывшиеся с массовой мобилизацией вакансии командиров рот. Однако такое количество никак не компенсировало огромные потери младших офицеров, начавшиеся в первые же месяцы мировой войны.
Ещё только создавая планы будущих боевых действий, Генеральный штаб Российской империи в марте 1912 года предложил для ускоренной подготовки офицеров во время войны в дополнение с существующим военным училищам создавать специальные школы прапорщиков. И уже 18 сентября 1914 года было принято решение о создании шести таких школ – четыре были открыты при запасных пехотных бригадах, располагавшихся на окраине Петрограда в Ораниенбауме, и по одной школе в Москве и Киеве.
Приём в эти школы начался с 1 октября 1914 года и первоначально они рассматривались, как временная мера, рассчитанная всего на один выпуск офицеров-прапорщиков. Однако потери младших командиров на фронте росли и временные школы быстро стали постоянными. Уже в декабре было создано четыре новых школы. Первоначально они именовались «Школами ускоренной подготовки офицеров при запасных пехотных бригадах», а в июне 1915 года их стали именовать «Школами подготовки прапорщиков пехоты».
Именно 1915 год стал временем максимального военного кризиса Российской империи, когда на фронте катастрофически не хватало винтовок и младших офицеров. Винтовки тогда массово стали покупать за границей, а прапорщиков готовить в спешно создаваемой сети офицерских «школ». Если к началу 1915 года действовало 10 таких учебных заведений для подготовки офицеров пехоты, то к концу года их было уже 32. В начале 1916 года создали ещё 4 новых «школы».
Всего по состоянию на 1917 год в сухопутных войсках России была создана 41 «школа прапорщиков». Наибольшее их количество располагалось в столице Российской империи и её окрестностях – 4 школы в самом Петрограде, 4 в Петергофе и 2 в Ораниенбауме. Второй по числу школ прапорщиков была Москва, где за годы войны создали 7 таких учебных заведений. По пять «школ прапорщиков» было создано в Киеве и Тифлисе (Тбилиси). Вообще на территории Грузии оказалось наибольшее число таких «школ» из всех национальных окраин – здесь их насчитывалось аж 8, так как помимо Тифлиса действовали «школы прапорщиков» в грузинских городах Гори, Душети и Телави. По три «школы прапорщиков» было создано в Иркутске и Саратове, по две в Казани и Омске, по одной – во Владикавказе, Екатеринодаре и Ташкенте.
Такое массовое создание офицерских школ позволило к началу 1917 года преодолеть дефицит младших командиров на фронте. Если с 1 июля 1914 года по начало 1917-го все военные училища Российской империи выпустили 74 тысячи офицеров, то школы прапорщиков за тот де период подготовили 113 тысяч младших командиров. Однако, почти четверть миллиона прапорщиков, подготовленных за все годы Первой мировой войны, лишь компенсировали убыль младших офицеров на фронте. Размах и ожесточение боевых действий на почти полутора тысячах километров фронта были таковы, что прапорщик в окопах выживал очень недолго.
По статистике Первой мировой войны русский прапорщик на передовой в среднем жил 10–15 дней до гибели или ранения. Из порядка 70 тысяч убитых и раненых в 1914-17 годах лиц командного состава русской армии 40 тысяч это именно прапорщики, на них приходится самый высокий процент боевых потерь среди офицеров и рядовых.
Школы прапорщиков комплектовались лицами с высшим и средним образованием, гражданскими чиновниками призывного возраста, студентами и вообще любыми гражданскими лицами имевшими образование хотя бы в объёме выше начального училища. Курс обучения составлял всего 3–4 месяца. Будущим самым младшим командирам действующей армии преподавали азы военной науки в соответствии с реальным опытом мировой войны: стрелковое дело, тактику, окопное дело, пулеметное дело, топографию, службу связи. Так же юнкера (именно это звание носили курсанты таких школ) изучали воинские уставы, основы армейского законоведения и административного права, проходили строевую и полевую подготовку.
С февраля 1916 года курсантов в школах прапорщиков переименовали из «обучающихся» в юнкеров, а в январе 1917 года для них ввели форму одежды военных училищ, до этого будущие прапорщики носили форму пехотных полков. Также по указу императора Николая II для выпускников школ прапорщиков были введены специальные нагрудные значки с целью их объединения «в одну общую семью и для установления наружной корпоративной связи».
Фактически этими мерами царское командование приравняло выпускников школ прапорщиков к юнкерам военных училищ. Однако, в отличие от кадровых офицеров, прапорщики, как «офицеры военного времени», имели право служебного роста только до звания капитана (ротмистра в кавалерии), то есть максимум могли дорасти до командира батальона, и по окончании войны при демобилизации армии подлежали увольнению из офицерского корпуса.
В годы Первой мировой войны школы прапорщиков были открыты не только в пехоте, но и в других родах войск. Так, с июня 1915 года действовала Петроградская школа подготовки прапорщиков инженерных войск, а в декабре того же года в Екатеринодаре открыли школу прапорщиков для казачьих войск. Срок обучения в казачьей школе прапорщиков составлял шесть месяцев, в школу зачислялись «природные казаки» из Кубанского, Терского, Донского, Оренбургского, Уральского, Забайкальского, Сибирского, Семиреченского и Уссурийского казачьих войск. В июня 1916 года заработала «школа подготовки прапорщиков для производства съёмочных работ при военно-топографическом училище» в Петрограде».
+ + +
Мой дядя Саня попал на фронт задолго до 1916 года, потому что в феврале того года уже заслужил отпуск домой, что очевидно по его фото в кругу семьи (см. 2-е ФОТО). Он был самой суровой закалки тех прапорщиков, которые геройски сражались на фронте, отчего и выживали в боях в среднем лишь 10-15 дней до ранения или гибели. В большевистском Ташкенте дядя, вернувшись с фронта Великой войны домой, стал членом белогвардейского подполья «Туркестанского союза борьбы с большевизмом», которым руководил брат первого Командующего Добровольческой армии Л.Г.Корнилова – полковник П.Г.Корнилов. Они подняли восстание в январе 1919 года под командой бывшего прапорщика К.Осипова, ставшего у красных в 22 года военным комиссаром Туркестанской республики.
Восстание большевики разгромили и дядя Саня потом уходил через Чимганские горы на Фергану с боями в Ташкентском офицерском партизанском отряде князя А.Н.Искандера — младшего сына Великого князя Николая Константиновича. Видите как – и в том восстании командующим стал прапорщик Великой войны Константин Осипов.
|
|
| |
|
