МНОГОЗНАЧИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ А.РОДИОНОВА НА ГОДОВЩИНУ СЕРГИАНСКОЙ ДЕКЛАРАЦИИ МП 1927 года
Послано: Admin 31 Июл, 2025 г. - 13:49
Апостасия
|
Мирянин Московской патриархии Алексей Родионов ведёт в ЖЖ блог «История и современное состояние «осколков» РПЦЗ». Он выпускник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. А.Родионов бакалавр теологии, закончил Богословский факультет ПСТГУ по профилю «Богословие в истории Церкви». Точка зрения этого автора интересна, что он судит о его родной МП по такой самой одиозной теме её деятелей со знанием истории РПЦЗ.
А.Родионов «Почему же Московская Патриархия так и не раскаялась?»
Сегодня исполняется 98 лет со дня написания печально известной «Декларации» митрополита Сергия. По крайней мере, в самом её тексте она датирована 16/29 июля 1927 года. Хотя ясно, что советская власть требовала от Церкви такой декларации задолго до этого, и попытки её написать осуществились как минимум с 1924 года, а то и раньше. Но разговор я поведу не о ней, а о том, почему руководство Московского Патриархата так и не извинилось за этот документ и не объявило о его полной денонсации, хотя попытки «отгородиться» от неё всё же были:
Так, архиерейский собор Русской православной церкви 25–27 октября 1990 года заявил: «Мы заявляем, что, отдавая дань глубокого уважения памяти Патриарха Сергия и с благодарностью вспоминая его борьбу за выживание нашей Церкви в тяжёлые для неё годы гонений, мы тем не менее вовсе не считаем себя связанными его Декларацией 1927 года, сохраняющей для нас значение памятника той трагической в истории нашего Отечества эпохи».
В интервью газете «Известия» 10 июня 1991 года (опубликовано полностью в ЖМП, 1991, № 10, стр. 5-8) на вопрос о его отношении к Декларации митрополита Сергия Патриарх Алексий II ответил: «Заявление митрополита Сергия, конечно, нельзя назвать добровольным, ибо ему, находившемуся под страшным давлением, пришлось заявить вещи, далёкие от истины, ради спасения людей. Сегодня же мы можем сказать, что неправда замешана в его Декларации. <...> Надо признать, что Декларация не ставит Церковь в «правильное» отношение к государству, а, напротив, уничтожает ту дистанцию, которая даже в демократическом обществе должна быть между государством и Церковью, чтобы государство не дышало на Церковь и не заражало её своим дыханием, духом принудительности и безмолвности <...> Мы не спешили на словах отказываться от неё, пока на деле, в жизни не смогли занять действительно независимую позицию. За этот год, я считаю, мы реально смогли выйти из-под навязчивой опеки государства, и потому теперь, имея как факт нашу дистанцированность от него, мы имеем нравственное право сказать, что Декларация митрополита Сергия в целом ушла в прошлое и что мы не руководствуемся ею».
Как отмечает протоиерей Владислав Цыпин в 14-м томе «Православной энциклопедии» (под редакцией того же патриарха Алексия II), вышедшем в 2007 году (статья «Декларация» 1927 г.): «Сама форма „Декларации“ — документа, лишённого регламентирующего характера, являющегося не определением или постановлением, а именно декларацией, делает излишним постановку вопроса о его отмене или дезавуировании». Наконец, «Акт о каноническом общении», подписанный 17 мая 2007 года, говорит о том, что «ранее изданные акты, препятствовавшие полноте канонического общения, признаются недействительными либо утратившими силу». Ни один из актов прямо не перечисляется, но ясно, что Декларация 1927 года здесь имеется в виду в первую очередь.
Но ясно, что это какие-то слишком робкие попытки, не содержащие прямой недвусмысленной критики и прямого неприятия «Декларации». В чём же причина? Этот вопрос задавали и в РПЦЗ, особенно в её «российских приходах», и чисто светские журналисты и общественные деятели. И сами же давали на него ответ: а потому что Патриархия давно и прочно срослась с советской властью и полностью с ней солидарна, в том числе в вопросах искоренения веры в СССР. Некоторые даже дошли до утверждений о том, что Московский Патриархат — это единственное выжившее после 1991 года подразделение КГБ. Этот бред я не буду даже опровергать. Причина, конечно, в другом. А именно в том, что после 1988 года в Московском Патриархате утвердилась идеология «церковного возрождения». Я уже упоминал, что под «возрождением» я имел в виду не строительно-монтажные работы, а именно идеологию в головах, которая, претерпев некоторые изменения, вполне дожила до сего дня. В чём же состоит эта идеология? Я полагаю, что здесь можно выделить как бы три кита (в порядке значимости):
1) Постулируется, что церковная жизнь (в отличие от нецерковной) в своих сложившихся формах — идеальна и священна. Это касается не только настоящего, но и прошлого Церкви. Однако такой взгляд многократно опровергался самой жизнью. Часто можно наблюдать, что нецерковные люди живут не просто успешнее, чем церковные, но даже вменяемее и внутренне здоровее, тогда как у церковных — полный бардак в голове, включающий откровенный бред и конспирологию. Не могу не отметить, что от двух третей до трёх четвертей детей, выросших в церковных семьях, едва повзрослев, уходят из Церкви! Уходят, потому что видят катастрофическое несоответствие между благостной картинкой «церковного возрождения» и весьма печальной реальностью. К этому следует добавить и отсутствие внятной педагогики. Сюда же — и общее недоверие к любым церковным реформам: а зачем они нужны, если на словах всё и так идеально?
2) Отождествление церковного с храмовым. В советский период вся легальная церковная жизнь сосредоточивалась в немногочисленных действующих храмах. Начиная с 1987–1988 годов количество храмов стало резко возрастать, но принцип остался прежним. Нам по-прежнему внушают, что залог спасения — это ежевоскресное посещение храма, вычитывание молитв (именно вычитывание, а не живая молитва), ну и, конечно, безоговорочная верность священноначалию. Неудивительно, что начиная с 1988 года все свои силы церковное руководство бросило на ремонт разрушенных храмов и строительство новых, фактически оставив всё остальное и простой народ — в руках сектантов, которые быстро заполонили страну. Кстати, о новых храмах: спроектированы они, как правило, по принципу «тяп-ляп и готово», и этим резко отличаются от дореволюционных. Казалось бы, уж про храмы РПЦ должна знать всё — ан нет! Даже специализированный журнал для церковных архитекторов «Храмоздатель» появился лишь в 2010 году, быстро зачах и возродился только в 2023-м. В целом всё это приводит к тому, что внехрамовая жизнь по-настоящему так и не воцерковилась.
3) Жёсткий клерикализм и жёсткая иерархичность. Хотя священноначалие Московского Патриархата постоянно заявляет, что денно и нощно печётся о правах верующих, реальность говорит об обратном. Миряне полностью отстранены от участия в делах церковного управления. Да, какие-то миряне на ответственных позициях присутствуют, но все они получили свои должности «сверху» — из рук архиереев, а не путём избрания или делегирования «снизу». Братства были разогнаны, приходские собрания и приходские советы фактически не действуют. В приходе вся власть у священника, в епархии — у епископа, в Синоде — у Патриарха. Всё построено исключительно сверху вниз, а миряне оказались как бы лишними. То есть у Патриархии нет реального доверия к своим же прихожанам. Не знаю, как вы, но я убеждён: не может быть сильной Церкви без сильных приходов. А нынешние приходы — это, по сути, случайное скопление людей при храмовой постройке, обязательным атрибутом которой является лишь отец-настоятель.
К чему всё это приводит на практике? Представьте себе молодого паренька, который решил послужить Церкви. Сначала он становится чтецом, затем помогает в алтаре — это уже первая ступенька его дистанцирования от прочих прихожан и их дел. Потом он поступает в семинарию, то есть изымается не только из прихода, но и вообще, по сути, из жизни общества. Затем он становится диаконом (чаще всего ненадолго), но уже в этот период он прочно отгорожен от прихожан — и солеёй, и алтарём. Когда он становится священником, во время проповеди ему уже нельзя возражать. Более того, обязательно образуется группка прихожан, которая будет смотреть своему любимому батюшке в рот, ловя каждое его слово. Становясь архиереем, бывший священник ещё сильнее утрачивает связь с реальностью — даже с прихожанами. Теперь уже священники по долгу службы должны смотреть ему в рот, нравится им это или нет. Его непременно окружают иподьяконы и прочая челядь, которую он тоже подбирает себе по принципам, схожим с фаворитизмом. Епископ неизбежно становится деспотом в своей епархии. И хорошо, если он хотя бы понимает, какова может быть цена его ошибки! Но такое понимание бывает не всегда. Примеров этому — полно у всех перед глазами.
И вот проходят годы, и этот епископ — точнее, уже маститый митрополит — попадает в обойму церковного руководства. То есть от него зависит не только положение дел в епархии, но и во всей Церкви... Вы думаете, что после всего описанного выше он будет морально готов без понуждения со стороны копаться в церковной истории в поисках того, в чём церковное руководство действительно виновато? Особенно после десятилетий, в течение которых ему целовали ручки, трепетали перед ним и смотрели в рот? Ясно, что всякое может быть — но, увы, церковная среда со своей мнимой святостью (церковной субкультурой) этому совершенно не способствует. Тут затруднительно сохранить не то что полную ясность мышления, а часто даже какую-то элементарную человечность. Куда проще быть просто приложением к митре, посоху и облачениям, подчас с диктаторскими замашками. Такова реальность. И «осколки» тут совсем не исключение, ведь именно Московский Патриархат является для них главной кузницей кадров. Но я всё же склонен надеяться, что это изменится. Потому что с каждым годом недовольных «возрожденчеством» становится всё больше. И не только в Церкви.
UPD: я совсем не хочу никого оскорбить или задеть. Потому что и в Московском Патриархате, и даже в Московской Патриархии часто встречаются очень светлые и бескорыстные люди. Но сама среда («система») выстроена неправильно и потому постоянно толкает даже этих очень хороших людей к трагическим ошибкам.
|
|
| |
|
