"Резидент белой разведки сбросил бескозырку и шинель, рванул на груди тесный немецкий мундир, отчего полетели пуговицы. Он присел и затащил, взвалил себе на спину тяжеленного Арни. "– Держись, друг! – крикнул он. ­– До Рождества – всего несколько дней". От пота, заливавшего глаза, от низкого наклона головы Орловский не видел, куда именно он бежал, сгибаясь под телом товарища. Но дорога была ярко высвечена лезвиями прожекторов, и на блистающей под ногами реке были заметны фонтанчики ледяной крошки, взбиваемые пулями... Раненых перевязали в доме седоусого финна, партнера Арни по переправке перебежчиков и контрабанды. Орловский поискал глазами икону, но ее не было в чухонской избе. Тогда он обратился на восток, в сторону Святой Земли, как всегда делает православный, если молится без образа. А сейчас в том направлении была и Россия. Господин Орловский осенил себя крестным знамением, поднял стакан и сказал: "–Будем помнить их на закате и рассвете".

НА ИЛЛЮСТРАЦИЯХ В ТЕКСТЕ И ВНИЗУ: агент Могель, Нила Полевка, Черный Капитан, Митя Беренс:

В воскресенье 14/27 ноября 2011 года на память Апостола Христова Филиппа в заговенье на Рождественский, Филипповский пост игуменом РосПЦ Николаем (Мамаевым) отслужена после субботней всенощной Литургия с окормляемой им общиной в Центральной России. На ФОТО: второй слева в заднем ряду Д.Бабушкин из города Ликино-Дулево Московской области, третий слева А.Кузнецов из Москвы, четвертый слева отец Николай (Мамаев) из Кенигсберга-Калининграда, пятый слева сзади В.Черкасов-Георгиевский из Москвы. Мы не указываем все имена и точное место богослужения, т.к. большинство взрослых участников Литургии находится в оперативной разработке ФСБ, где их допрашивают или -- в Следственном комитете РФ, в управлении "Э" МВД РФ и т.п., у некоторых по месту жительства проведены обыски. Служили по-катакомбному в этом неотапливаемом помещении, отчего дети и кое-кто из взрослых в верхней одежде, но самые закаленные -- налегке. Среди них еще один клирик РосПЦ, хотя он и не в облачении.

"Двум перевернутым шестеркам апокалиптически надвигающегося 1919 года явно не хватало третьей, чтобы зиять библейским числом зверя 666. На Петрограде стоял знак голодной смерти, сыпняка, испанки. Не было хлеба, масла, мыла, бумаги и тысячи вещей, вещичек, без которых раньше жизнь казалась неосуществимой. В жилых квартирах от лопнувших труб в коридорах и кухнях замерзали катки. Комнаты обогревали паркетами  в «буржуйках», а в нежилых домах на топку сорвали и оконные рамы, двери. Неосвещенные фонарями черные ледяные ночи  в снегах и  вьюгах властвовали городом будто и днем, хотя в это время, например, в квартире хорошего ленинского знакомого, писателя Горького на Кронверкском проспекте оживленно толпились просители. Тут были ученые, литераторы, актеры, художники, даже цирковые клоуны, закутанные в рваные шали,  стучащие деревянными подошвами, подвязанными тряпками к опухшим ногам в дырявых носках. Они били челом, чтобы тот подписал свидетельство о благонадежности, прошение на выдачу калош, аспирина, очков, билета в Москву".

НА ИЛЛЮСТРАЦИЯХ В ТЕКСТЕ И ВНИЗУ: Мура, учитель Шатский, капитан Знаменский: