МЕЧ и ТРОСТЬ
23 Сен, 2017 г. - 09:26HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· Современная ИПЦ
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Развал РосПЦ(Д)
· Апостасия
· МП в картинках
· Распад РПЦЗ(МП)
· Развал РПЦЗ(В-В)
· Развал РПЦЗ(В-А)
· Развал РИПЦ
· Развал РПАЦ
· Распад РПЦЗ(А)
· Распад ИПЦ Греции
· Царский путь
· Белое Дело
· Дело о Белом Деле
· Врангелиана
· Казачество
· Дни нашей жизни
· Репрессирование МИТ
· Русская защита
· Литстраница
· МИТ-альбом
· Мемуарное

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
Static Content


ROOT / book_183 / ID_16_31_06.htm
Тип: HTML
Print version...
митрополит Макарий

ИСТОРИЯ РУССКОЙ ЦЕРКВИ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ВВЕДЕНИЕ

ИСТОРИЯ ХРИСТИАНСТВА В ПРЕДЕЛАХ НЫНЕШНЕЙ РОССИИ ДО ОСНОВАНИЯ РУССКОГО ЦАРСТВА (ок. 60-862)

ИЗДАТЕЛЬСТВО СПАСО-ПРЕОБРАЖЕНСКОГО ВАЛААМСКОГО МОНАСТЫРЯ

МОСКВА 1994

ИСТОРИЯ ХРИСТИАНСТВА В ПРЕДЕЛАХ НЫНЕШНЕЙ РОССИИ ДО ОСНОВАНИЯ РУССКОГО ЦАРСТВА (ок. 60-862)

Помыслих дни первыя... и поучахся.
Пс. 76,6
Помянух судьбы твоя от века, Господи, и утешихся.
Пс.118, 52

ПРЕДИСЛОВИЕ

Историю православной Церкви в нашем отечестве обыкновенно начинают с обращения к христианству великого князя Владимира, и начинают весьма справедливо. Церковь Русская действительно появилась не прежде, как со времен равноапостольного просветителя России: с этих только пор у нас начался ряд первосвятителей, без которых, в строгом смысле, нет и не может быть Церкви [1] ряд, непрерывно продолжающийся доныне; с этих только пор Церковь наша получила надлежащее внутреннее и внешнее благоустройство; с этих только пор она соделалась известною и во всеобщей истории как особая, определенная отрасль Церкви вселенской. Но столько же справедливо и то, что христианство существовало в России еще прежде великого князя Владимира, с самого основания Русского царства, хотя мы и не можем сказать, чтобы была уже тогда у нас постоянная высшая иерархия, а следовательно, была в строгом смысле и Русская Церковь. Не менее справедливо, что христианство существовало в пределах нынешней России даже до основания Русского царства, со времен самих святых апостолов, хотя и тогда не было у нас какой-либо одной определенной Церкви, а было несколько частных Церквей, или епархий, большею частию не имевших между собою никакой иерархической связи. Как же смотреть нам на все эти следы христианства в нашем отечестве до происхождения отечественной Церкви при равноапостольном просветителе России? Говорить о них в самом составе своем история Русской Церкви, без сомнения, не может, потому что история эта должна говорить только о Русской Церкви и начинаться с ее началом. Но и оставить без внимания означенные следы христианства также не может, потому что они имеют ближайшее отношение к Русской Церкви. Отношение к ней тех начатков христианства, какие появились в нашем отечестве со времени основания его до равноапостольного Владимира, очевидно: это было христианство в царстве Русском, в народе русском и имело непосредственное влияние на обращение к святой вере великого князя Владимира со многими из его подданных, т. е. на происхождение самой Церкви Русской. Отношение к ней тех следов христианства, какие существовали в странах нашего отечества еще до основания его, менее очевидно, но также неоспоримо. Здесь важно уже то, что святая вера существовала в странах наших между народами, которых потомки составляют ныне вместе с нами одно политическое тело; еще более то, что в числе христиан, обитавших тогда в России, по всей вероятности, как увидим, находились и наши предки славяне; а особенно важно достоверное известие, что некоторые из тогдашних Церквей, бывших в пределах наших, или имели влияние на происхождение настоящей Церкви Русской, или даже вошли со временем в состав ее [2] . Обвинит ли кто-либо нашу гражданскую историю за то, что она, имея предметом своим собственно судьбу Русского царства, не забывает, однако же, сказать и о народах, издревле обитавших в России, потому только, что они обитали в России; сказать потом о славянах вообще, как предках славян русских, в частности о славянах русских и некоторых неславянских народах, живших в России пред началом Русской державы; сказать, наконец, о варяго-руссах, которые вместе с этими славянскими и неславянскими племенами образовали Русское государство? Без сомнения, никто не обвинит; напротив, скорее обвинили бы, если бы гражданская история наша не упомянула в должной мере о всех этих предметах, столько близких к ее существенному предмету. Так точно не права была бы и наша церковная история, если бы опустила без надлежащего обозрения те следы христианства, которые издревле существовали в нынешних областях России, христианства, которого держались тогда, между прочим, и наши предки славяне и которое имело потом влияние на происхождение самой Церкви Русской. Но где же должна сказать о них, этих следах святой веры, наша церковная история, когда в самом составе своем сказать не может? Остается одно место: она может, она должна сказать о них предварительно, во введении. Это тем естественнее, что христианство, бывшее в России до великого князя Владимира, действительно и предварило Русскую Церковь, а вместе, несомненно, послужило приготовлением и как бы введением к окончательному основанию ее в народе русском. Следовательно, если всякая наука обязана быть только списком, копиею со своего предмета и тем бывает совершеннее, чем вернее остается своему оригиналу, то история нашей отечественной Церкви поступит в настоящем случае как нельзя более справедливо и поступить иначе не имеет даже права. Вот именно та точка, с которой смотрел я на свой предмет, составляя издаваемое теперь сочинение — "Историю христианства в России до равноапостольного князя Владимира". Я видел, я хотел представить в этой истории не больше как "введение в историю Русской Церкви", введение не как в науку, а только как в историю. Такой взгляд на главный предмет сочинения необходимо уже распростирался и на все частнейшие его предметы. И всяк может судить, в какой обширности я мог рассуждать о каждом из них порознь. Моим правилом было говорить о них только в той мере, в какой имели они или имеют отношение к нашей отечественной Церкви. А потому об одних достаточно было лишь упомянуть как бы мимоходом, о других надлежало сказать более, о третьих еще более. Кратка моя речь о Церквах Армянской и Грузинской до происхождения нашего отечества, хотя о каждой из них можно бы написать особую немалую историю; кратка потому, что отношение этих Церквей к Церкви Русской очень невелико: первая тем только и относится, что находится ныне с нею в пределах одного царства, последняя еще тем, что недавно к ней присоединилась. Обширнее, сравнительно, обозреваю я следы христианства в краях Новороссийском и Кавказском, в которых, по всем соображениям, могли исповедовать тогда святую веру и наши предки славяне, откуда притом проникала она и во внутреннейшие области России. Наконец, со всею уже обстоятельностию, какую позволяли мне существо предмета и источники, старался я изобразить начатки святой веры собственно в царстве Русском — здесь отношение к нашей Церкви самое близкое, всестороннее и очевидное. Смотря таким образом на следы христианства, существовавшие в России до великого князя Владимира, или точнее, как гласит заглавие этой книги, до равноапостольного князя Владимира, т. е. до того времени его княжения, когда он, принявши святую веру сам, соделался насадителем ее в своем народе и положил начало собственно Церкви Русской, я не мог не заметить, что они разделяются, вообще, на два главные отдела достопамятною эпохою основания Русского царства: одни существовали только в пределах России, другие в самом царстве Русском; одни имели гораздо менее отношения к нашей отечественной Церкви, другие несравненно более. На этом основании разделил я и сочинение свое на две части:

1. на историю христианства в пределах нынешней России до основания Русского царства (ок. 60-862) и

2. на историю христианства собственно в царстве Русском до происхождения Русской Церкви при равноапостольном князе Владимире (862-992). Первую часть можно назвать только преддверием, последнюю — самым входом во святилище русской церковной истории. С.-Петербург. 1845 года.

Отдел 1

ИСТОРИЯ ХРИСТИАНСТВА В ПРЕДЕЛАХ НЫНЕШНЕЙ РОССИИ ДО ОСНОВАНИЯ РУССКОГО ЦАРСТВА (ок. 60-862)

Вступление

Всем время и время всякой вещи под небесем.
Еккл. 3,1

Видите ли горы сия?
Яко на сих горах возсияет благодать Божия.
Лаврентиевская летопись. С. 4

Если от настоящего порядка вещей в пределах нашего отечества мы перенесемся мыслию в те отдаленные времена, когда не было еще в этих пределах самого царства Русского, и сравним прошедшее с настоящим, нас, без сомнения, поразит тогдашний беспорядок. Народы и племена, обитавшие на пространстве нынешней России, кроме того что находились на самой низкой степени общественного развития, разделены были между собою постоянною ненавистию. Взаимные раздоры, набеги и опустошения составляли главнейшее их занятие. Сильные теснили слабых, владычествовали над ними и в свою очередь делались рабами сильнейших. В то же время орды диких пришельцев, как потоки огненной лавы, с шумом стремились в наши пределы и, протекая их из края в край, разрушали все, что ни попадалось, пока наконец не обессиливали себя взаимно. Царства готов, гуннов, аваров и хазаров, быстро возникавшие одно за другим на пространствах России, подобно грозным метеорам, от которых не раз приходил в трепет сам Римский колосс, так же быстро и распадались, не оставляя после себя почти ничего, кроме грозных обломков. Картина мрачная и самая безотрадная! Но всмотримся ближе в эту картину — и мы увидим в ней немало светлых точек, увидим, что и в этом политическом хаосе скрывались уже семена той прекрасной жизни, которая с такою полнотою цветет ныне на нашей отечественной почве. Перечисляя народы, издревле обитавшие в России, древние историки упоминают там и сям о племенах оседлых, которые любили заниматься землепашеством и скотоводством; упоминают и о таких племенах, которые имели уже свои города и производили торговлю; нередко хвалят семейственные и даже гражданские добродетели этих племен: святость их брачных союзов, уважение к голосу старцев в делах общественных, взаимное доверие, добродушие, гостеприимство, древнюю простоту нравов и проч. Все это разве не основные стихии быта общественного и благоустройства? Оставалось только отделить их от стихий вредных и враждебных, соединить между собою, упорядочить, образовать — и самое прочное политическое здание готово было возникнуть.

Такое же точно зрелище представляют нам отечественные страны и в отношении религиозном, если сравним настоящее их состояние с тогдашним. Ныне у нас, можем не обинуясь сказать, совершенный день истинного боговедения — тогда была совершенная ночь; ныне свет Христов ярко сияет на всем протяжении неизмеримой России — тогда она покрыта была густым мраком идолопоклонства. Но сохранились свидетельства, что и во мраке том мерцали уже звезды, которые указывали путникам прямой путь к горней отчизне, что такие звезды время от времени более и более умножались в числе, пока не наступила наконец заря — предвестница радостнейшего утра. Свидетельства эти говорят нам:

1. что еще святой апостол Андрей Первозванный протек с евангельскою проповедию некоторые страны наши; указывают потом несомненные следы христианства

2. в древней Скифии, или нынешнем Новороссийском крае [3] ,

3. в древней Сарматии, или нынешнем Кавказском крае [4] , и еще более

4. в древних Иверии и Армении, или нынешнем Закавказье.

Мало, без сомнения, и почти незаметно было все это в тот великий период Церкви, когда в других странах мира, и особенно в пределах римских, сияла уже она полным светом, когда совершались в ней величайшие события, имевшие влияние на всю ее судьбу, процветали сонмы великих пастырей и учителей, изумляли мир своею святостию лики великих подвижников, составлялись Вселенские Соборы, утвердившие святую веру на все последующие века. Малы были, повторяем, и почти незаметны в то время немногие следы христианства, которые появлялись в пределах наших. Но будем помнить, что всему есть свое время и чреда, что, по премудрым планам Промысла, самого царства Русского еще не было тогда на земле. Другие царства выполняли свое предназначение в человеческом роде, а для России вместе с ее Церковию готовился жребий впереди.

Глава 1

ПРОПОВЕДЬ СВЯТОГО АПОСТОЛА АНДРЕЯ В НАШИХ СТРАНАХ

Древнее сказание о проповеди у нас святого апостола Андрея достойно всего нашего внимания. Это весть о первой у нас проповеди — и проповеди апостольской! И этой вести во все времена верили предки наши. Ее высказывали они при случае всякому вопрошающему [5] , ее повторяли все наши летописцы от первого до последнего [6] . На одной из высот киевских, там, где, по преданию. Первозванный ученик Христов водрузил святой крест в знамение будущего просвещения России Евангелием, еще с начала XIII в. сооружена церковь во имя Воздвижения Честнаго Креста как живое свидетельство верования в это священное предание; в XVI в. она возобновлена в лучшем виде, а с 1744 г. до настоящих дней там красуется великолепнейший храм, посвященный имени самого Первозванного из апостолов, которому первому суждено было позвать в Царство благодати Христовой землю Русскую [7] . Для обстоятельнейшего рассмотрения столь важного предания, которое в новейшие времена некоторые начали подвергать сомнению [8] , нам кажется, необходимо разрешить следующие вопросы:

I. точно ли и где именно путешествовал святой апостол Андрей в странах наших,

II. каким народам он здесь проповедовал, и

III. какие были следствия его у нас проповеди.

I

ТОЧНО ЛИ И ГДЕ ИМЕННО ПУТЕШЕСТВОВАЛ СВЯТОЙ АПОСТОЛ В СТРАНАХ НАШИХ

Самые древние свидетельства о проповеди святого апостола Андрея относятся к началу третьего века. Одно принадлежит святому Ипполиту, епископу Портуенскому (ок. 222 г.), который в небольшом сочинении своем о дванадесяти апостолах говорит о святом апостоле Андрее следующее: "Андрей, после того как проповедовал скифам и фракийцам, потерпел крестную смерть в Патрасе Ахейском, будучи распят на древе масличном, где и погребен" [9] . Другое читаем у знаменитого Оригена (200-258): "Апостолы и ученики Господа и Спасителя нашего, рассеявшись по вселенной, проповедовали Евангелие, и именно: Фома, как сохранилось до нас предание, получил в удел Парфию, Андрей — Скифию, Иоанну досталась Азия и проч." [10] . Оба эти свидетельства имеют для нашей цели большую важность как свидетельства мужей, отличавшихся образованием и весьма близких ко времени упоминаемого ими события. Ориген учился у Климента Александрийского, который сам был учеником Пантена, и обращался с другими мужами апостольскими. Ипполит называет себя учеником святого Иринея [11] , который пользовался долгое время особенною близостию у святого Поликарпа и любил расспрашивать непосредственных учеников апостольских обо всем, касающемся их божественных учителей [12] . Следовательно, Ориген и Ипполит могли узнать о месте проповеди святого апостола Андрея из вторых уст! В частности, важно свидетельство Оригена потому, что оно действительно и указывает на этот древнейший и несомненный источник, из которого заимствовано: как дошло до нас предание (w*s y para'dosi*s pe'riexe), а свидетельство Ипполита потому, что ясно определяет, в какой именно Скифии проповедовал святой апостол Андрей: он проповедовал, говорит святой отец, скифам и фракийцам, распят в Патрасе; следовательно, тем скифам, которые обитали в соседстве с фракийцами, и в той Скифии, которая, начинаясь от гор Балканских, шла к устьям Дуная и простиралась за Дунаем в пределах нашего отечества, а отнюдь не каким-либо скифам азиатским, жившим за Каспийским морем и в Сибири, и не скифам гиперборейским, наполнявшим северо-восточные страны Европы [13] .

В четвертом веке мы встречаем сказания о святом апостоле Андрее более подробные. Святой Дорофей (307-322), епископ Тирский, пишет о нем: "Андрей, брат апостола Петра, протек всю Вифинию, всю Фракию и скифов (или, как в другом списке, всю приморскую страну Вифинии, Понта, и Фракии, и скифов), проповедуя Евангелие Господа; потом достиг великого города Севаста (или Севастополя), где находится крепость Аспар и река Фазис (ныне Рион), у которой обитают внутренние эфиопы; погребен в Патрасе Ахейском, будучи распят Егеатом" [14] . Очевидно, что по смыслу этого сказания святой Андрей, начавши с южного черноморского помория в Вифинии и Понте, прошел с проповедию все поморие западное чрез Фракию, поморие северное чрез страну скифов, простиравшуюся от Дуная до Азовского моря, и явился на помории восточном — в нынешней Абхазии, где находился город Севаста, — переправившись ли туда на корабле с берегов Крымских (чего, впрочем, не видно из слов) или совершивши сухой путь вокруг Азовского моря чрез древнюю Сарматию, т. е. прошел, между прочим, нынешний наш Новороссийский край, вероятно. Кавказский, и достиг Закавказья. Большую важность в глазах наших получит это сказание, когда мы возьмем во внимание, что оно, как и все небольшое сочинение Дорофеево об апостолах, по уверению лиц, читавших его в подлиннике [15] , собрано святым отцом из прежних и, следовательно, еще древнейших греческих и еврейских документов, а потому восходит, может быть, подобно свидетельствам Ипполитову и Оригенову, до века апостольского. Для тех же, кто сомневается в подлинности сказания Дорофеева, заметим, что в последней половине того же четвертого века это сказание повторили знаменитый учитель Церкви Кипрский епископ Епифаний († 403 г.) [16] , и с большею только определенностию касательно проповеди святого апостола Андрея в древней Сарматии, один из друзей блаженного Иеронима — Софроний († 390 г.), переведший и немного пополнивший от себя его каталог церковных писателей. "Андрей, — сказано в этих дополнениях, — брат апостола Петра, как передали нам предки, проповедовал Евангелие Господа нашего Иисуса Христа скифам, согдианам и сакам, проповедовал также в великом Севастополе, где находится крепость Аспар и река Фазис, у которой обитают внутренние эфиопы; погребен в Патрасе Ахейском, будучи распят Егеатом, префектом эдесским" [17] . Опять указывается на древний источник — предание отцов — и уже довольно ясно выражается, что святой благовестник на пути из древней Скифии в Закавказье посетил и Сарматию — едва ли не до самого Каспийского моря; потому что, хотя, по словам древних писателей, персы вообще всех скифов называли саками, но, по преимуществу, скифов азиатских, обитавших по северо-восточным берегам Каспийского моря [18] , а согдиане были их соседями и в первые два века по Рождестве Христово распростерли власть свою на алан, живших, по известиям тогдашних историков европейских, между Волгою, Доном и Кавказом [19] , когда, по всей вероятности, согдиане и основали в Крыму по имени своему город Сагдею, или Сугдею (нынешний Судак), о времени происхождения которого ничего определенного не известно [20] .

После свидетельств двух других, следующих по времени писателей, именно Евхерия, архиепископа Лионского (449), который, упоминая о благовестии святого апостола Андрея у скифов, основывается уже на истории [21] , и Исидора Испалийского (570-636), утверждающего, что апостол Андрей получил в удел Скифию и вместе Ахайю [22] , чем ясно намекается, какую здесь должно разуметь Скифию, весьма замечательно свидетельство Никиты Пафлагона († 873). В похвальном слове сему апостолу он говорит: "Ты, достойный всего моего почтения Андрей, получивши в удел север, с ревностию обошел иверов, савроматов, тавров и скифов и протек все области и города, прилежащие с севера и юга Поту Евксинскому..." [23] . Особенного здесь, во-первых, то, что народы, которым проповедовал святой Андрей в странах наших, исчисляются в другом порядке, нежели у Дорофея и Софрония, и путь апостола ведется из Грузии чрез Кавказский и Новороссийский край в Грецию. Впрочем, это неважно: писатели, существенно не изменяя исторической истине, могли перечислять страны, где проходил святой благовестник, и в ином порядке, нежели как было на деле. Важно то, что и в этом свидетельстве указываются для проповеди Андреевой те же самые места нашего отечества, какие и в свидетельствах прежних, только здесь гораздо яснее и точнее. Никита Пафлагон прямо говорит, что Андрей проповедовал у иверов, чего у прежних писателей не находим, и слова его подтверждаются древним сказанием летописей иверских, восходящих до времен самой просветительницы Иверии Нины (ок. 318 г.), а с другой стороны, тем, что доныне еще в горах Абхазии указывают с благоговением могилу Симона Кананита, бывшего спутником апостолу Андрею [24] . Затем Пафлагон упоминает выше к северу савроматов, которые обитали в первом веке именно в краю Кавказском между Волгою, Доном и Кавказскими горами, откуда только что выступали они около этого времени в Скифию европейскую. Далее полагает, по естественному направлению пути Андреева в Грецию, тавров — обитателей Крыма, после них — скифов, которых, понимая в теснейшем смысле, действительно и помещали в первом веке в так называемой Малой Скифии — от Херсонеса до Борисфена, а другие до самого Дуная [25] . Точность географическая самая совершенная!

Приведем, наконец, свидетельство еще одного писателя девятого века, иерусалимского иеромонаха Епифания. Движимый благочестивою ревностию, он намеренно обошел те места, которые, по сказанию святого Епифания Кипрского, оглашены были проповедию святого апостола Андрея, везде старался собрать о нем самые достоверные сведения и на основании местных преданий первый начертал житие его, довольно подробное. Из этого жития оказывается, что собственно в пределах нынешней России Первозванный апостол посетил, с своими учениками и сотрудниками, землю Иверскую, Сванетию и Осетию, где находился город Фостофор; оттуда спустился в Абхазию и проповедовал в городе Севасте; простираясь далее вдоль помория, перешел землю джигетов, страну Верхний Сундаг и достиг приморского города Боспора, столицы Боспорского царства, у Киммерийского пролива; из Боспора, следуя вдоль южного помория Тавриды, прибыл в Феодосию, город обширный и многолюдный, управлявшийся тогда князем Саврематом, а из Феодосии перешел в город Херсонес, где и оставался долгое время. Таким образом, Епифаний во время своего путешествия как бы проверил местными преданиями известные нам сказания писателей четвертого века о проповеди святого апостола Андрея в южных странах нашего отечества [26] .

Простирался ли святой апостол Андрей с своею проповедию из Херсонеса Таврического во внутренние области нынешней России, Епифаний не говорит. Но наш отечественный летописец, писавший в конце XI в., поместил в своей летописи рассказ, что Первозванный апостол из Херсонеса доходил рекою Днепром до гор киевских, благословил их, водрузил на них святой крест и предсказал ученикам своим, что "на сих горах воссияет благодать Божия, имать град велик быти и церкви многи Бог воздвигнута имать"; а потом, продолжая свой путь, достигал до самого Новгорода и до варягов. В начале рассказа летописец выразился: "Якоже реша" — и тем прямо указал на его источник — предание [27] . Это предание могло быть письменное, и преподобный Нестор мог воспользоваться им в числе других письменных памятников древности, на которые подобным же образом иногда ссылался. А что о святом апостоле Андрее существовали в письмени сказания, очень близкие к тому, какое передал нам летописец, за это отчасти ручается находящаяся в одной из оксфордских библиотек древняя греческая рукопись, из которой издан небольшой только отрывок о путешествии святого апостола Андрея в стране антропофагов, или людоедов, полагаемый древними географами во глубине России [28] . Но гораздо вероятнее на основании выражения Несторова якоже реша можно полагать, что преподобный летописец воспользовался преданием устным, которое могло сохраниться в странах наших с самого начала христианской эры, хотя ими почти беспрерывно владели языческие народы — готы (в III в.), гунны (в IV и V), хазары (в VII и VIII) и другие. Ибо, как скоро увидим, в некоторых южных областях России, едва ли не со времен самого апостола Андрея, постоянно поддерживалось христианство до полного водворения его в нашем отечестве, и самые эти языческие народы мало-помалу принимали у нас святую веру в III, IV и последующих веках. При таких обстоятельствах сказание о первой и притом апостольской у нас проповеди, как о событии важнейшем для местных христиан, естественно должно было переходить из рода в род, от отцов к детям и соблюдаться со всею заботливостию, как святыня, пока не достигло, наконец, по принятии христианства киевскими славянами (в 866, 957 и 988 гг.), самого сердца России — Киева, а здесь и слуха Несторова. Кстати привести здесь и другое устное предание, уцелевшее доселе, которое гласит, что Первозванный ученик Христов, шествуя по Днепру в Киев, по случаю опасности плавания, пробыл несколько времени на одном высоком каменном мысе, известном под именем Монастырки, находящемся на седьмом Днепровском пороге Ненасытимом, или Ненасытицком [29] .

Впрочем, мысль о путешествии святого Андрея даже во внутреннейшие области России, хотя не так раздельно, как у нашего летописца, заключается и в некоторых рассмотренных нами известиях греческих: например, во известии Никиты Пафлагона, по словам которого святой благовестник протек не только все южные области и города нашего края, прилежавшие Понту Евксинскому (Черному морю), но и все страны севера [30] , конечно, по направлению от этого Понта; а еще яснее — в известии Никифора Каллиста (XIV в.), который, хотя позднее нашего летописца, но мог пользоваться одинаковыми с ним древними источниками. У Каллиста читаем, что святой Андрей доходил с своею проповедию до страны антропофагов и пустынь скифских [31] . Но эти пустыни, по описанию древних, находились приблизительно в нынешних Харьковской, Курской и Тамбовской губерниях [32] . А под страною антропофагов разумелась страна, которая лежала во глубине нынешней Европейской России, в соседстве меланхленов, обитавших, по Геродоту, в 800 верстах от Черного моря к северу, в соседстве фиссагетов, будинов, агафирсов и номадов, простиравшихся по нынешней Великоруссии и Белоруссии до Балтийского моря и далее к северу [33] .

Нельзя не вспомнить здесь и того предания о святом апостоле Андрее, что он проповедовал в Польше, которое, подобно преданию о путешествии его в России, целые века сохраняясь, по всей вероятности только в устах народа, заключено наконец в письмена [34] . Это польское предание подкрепляет наше, подкрепляясь им взаимно. Преподобный наш летописец, описавши путь святого благовестника чрез Россию — от Херсонеса вверх по Днепру до Киева, а от Киева далее по Днепру и другим рекам до Новгорода и Варяжского моря — путь, который действительно существовал [35] , замечает, что святой Андрей отправился из варяг в Рим, откуда снова перешел в Грецию. Каким же путем он отправился? Летописец ясно не говорит [36] , но всего естественнее — тем путем, какой пролегал в то время от помория Балтийского до моря Адриатического и Италии. А этот единственный тогда путь пролегал именно чрез равнины нынешней Польши, Карпаты, удолья Вага и Паннонию [37] . По нему-то и мог пройти до Рима благовестник Христов и, проходя, огласить словом Евангелия местных жителей.

Как бы то ни было, только предание о благовестии святого апостола Андрея даже во внутреннейших областях нашего отечества не заключает в себе ничего невероятного, и нет основания отвергать его безусловно или принимать за одну идею [38] . Скажут ли, что этот путь слишком далек, что для святого Андрея и без того требовалось много времени, чтобы обойти с проповедию вокруг всего Черного моря и посетить области Греции, в которых он несомненно основал несколько частных Церквей? Но надобно помнить, что не пять и не десять только лет подвизался на своем святом поприще этот великий учитель, но, по самой меньшей мере, более двадцати, а по мнению вероятнейшему, около сорока [39] ; должно помнить и ту апостольскую ревность, с какою ученики Христовы спешили в самые отдаленные страны мира для привлечения их к своему Учителю и Господу. Соглашаемся, что в повествовании нашего летописца есть небольшая странность, когда говорит он, будто святого Андрея до такой степени мог занять обычай новгородских славян мыться в банях [40] . Но это необходимый нарост и прикраса, без которых не может обойтись самое достоверное предание, сохраняющееся целые века в устах народа; эта странность касается предмета, совсем стороннего в повествовании, ее можно выбросить, можно изменить и еще более увеличить, а основа повествования о путешествии Первозванного в России останется неприкосновенною.

II

КАКИМ НАРОДАМ ПРОПОВЕДОВАЛ СВЯТОЙ АПОСТОЛ АНДРЕЙ В СТРАНАХ НАШИХ

В частности 1) Каким народам мог проповедовать он в древней Скифии, или нынешнем Новороссийском крае? Прежде всего, достоверно, что здесь, на всем протяжении черноморского берега, было тогда несколько поселений греческих, каковы: Ольвия, Херсонес, Феодосия, Пантикапея. Но не менее достоверно, что главнейшими обитателями этих стран были народы варварские [41] , а в числе их скрывались, хотя и под чужими именами, некоторые племена славянские. Так, весьма основательно и справедливо некоторые ученые начали признавать ныне за славян древних гетов [42] , которые во времена апостолов обитали по обеим сторонам Дуная у самого устья его, потом простирались вверх по областям русским до реки Тираса (Днестра), от которой называемы были тирагетами (тиверцами), далее до самого Днепра и за несколько лет пред Рождеством Христовым (ок. 60-55) проникли в Крым, где овладели Ольвией и другими греческими поселениями [43] . Чтобы убедиться в славянстве гетов, или даков, стоит только взять во внимание а) постоянное местопребывание их, по древним географам, в соседстве невров и будинов (вудинов, венедов), которые неоспоримо были истинные славяне [44] , и с этим снести б) ясное свидетельство Феофилакта Симокатты (629 г.), утверждающего, что славяне древле называемы были гетами (венедами, генетами, енетами, гентами, гетами) [45] , а потом свидетельство ученейшего Фотия, двукратно повторившего ту же самую мысль [46] , Фотия, который находился в ближайших отношениях к славянам, занимаясь обращением их, и потому легко мог приобрести о них основательнейшие сведения. Стоит вникнуть в) в смысл немногих слов гетских, сохраненных Страбоном, которые звучат чисто по-славянски, таковы: имя знаменитейшего вождя гетов — Войревиста или, как в другом месте, Виревиста, имя совершенно славянское, долго употреблявшееся в Польше, в двойной форме: Боривой и Боревист, а ныне употребляющееся в сокращении: Боревич, Вырвич [47] ; также название одной реки гетской — Богайон, которым называли они и одну священную свою высоту, находившуюся у этой реки, звук, совершенно похожий на Боггай, Бугай — лес, посвященный божеству, как называются и доныне многие местности в Польше [48] . Стоит также припомнить г) два древние предания славян: одно то, что их предки имели когда-то дело с Александром Великим, победителем гетов, и другое о счастливых сечах Траяна в Дакии, где, как известно, он воевал с тамошними обитателями, гетами, или даками [49] , и д) посмотреть на теперешних обитателей древней Дакии валахов — народ, происшедший из смеси коренных жителей страны и римских переселенцев, который говорит смесью латинского языка со славянским и который целые века слушал богослужение на языке славянском и употреблял его в своей дипломатике [50] .

Должно, кажется, согласиться и с теми [51] , кои думают видеть племя славянское в кровичах (кровизах), которых Плиний полагает за Дунаем же, по соседству с тирагетами, в России, хотя и неопределенно [52] . В пользу этого мнения говорит самое имя народа — кровичи, столь сходное с названием кривичей, по Нестору, одного из племен славяно-русских; частию и то, что со времен Геродота все почти географы указывают жилища кровичей в тех самых местах, где жили и геты, именно между Дунаем, Понтом и Гемом, или Балканскими горами [53] ; наконец то, что, по древнему свидетельству [54] , кровичи чтили мудреца своего Замолксиса как мужа божественного и почти как бога, а этот Замолксис, по другому древнему сказанию, был родом гет — и геты-то чтили его таким образом [55] ; этот Замолксис, по третьему преданию, сохранившемуся у позднейших греков, был древнейший философ русский. "Скифы-руссы, — пишет Лев Диакон в описании войны Святославовой против болгар и греков, — научились языческому богослужению и эллинским жертвоприношениям, как говорят, от своих философов Анахарсиса и Замолксиса" [56] . Посему кровичи, верно, были только особое поколение гетов, или славян, наших предков.

Не без основания, наконец, некоторые хотят признавать славянами и всех сарматов, только что выступивших в первом веке из-за Дона и наводнивших весь нынешний Новороссийский край под именем роксоланов и языгов [57] , ссылаясь а) на происхождение сарматов из Мидии, откуда вместе с ними выводили древние и генетов, или венедов, народ славянский, и, в частности, цигинов, или чехов, одно из племен славянских [58] ; б) на совпадение жилищ некоторых отраслей сарматских с жилищами славян: так, сарматы Амаксовии, по свидетельству Певтингеровых карт [59] , обитали внутри нынешней Польши, в стране, которая называется Мазовией или Мазовшей, и самое море Балтийское, известное у древних от местных обитателей под именем Венедского, называлось также у них Сарматским; в) на причисление к коренным племенам сарматским невров и вудинов, племен славянских; г) на сходство и даже будто бы единство имени "сармат" с именем "сбрат" или "серб" и на то, что жители Сарматии в древности будто бы назывались сербами [60] и пр. Не без основания, говорим, и это мнение, однако ж во всей обширности принять его нельзя, ибо имя сарматов хотя в начале, подобно имени скифов, могло быть собственным именем одного определенного народа, но вскоре, подобно тому же названию скифов, сделалось общим для многих и даже всех народов, обитавших в России, или лучше сделалось именем не какого-либо народа, а местным названием страны [61] . Следовательно, хотя бесспорно, что под этим именем, как прежде под именем скифов, скрывались и племена славянские, даже, может быть, по преимуществу славянские, но в то же время скрывались и неславянские, тем более что сохраненные древними слова и имена некоторых сарматов, находимые также на древних медалях, звучат совершенно не по-славянски [62] .

Итак, проходя с словом истины чрез древнюю Скифию от Дона и до Дуная, святой апостол Андрей должен был встречать на пути своем между прочим и славянские племена, даже по преимуществу славянские.

2) Кому мог проповедовать он в древней Сарматии, или нынешнем Кавказском крае? Там было главное местопребывание сарматов, разделявшихся на многие племена; но там же, начиная от Киммерийского Босфора, или нынешнего Керченского пролива, обитали, по Плинию, и несарматские народы: меоты, валы, сербы, аррехи, цинги и псесии [63] . О сарматах мы уже высказали свои мысли. В рассуждении же прочих народов не можем не заметить, что, по крайней мере, один из них, именно сербов, лучшие современные знатоки славянских древностей не сомневаются признавать за чистых славян [64] , а некоторые даже покушались производить от сего народа и все славянские племена, издревле населяющие обширнейшие страны Европы [65] . Самое уже имя сербов, имя чисто славянское, и доселе остающееся названием одного из поколений славянских, весьма разительно говорит об истине. К сему должно присовокупить еще два славянские названия рек, протекавших в стране этих меотических сербов: реки Маравиос, которая, по Птолемею, была побочною рекою Дона, и реки Серпы, или Сарпы, известной доныне между Волгою и Доном [66] , и наконец, важное замечание, что некоторые писатели, как древнейшие Плиния и Птолемея, упоминающих здесь о сербах, так и позднейшие здесь же точно или около здешних мест полагают то вудинов, то булгар, то бесчисленные племена антов [67] , коих славянское происхождение неоспоримо. Следовательно, и в древней Сарматии по восточному берегу Азовского моря и далее на неопределенном пространстве святой апостол Андрей в числе слушателей своих, естественно, встречал и племена славянские.

Что же касается до народов, которым благовествовал сей апостол в Закавказье, то мы отнюдь не думаем искать в них чего-либо славянского. И потому, оставляя их в стороне, обратимся к вопросу более к нам близкому.

3) Кому мог проповедовать Первозванный ученик Христов во внутреннейших областях России, начиная от устья днепровского до Киева, Новгорода и Балтийского моря? По соображению достоверных свидетельств Плиния и Тацита, писателей современных апостолам, оказывается, что здесь, на всем протяжении пути святого благовестника, обитали тогда не другие какие-либо народы, а именно наши предки славяне. Плиний (79 г.) полагает венедов, или славян, в средине с одной стороны между сарматами, а с другой — между скирами и гиррами [68] . Но сарматы господствовали тогда на востоке, по реке Дону к Азовскому морю, и на юге, по морю Черному, в нынешнем Новороссийском крае, а жилища скиров и гирров находились на поморье Балтийском. Следовательно, по преданию, сохраненному Плинием, все страны от Дона и Черного моря или, точнее. Новороссийского края до самых берегов Балтики населены были в первом веке по Рождестве Христове народами славянскими. По словам Тацита (ок. 100 г.), венеды простирались в его время на всем пространстве между пределами певкинов и финнов [69] — певкинов, обитавших в горах нынешнего Седмиградия на правом берегу Днестра вниз к устью этой реки и Черному морю, и финнов, издревле занимавших крайние границы северной Европы и только некоторыми ветвями своими простиравшихся с одной стороны по берегу моря Балтийского до нынешней Эстонии, с другой до соединения рек Волги и Камы. Отсюда очевидно, что все внутренние области России от северных пределов новгородских на протяжении к югу, где ныне губернии Московская, Смоленская, Черниговская, Киевская до самого Днестра и Черного моря были тогда занимаемы славянами. Следовательно (по снесении свидетельств Плиния и Тацита) славяне занимали во времена апостольские значительнейшую часть нынешней Европейской России и граничили к северу с финнами около северных краев теперешнего Новгорода, к востоку частию с финнами же до соединения Камы с Волгою, а частию с сарматами по Дону, к югу с теми же сарматами, кочевавшими в краях Черноморских, а к западу частию с финнами, скирами и гиррами, простиравшимися по поморью Балтийскому, частию же с певкинами по реке Днестру [70] .

Итак, собственно в коренной России святой апостол Андрей, если он действительно здесь путешествовал, проповедал Евангелие не кому-либо другому, а, без сомнения, стародавним здешним обитателям, предкам нашим — славянам.

После сего остается нам решить последний вопрос, без разрешения коего все наше изыскание о проповеди Первозванного в пределах русских было бы неполно и недостаточно к произнесению о ней окончательного приговора, — вопрос о том:

III

КАКИЕ БЫЛИ СЛЕДСТВИЯ ПРОПОВЕДИ У НАС СВЯТОГО АПОСТОЛА АНДРЕЯ

Нашел ли святой благовестник в странах наших готовность к принятию небесного учения? И если нашел, основал ли хотя одну или даже несколько частных Церквей? И если основал, долго ли они существовали?

Епифаний, собиравший в начале IX в. сведения об апостоле Андрее на самых местах его проповеди, передает нам в его житии следующее. В Иверии святой Андрей проповедовал довольно долго и просветил многих. В Сванетии проповедь его приняла сама владетельница страны. В Осетии, в городе Фостофоре он обратил многих, а еще более в Абхазии, в городе Севасте. Но обитатели земли джигетов, жестокие сердцем, воспротивились апостолу и хотели его умертвить, почему он удалился от них в соседнюю страну Верхний Сундаг, где жители с радостию последовали его учению. В Боспоре его проповедь и чудеса привлекли ко Христу многих, в Феодосии — лишь малое число жителей, наконец в Херсонесе — также многих [71] .

В подтверждение этих сведений, собранных Епифанием, можно указать на другие свидетельства. По древнему преданию, занесенному в грузинские летописи, следствием проповеди святого апостола Андрея в Грузии было то, что не только ослаблено идолопоклонство и огнепоклонство, не только истреблен одним из царей иверских по имени Ревом жестокий обычай приносить в жертву богам младенцев и снедать трупы мертвых людей, но и явилось небольшое общество новообращенных христиан, против которых другой царь, Адерк, не умедлил воздвигнуть гонение [72] . Один из ученейших писателей второго века, Тертуллиан, в числе народов, исповедовавших в его время имя Христово, упоминает о сарматах, скифах и гетах, обитавших тогда у самого устья Дуная по обе его стороны и далее по южной России [73] . В Херсонесе Таврическом, как увидим далее, святой Климент, папа Римский, прибывший в эту страну на заточение вскоре по отшествии отсюда апостола Андрея, нашел более двух тысяч христиан.

В древних месяцесловах, или синаксарях, встречается под 20 числом января следующее краткое сказание о святых мучениках Енене, Нирине и Пине: "Эти святые были из Скифии, из северной страны, ученики святого апостола Андрея. Они учили о имени Христовом, и многих из варваров обратили к правой вере, и крестили. За то были взяты от князя варваров и много нудимы отвергнуться Христа и принесть жертву идолам, но не покорились. Стояла лютая зима, и все реки до того промерзли, что по льду ходили не только люди, но и кони, и волы. Князь велел поставить на льду большие деревья, как будто с самыми корнями, и к ним привязать святых. Когда взволновалась вода и, пробиваясь сквозь лед, мало-помалу дошла до шеи святых, они от великой лютости предали святые души свои Господу" [74] . Какая здесь разумеется Скифия? Та ли, которая находилась по правую, южную, сторону Дуная и тянулась до Балкан, или та, которая находилась по левую, северную, сторону Дуная, и простиралась в пределах нынешней России? Нам кажется, что составитель сказания разумел эту последнюю Скифию, и потому-то, сказав, что святые были из Скифии, присовокупил: "Из северной страны", как бы в отличие от южной Скифии. Да и эта лютая зима, этот сильный мороз, до такой степени сковавший все реки, невольно заставляет предполагать, что действие происходило скорее у нас где-либо, может быть, у гор киевских, нежели за Дунаем у гор Балканских. Как бы то ни было, только в северной стране — Скифии действовали ученики святого апостола Андрея, которые многих обратили ко Христу и вкусили мученическую смерть.

Из слов нашего преподобного летописца можно заключать, что и во внутренних областях нашего отечества, вокруг Киева и Новгорода, проповедь святого Андрея осталась не совсем бесплодною. Правда, сначала в нашей летописи говорится, что когда святой апостол Андрей был у Киева, он взошел только на горы киевские, благословил их и утвердил на одной из них крест, пророчествуя о будущем здесь великом городе и многочисленности в нем Божиих храмов, а когда достиг Новгорода, то подивился только странному обычаю местных славян мыться в банях; и ни слова о том, учил ли кого у нас святой благовестник, занимался ли своим главнейшим делом — проповедию — или только путешествовал для какой-либо другой цели. Но далее читаем, что когда от нас он отправился и пришел в Рим, то прежде всего исповеда там христианам, елико научи и елико виде он в земле словенской, путешествуя в Рим [75] .

Впрочем, не станем обольщать себя и сознаемся, что если и положены были святым апостолом Андреем в странах киевских и новгородских какие-либо начатки христианства, то они существовали очень недолго. Грубость народа, недостаток в приготовленных пастырях и учителях, гонения от язычников, а вместе постоянные смуты и перевороты политические были причиною того, что святая вера, как и у некоторых других народов, просвещенных самими апостолами, на целые века подавлена была у нас совершенно. И святого апостола Андрея отнюдь нельзя считать непосредственным основателем Русской Церкви. Нет, эта Церковь, как всякому известно, явилась в позднейшее время и есть дщерь Церкви Цареградской. Эту Церковь Первозванный только издали благословил в духе пророческом, утвердивши на горах киевских святой крест — ее незыблемую опору. И если сей апостол может быть назван основателем ее, то разве только основателем посредственным именно потому, что он же даровал первого архипастыря (Стахия) Византии, от которого начался непрерывный преемственный ряд иерархов Цареградских и потом в определенное Богом время начался непрерывный ряд и наших иерархов, продолжающийся доныне. А с другой стороны — и потому, что в состав настоящей Русской Церкви мало-помалу вошли, заметно и незаметно, все те небольшие частные Церкви, какие основаны были святым апостолом Андреем в южных пределах нашего отечества, и из которых некоторые, по всей вероятности, как далее увидим, едва ли не непрерывно существовали со времени этого апостола; хотя иногда, особенно до четвертого века, святая вера сильно подавляема была в них язычеством и хотя нужны были впоследствии новые сеятели, чтобы благодатное семя, посеянное здесь святым апостолом, не заглохло совершенно и принесло плоды свои.

Эти небольшие частные Церкви существовали почти на всем протяжении того пути, который совершил апостол в южных пределах России: в древней Скифии, или нынешнем Новороссийском крае, в древней Сарматии, или нынешнем Кавказском крае, и, наконец, в Закавказье.
____________________________

[1] См.: Послание патриархов восточно-кафолической Церкви о православной вере. Чл. 10 [99].

[2] Так, из Херсонеса Таврического принесена была святая вера равноапостольным Владимиром сперва в Киев, потом и во всю Россию; епархия Готская, существовавшая в Крыму с четвертого века, в прошлом столетии подчинилась власти Святейшего Всероссийского Синода, и одна из древнейших Церквей — Грузинская — в наши уже дни присоединилась к Русской Церкви.

[3] Древняя, геродотовская Скифия простиралась от устья Дуная (Истра) или даже от Балканских гор (Гемуса) до Азовского моря и Дона (Танаиса). Южною ее границею были частию Дунай и Черное море, восточною — Азовское море и Дон на неопределенное пространство, западною — Прут или несколько далее, также на неопределенное пространство к северу. Так понимали эту Скифию и в первом веке по Рождестве Христово (см. в Археографическом атласе Европ. России Потоцкого [100] Географию Геродота, затем Географию Помпония Мелы, Тацита и снес.: Hist. natur. P1inii. Lib. IV. Cap. 12. P. 216. Paris., 1723 [247]). Следовательно, древняя Скифия заключала в себе нынешние Бессарабию и губернии Херсонскую, Таврическую и Екатеринославскую, т. е. весь наш Новороссийский край, простирающийся от Дуная и Прута до Дона. Впрочем, мы говорим о пределах древней Скифии только приблизительно, считая излишним для нашей цели входить в разбор разных мнений о сем предмете (см.: Надеждин. Ге-родотова Скифия, объясненная чрез сличение с местностями, в Записк. Одесского общества истории и древностей. Т. 1. Одесса, 1844 [76]).

[4] Древняя Сарматия (которую иногда называли азиатскою Скифиею, в отличие от европейской, считая Азовское море и Дон границею между Европою и Азиею), по Геродоту, простиралась на восток от реки Дона и Азовского моря на расстояние трех дней пути, а отсюда к северу на пятнадцать дней пути (Herodot. Lib. IV. Cap. 21 et 116 [206]). Последующие писатели точнее определяют ее границы, хотя не во всем согласно, полагая с запада реку Дон, с востока Каспийское море, с юга Кавказские горы, а с севера Волгу, или приблизительно (Се1larii Geograph. antiq. Lib. III. Cap. 24 [171]).

[5] Как свидетельствуют об этом иностранцы, посещавшие наше отечество, или только расспрашивавшие о нем: Герберштейн (Rerum Moscovit. comment. Antver., 1557. Р. 19 [205]), Иоанн Фабер (Moscovit. relig. Tubing., 1525. P. 133 [193]), Александр Гваньини (Omnium region. Moscoviae descriptio, ed. 1586. P. 172 [202]), Одерборн (Vita Joh. Basilidis. Spirae, 1581. P. 256 [239]) и другие.

[6] См., наприм.: Летопись по Лаврентиевскому списку. С. 4. Москв., 1824 [67]; по Кенигсбергскому. С. 7—8. СПб., 1767 [15]; по Никоновскому. С. 6. СПб., 1767 [105], или: Нестор, сличен. Шлецером. Ч. 1. С. 163—167, в русском переводе. СПб., 1809 [80].

[7] Первая церковь была деревянная и создана в 1212 г. великим князем Мстиславом Романовичем; вторая каменная, неизвестно кем построенная; третья каменная же, основанная императрицею Елисаветою Петровною и сооружена по плану знаменитого архитектора Растрелли.

[8] В числе их главное место занимают: Байер (Origin. Russic. in Commentar. Academ. scientiarum Imperial. Petropolitanae. 8. P. 390-392. PetropoL, 1741 [163]), Шлецер (Нестор, сличенный в русском переводе. 1. 170—173 [80]), митрополит Платон (Кратк. истор. Российск. Церкви. С. 12. М., 1805 [92]) и Штраль (Gesch. der russisch. Kirche. 37-39. Hal., 1830 [264]).

[9] Andreas, cum Scythis ас Thracibus praedicasset (ZK'ueau; Kcci Орйксси; KTfpvfcis), cruxi affixus est Patris in Achaia, rectus in olea arbore, ibique sepelitur (Maxima biblioth. vetemm patrum. 3. 265. Lugduni, 1677 [216]).

[10] Apostoli et discipuli Domini et Salvatoris nostri, per universum orbem dispersi, Evangelium praedicabant. Et Thomas quidem, ut a maioribus traditum accepimus (ш; ri KocpoiSoxfv; nepisxe), Parthiam sortitus est (eu^ev), Andreas vero Scythiam, Johanni Asia obvenit (Eusebii Histor. eccles. III. Cap. 1 [191]). "Biblioth. Photii, cod. CXXI [246].

[11] Biblioth. Photii, cod. CXXI [246].

[12] См. отрывок письма его к Флорину, сохраненный Евсевием в Hist. eccles.

V. Cap. 20 [191].

[13] Известно, что греки употребляли иногда слово Скифия в очень обширном и неопределенном смысле, прилагая это название ко всем полунощным странам и распростирая на всю нынешнюю Европейскую и Азиатскую Россию (Карамз. Истор. государств. Российск. 1. С. 9, изд. Эйнерлинга. СПб., 1842 [50]). Силу представленных нами свидетельств чувствовал даже Байер, как сам сознается: De Thracia non dubito... de Scythia quoque consentio, quando ita Hippolytus et Origenes tradidere, quorum apud nos auctoritatem valere decet, cum proximi ab aetate ilia nierint. At quam Scythiam dicant, quos populos, etiam atque etiam considerandum mit... Thraciae mentio mihi persvadet, vicinos quoque S. Andream adiisse. [В отношении Фракии сомнений нет.., согласен я также и относительно Скифии: ведь сведения на этот счет сообщаются Ипполитом и Оригеном, а их суждениям следует придавать особый вес, поскольку жили они во времена, приближенные к той эпохе. Впрочем, о какой именно Скифии и о каких именно народах они говорят — надобно еще подумать. Упоминание о Фракии убеждает меня в том, что святой Андрей посетил также и соседние области (лат.)] (Comment. Acad. Imperial. Petropolit. 8. Р. 391 [163]). Для достоверности должно заметить, что подлинность Оригенова свидетельства не подлежит сомнению: хотя и не находится оно ныне между сочинениями Оригена, но в целости сохранилось в церковной истории Евсевия (III. Cap. 1 [191]), который, как сам говорит, выписал его из третьего тома объяснений Оригеновых на книгу Бытия слово в слово (каш A-L-l;iv). Свидетельство же Ипполита, равно как и все его сочинение о дванадесяти апостолах, некоторые разборчивые критики хотят признавать подложным (Люмпер. Historia theologico-critica. 8. Р. 111—112. Agust. Vindel., 1791 [224] и Селье. Histoire generale des auteurs sacres et ecclesiastiques. 2. P. 361. Paris, 1729 [170]), но несправедливо. Оно под именем сего отца находится в двух древнейших рукописях: в одной только на языке латинском, с которой список и напечатан Комбефизием (в Max. biblioth. patrum. 3. Р. 265 [216]), в другой же на языке греческом (Biblioth. Coislinian. P. 413 [229]). См. также: пр. Филарета Истор. учение об отц. Ц. 1. 118. СПб., 1859 [128].

[14] Andreas, frater eius, Bithyniam, totamque Thraciam et Scythiam peragravit, или как в другом списке: Oram universam maritimam Bithyniae, Ponti et Thraciae ac Scythas praeterea peragravit, Evangelium Domini praedicans. Postea vero Sebastopolin magnam profectus est, ubi Aspari situm est castrum et Phasis fluvius, apud quern interiores Aethiopes habitant. Sepultus demum est in Patris Achaiae urbe, ab Aegeata crucifixus (Gui1. Cave. Scriptor. eccles. histor. liter. P. 107. Genev., 1720 [169]; Corp. histor. byzant. 5. P. 349. Venet., 1729 [178]).

[15] Corp. histor. byzant. 5. P. 345, 348, 349 по указанному изданию [178]. Это сочинение в подлиннике было читано в шестом веке, когда папа Иоанн II, будучи прислан (около 520 г.) готским царем Теодориком к императору Юстину, домогался первенствовать в священнослужении пред Константинопольским патриархом, указывая на апостольское происхождение Римской кафедры; тогда заметили ему, что и Цареградская Церковь основана апостолом Андреем, от которого ведет непрерывный ряд своих епископов, и в удостоверение представили подлинное сочинение святого Дорофея, касающееся этого предмета. Многие римские писатели почитают это Дорофеево сочинение подложным потому именно, что в нем говорится об основании Византийской кафедры святым апостолом Андреем (Lequien. Oriens christ. 1. Р. 10, 195. Paris., 1740 [221]; Baronius. An. eccles. 1. Р. 316, 323. Antverp., 1598 [159] и др.), усиливаясь, напротив, доказать, будто она основана святым апостолом Петром. Но — а) последняя, совершенно неосновательная мысль Барония справедливо отвергается самими папистами (Tillemont. Memoires pour servir a 1'histoire eccles. 1. Part. 3. Р. 1057. Bruxel, 1694 [219]); б) что апостол Андрей поставил в Византии первого епископа — Стахия, об этом ясно говорится и в Чети-Минеи (Martirologio) римской (окт. 31); следовательно, ложно, будто мысль сия выдумана греками для сообщения важности Цареградскому престолу во время спора их с первосвященниками Запада; в) почитая помянутое сочинение Дорофея подложным, сами западные писатели сознаются, по крайней мере, в том, что его нужно отнести к началу шестого века (Caveus. Histor. litter, script, eccles. 109. Genev., 1720 [169]), и в таком случае оно останется для нашей цели важным свидетельством древности.

[16] Оно находится в сочинении его под именем [Епифания, епископа Кипрского, сочинение о святых апостолах, о том, где проведовал каждый из них... (греч.)], которое издатели византийских писателей не сочли нужным напечатать, потому что оно не содержит ничего нового сравнительно с свидетельством об этом Дорофея. Corp. histor. byz. P. 351. Venet. [178].

[17] Andreas h-ater huius (Ap. Petri), ut maiores nostri prodiderunt Scythis, et Sogdianis, et Saccis praedicavit Evangelium Domini nostri Jesu Chisti, et Sebastopoli praedicavit, quae cognominatur magna, ubi est irruptio Aspari et Phasis fluvius, ibi incolunt Aethiopes interiores. Sepultus est autem Patris civitate Achaiae, cruci suffixus ab Aegea, praefecto Edessinorum (Hieron. Oper. 1. P. 170. Francof., 1684 [209]; Cave. Script, eccles. hist. liter. P. 181. Genev. [169]).

[18] Herodot. VII. Cap. 64 [206]; PI in. Hist. natur. VI. Cap. 17. P. 313 in torn. 1. Paris, 1723 [247]; Strabon. Geograph. II. P. 586. Basil., 1571 [263].

[19] Strabon. Geograph. P. 593 [263]. Шафарика Славян, древности, в переводе Бодянского. Т. 1. Кн. 2. С. 265-266. Москва, 1837 [138].

[20] Кеппена Крымский сборник. С. 113. СПб., 1837 [52].

[21] Per evangelizandum Dei verbum Apostoli sese in orbis partes intulerunt, quantum narrat historia, Bartholomeus in Indos, Thomas tetendit in Parthos, Mathaeus Aethiopes, Andreas Scythas praedicatione mо1livit. [Проповедуя Слово Божье, апостолы, как повествует история, отправились по странам света: Варфоломей — в Индию, путь Фомы лежал в Парфию, Матфея — в Эфиопию, Андрей же своей проповедью смягчил нравы Скифии (лат.)] (Max. biblioth. vet. patr. 6. 852. Lugdun., 1677 [216]).

[22] Hie (Andreas) in sorte praedicationis Scythiam atque Achaiam accepit. [Ему (Андрею) по жребию выпала для проповеди Скифия, а также Ахайя (лат.)] (Fabricii Salutaris lux Evangelii, toti orbi exoriens. P. 98. Hamburg., 1731 [195]).

[23] Tu, omni mihi veneratione prosequende Andrea... aquilone in sortis partem accepto, Iberos, Savramatas, Thauros et Scythas cunctasque regiones ac urbes, Ponto Euxino ad aquilonem austrumque adiacentes, circumiens in siti cucurristi... (Max. biblioth. vet. patr. 27. 388. Lugd. [216]); далее: Ornnes aquilonis oras, omnenique Ponti maritimam... [Все северные берега, а также все прибрежные области Понта... (лат.)] и говорит о проповеди Андрея во Фракии, в Византии, в Ахайе, и его мученичестве в Патрасе (р. 389—390).

[24] Иосселиани. Крат. история Грузинской Церкви. С. 2—5. СПб., 1843 [46].

[25] Strab. Tota ilia regio et fere quidquid extra Isthmum (Chersonesi) ad Borysth-enem usque est, nuncupatur parva Scythia... [Вся эта область, а также и та, что находится за пределами Херсонесского перешейка до самого Борисфена, зовется Малой Скифией... (лат.)] (Geograph. Lib. VII. Р. 215 [263]). «Древняя Скифия простирается от Истра (Дуная) до Каркинитского залива» (Географ. Помпония Мелы, Плиния и Тацита в Археогр. атласе Европ. России Потоцкого. СПб., 1823 [100]).

[26] Epiphanii monachi edita et inedita. Lipsiae, 1843 [188]. Известны также давние переводы этого жития — славянский и грузинский — с некоторыми дополнениями. Муравьев. Жит. святых Российской Церкви. Ноябрь 30 [74].

[27] Летоп. по Лаврент. списку. С. 4. Москв., 1824 [67].

[28] Отрывок этот напечатан при сочинении: Caroli Christ. Woog. Presbyterorum et diaconorum Achaiae De martyrio S. Andreae epistol. 401—414. Lips., 1749 [275].

[29] Лерберга Исследования к объяснению древней русской истории, в русском переводе, изд. Кругом. С. 272 [65].

[30] Omnes aquilonis oras... См. выше прим. 23.

[31] Ad earn quoque accessit, quae Anthropophagorum diсituret ad Scytharum solitudines. Eccles. histor. II. Cap. 39. P. 134. Francof., 1558 [237].

[32] См.: Географ. Страбона в Археограф, атласе Европ. России Потоцкого [100].

[33] Карамз. Истор. государ. Росс. 1. С. 4. СПб., 1842 [50]; PI in. Hist. natural. Lib. IV. Cap. 12, с примеч. на с. 218. Paris, 1723 [247]. Снес.: Ammian. Marcel 1. Lib. XXXI [151]. По соображениям Кеппена, границу земли андрофагов должно искать именно в Могилевской, Черниговской и Орловской губерниях (Древности северного берега Понта. 24—25. Москва, 1828 [51]).

[34] Паги. 4. С. 10, под 965 г. [243]; Лубинск. в Жизнеописании Полоцких епископов [223] (Истор. перв. Церкви у славян Мацеевского в русск. перев. С. 109 и 223. Варшав., 1840 [72]).

[35] По свидетельству Константина Багрянородного (Memor. popul. Stritteri. 2. Р. 982 [265]), Адама Бременского (Histor. eccles. II. Cap. 13 [148]) и др. Снес.: Нестор, сличен. Шлецером. 1. С. 155-157. СПб., 1809 [80].

[36] Только по ходу речи его можно заключать, будто святой апостол отправился в Рим путем водяным: по морю Балтийскому, Немецкому, Западному и Средиземному вокруг Западной Европы. Но это, конечно, произошло от неведения летописца помянутых морей, как справедливо замечают (О происхожд. Руси Погодина. С. 5. Москв., 1825 [95]), потому-то, может быть, летописец и усумнился ясно выразить свою мысль, как достиг святой апостол от Варяжского моря в Рим, а сказал только: «И иде в варяги и прииде в Рим».

[37] Шафарика Славянск. древности. 1. Кн. 1. С. 184. Москв., 1837 [138].

[38] «Это только идея о древности христианства в земле славянской,— говорит один из наших писателей,— предание о том, что в глубочайшей древности к киевлянам приходили проповедники Христовы из Греции и что крест водружен был на горах киевских, т.е., что там уже молились истинному Богу пред знамением Спасителя. Имя святого апостола Андрея Первозванного вошло в предание, вероятно, потому, что оно тесно соединено с историею славян, поселившихся в Восточной империи; ибо, по мнению греков, город Солунь (не Солунь, а Патрас) был спасен от славян единственно чудом, сотворенным святым угодником, и побежденные славяне обязались платить дань соборной церкви солунской (патрасской), в которой почивали его мощи (они почивали в это время не здесь, а в Царьграде). Без сомнения, в это время много славян обратилось в христианство, приняв, ,по тогдашнему обычаю, в покровители святого апостола Андрея» (Россия в историческом отношении Булгарина. Част. 2. С. 409. СПб., 1837 [40]). Но подобное объяснение не может быть принято 1) как совершенно произвольное. Положим, что пелопоннесские славяне, приходя из задунайских стран к братиям своим днепровским, почему бы то ни было могли рассказывать нечто подобное в Киеве; но каким образом из того, что Патрас был спасен заступленном святого Андрея и побежденные славяне обязались платить дань церкви, посвященной сему апостолу, могло составиться предание о путешествии Первозванного в странах киевских и новгородских? 2) Обстоятельства, здесь упоминаемые, относятся уже к IX в. (между 802 и 811 гг.), и, следовательно, преданию об них как бы невозможнее было исказиться до такой крайней степени в течение трех столетий до преподобного Нестора. 3) Самая повесть о сих событиях в Патрасе составлена Багрянородным по одним слухам, как сам он сознается, следовательно, достоверность ее может еще подлежать сомнению (De admin. imper. Cap. 49. Р. 106—107 in torn. 29 Hist. byz. Venet., 1729 [176]; Извест. визант. историк. Штриттера в русск. перев. 1. С. 103-106. СПб., 1770 [142]).

[39] О времени мученической смерти святого апостола Андрея ничего определенного неизвестно. Одни из ученых по некоторым соображениям относят ее к 64 г. по Р. X., другие к 73, третьи к 80, четвертые к 95. Третье мнение нам кажется вероятнейшим (Tillemont. Memoires pour servir a 1'histoire ecclesiastique. 1. Part. 3. P. 1065-1067. Bruxel, 1694 [219]; Woog. Presbyterorom et di-aconorum Achaiae De martyrio S. Andreae. P. 105—108. Lips., 1749 [275]). Сюда же относятся и слова Никиты Пафлагона об апостоле Андрее: Vir beatissimus i n longos annos protracta vita, Christi opus peregerat ac quidem ipse extrema senectute defesso corpusculo se solvere cupiebat. [Муж, блаженнейший по долголетию и протяженности жизни, совершил труд Христов и сам, уже достигнув глубокой старости, желал освободиться от измученного трудами тела (лат.)] (Max. biblioth. veter. patrum. 27. Р. 390. Lugd., 1677 [216]).

[40] Происхождение этого рассказа легко объясняется. Обычай новгородских славян мыться в банях казался для южных их соплеменников великою странностию. Потому очень неудивительно, если кто-нибудь из последних, услышав о путешествии святого апостола Андрея в Новгород, никак не мог себе представить, чтобы и святой апостол, подобно ему, не подивился такому странному обычаю и не пересказал о нем другим. Неудивительно, если от сего первого простака прибавленная к истинному преданию повесть о русских банях начала потом переходить из уст в уста и у других столько же простодушных людей. Сам преподобный Нестор, как житель Киева, мог легко поверить такому сказанию и внести его в свою летопись.

[41] Напр., Плиний перечисляет эти народы так: Ab eo (scilicet ab ostiis Istri usque ad Tanain) in plenum quidem omnes Scytharum sunt gentes: variae tamen litori apposita tenuere: alias Getae, Daci Romanis dicti: alias Sarmatae, Graecis Sauromatae, eorumque Hamaxobii aut Aorsi: alias Scythae degeneres et a servis orti, aut Troglodytae; mox Alani et Roxalani. [Отсюда (т. е. от устья Истра и до Танаиса) все обитающие народы — скифы, однако прибрежные области заселены различными их племенами. По одним живут геты, которых римляне называют даками, по другим — сарматы, по-гречески савроматы, а также принадлежащие к ним гамак-собы и аорсы; по другим берегам обитают выродившиеся скифы, происходящие от рабов, или же троглодиты, а еще аланы и роксоланы (лат.).] Histor. natur. Т. 1. Lib. IV. Cap. 12. Р. 216. Paris, 1723 [247]. Снес.: с. 217, где упоминаются еще некоторые другие народы этого края.

[42] См. в Библиотеке для чтения 1837. Т. 22 статью: Опыт истор. географии русского мира, соч. Надеждина. С. 68—69 [78]; в том же журнале, 1838 за апрель: О древнейших обиталищах племен славянских, финских Эйхвальда. С. 70—75 [145] и непосредственно следующую за тем статью Сенковского. С. 97 [112]. Также Второе Прибавление каталог, книг библиот. А. Черткова. С. 167—168. Москва, 1845 [132].

[43] Strabo. Lib. VII. P. 335, 344. Basil., 1571 [263]; Овидий в Печал. Кн. III. Элег. 12; Кн. IV. Элег. 2 [242]; Истор. государ. Российского Карамз. 1. С. 11. СПб., 1818 [49]. Шафарик. Славянские древности. Т. 1. Кн. 2. С. 174. Москва, 1837 [138].

[44] Шафарик, там же. С. 6-24 [138].

[45] Римляне, подойдя к гетам (таково более древнее имя варваров-славян), не отважились вступить с ними в рукопашный бой. Theophylact. Histor. Lib. VII. Cap. 2. Р. 253 in t. 3. Histor. byzant. Venet.. 1729 [272].

[46] In Synopsi Theophilacti Simocattae. Lib. III: Геты, или славяне, разграбили фракийские области... (ibid. P. 175 [272]), et in Synopsi Lib. VII: ...о славянах, или о гетах, поскольку в древности славяне звались гетами. (ibid. P. 250 [272]).

[47] Strabo. Lib. VII. P. 338, 344. Basil., 1571 [263] и указан, выше стат. Эйхвальда в примеч. 42 [145].

[48] Strabo. Ibid. P. 338 [263] и указан, выше стат. Надеждина в примеч. 42 [78].

[49] Истор. государ. Российского Карамзина. 1. С. 31. СПб., 1818 [49].

[50] Влахо-болгарские и дако-словенские грамоты, собран. Ю. Ввнелиным. СПб., 1840 г. [22]. Достойно также замечания, что впоследствии времени византийцы называли иногда влахами 1) болгар, 2) всех вообще славян, живших по левой стороне реки Дуная, и 3) славян, обитавших в Фессалии в окрестностях Пинда. Известия визант. истор., собран. Штриттером. Ч. 4: О болгарах и влахах. СПб., 1775 [142].

[51] Наприм., Кеппен. Uber Altert. und Kunst. in Russl. S. 7. Wien., 1822 [213].

[52] P1in. Hist. natur. Lib. IV. Cap. 12. P. 217. Paris, 1723 [247].

[53] Herodot. Lib. IV. Cap. 49 [206]; Strabo. Lib. VIL Cap. 5 [263];

Ptolem. Geogr. Lib. III. Cap. 10 [251].

[54] У Гелланика в сочинении Etymologicon magnum, под словом Замолксис. [189].

[55] Strabo. Lib. VII. P. 337, 338. Basil., 1571 [263].

[56] Lеоnis Diaconi Historiae. Lib. IX [220].

[57] Истор. госуд. Российск. Карамз. 1, 2. СПб., 1818 [49].

[58] PI in. Hist. natur. Lib. VI. Cap. 7. P. 306 et lib. III. Cap. 19. P. 176. Paris, 1723 [247]; Diodor. Sicul. Lib. II. Cap. 3 in versione cap. 168 [182]; Herоdоt. Lib. V. P. 153, edit. Stephani [206].

[59] Так называются древнейшие римские карты, составленные частию при императорах Антонине Философе (161—180) и Аврелии Пробе (276—280) по доскам еще древнейшим, частию же при императоре Феодосии младшем (423) по новому измерению римских владений. Изданы эти карты на основании одной венской рукописи XIII в. в Вене, 1753 г. [244] и в Буде, 1824 г. [266].

[60] Россия в историч. отношении Булгарина. Ч. 1. С. 62, 65 и 67. СПб., 1837 [40]; Библиот. для чтен., 1837. Т. 22 в отдел, наук. С. 76—77 [78]; Славянcк. древности Шафарика. Т. 1. Кн. 1. С. 170-171. Москва, 1837 [138].

[61] Истор. государ. Российского Карамзина. 1. С. 11. СПб., 1818 [49].

[62] Histoire du royaume de la Chersonese Taurique par St. Siestrzencewicz. Lib. VI. P. 233-235. S. Petersb., 1824 [258].

[63] Plin. Hist. natur. Lib. VI. Cap. 7. P. 306-307. Paris, 1723 [247]; Ptolem. Lib. V. Cap. 9 [251].

[64] Шафарик. Славянск. древност. Т. 1. Кн. 1. С. 299. М., 1837 [138].

[65] Между прочими, сам Добровский.

[66] А может быть, также и название самого Меотического озера и меотов, или метов, живших по соседству с этими сербами. «Название метис, меты,— говорит П. Кеппен,— Риттер производит от Меча мать (Dea Maja)... И странное сходство! У сербов, коих Плиний и Птолемей также полагали по ту сторону Танаиса, еще и теперь майа, или майка, значит мать. Равным образом, сим же именем называется и хозяйка дома, которая здесь, точно так же как и в Славонии, сменяется каждую неделю, передавая другой свою должность». Древности северн. берега Понта, соч. Кеппена. С. 28. Москва, 1828 [51].

[67] Herodot. Lib. IV. Cap. 21, 22, 106, 108, 109 и 123 [206]. Снес. Обозр. летописи русской Несторовой Буткова. Примеч. 239 на с. 315—318. СПб., 1840 [21]; Mosis Chorenensis. Hist. Armeniae. Lib. II. Cap. 6, 8 [232]; Procop. in Corp. hist. byz. T. 2. P. 184. Venet. [178]; Шафарик в Славян. древност. Т. 1. Кн. 1. С. 105, 106, 204-298. Москва, 1837 [138].

[68] Quidam haec habitari ad Vistulam usque fluvium a Sarmatis, Venedis, Sciris, Hirris tradunt. [Некоторые сообщают, что эта область до самой реки Вистулы заселена сарматами, венедами, скирами и гиррами (лат.).] Histor. natur. Lib. IV. Cap. 13. Р. 221. Paris., 1723 [247].

[69] Pevcinorum, Venedorumque et Fennorum nationes Gennanis an Sarmatis adscribam dubito... Venedi, quidquid inter Pevcinos Fennosque silvarum ac montium erigitur, latrociniis pererrant. [He знаю, следует ли относить такие народы как певкины, венеды и финны к германцам или же к сарматам... Промышляющие грабежом венеды рыщут по всем горам и лесам между певкинами и финнами (лат.).] Tacit. German. Cap. 46 [267].

[70] Обстоятельно все эти мысли раскрыты в Славянских древностях Шафарика. Т. 1. Кн. 1. С. 204-209. М., 1837 [138].

[71] См. выше примеч. 26.

[72] Иосселиани. Кратк. история Грузинской Церкви. С. 4—6. СПб., 1843 [46].

[73] Cui et aliae gentes crediderunt? Parthi, Medi... Romani... et caeterae gentes: ut iam Getulorum varietates et Mavrorum multi fines... et Britannorum inaccessa Romanis loca, Christo vero subdita, et Sarmatorum, et Dacorum... et Scytharum? In quibus omnibus locis Christi nomen, qui iam venit, regnat...[А во что уверовали другие народы? Парфяне, мидиицы... римляне... и прочие народы: многие из гетулов, многие племена, соседствующие с маврами... и недоступные для римлян, но покорные имени Христа области британцев, а также области сарматов, даков... и скифов? Во всех этих местах имя Христа, однажды прозвучав, воцаряется... (лат.).} Tertullian. Advers. Judaeos. Cap. 7 in Patrologiae cursu completo. T. 2. P. 610-611. Paris., 1844 [268].

[74] Эта статья находится в известном менологии императора Василия (Menologium graecorum, iussu Basilii imperat., Urbini, 1727 [228]) и в менологии Константина, митрополита Мокийского, жившего, как можно догадываться, к концу IX в.; последний менологии сохранился в славянском переводе в синаксарях XIV в. (Срезневск. О малоизвест. и неизвест. памяти, в Записк. Акад. наук. Т. 6. С. 102—107 [120]; Ламанск. О славянск. рукоп. в Белграде, Загребе и Вене, там же. С. 108-111 [63]).

[75] П. собр. русск. лет. 1. 3—4 [97]; Нестор, сличенный Шлецером. Ч. 1. С. 161 и 169. СПб., 1809 [80]. По мнению некоторых ученых, известие Нестора о проповеди на Руси св. апостола Андрея будто бы подтверждается еще следующими словами из письма папы Иоанна Х (914—929) к двум славянским князьям — Томиславу Хорватскому и Михаилу Захлумскому: «Кто, в самом деле, сомневается в том, что славянские государства числятся между первоначатками апостолов и вселенской Церкви, приявши еще в колыбели, как пищу, проповедь апостольской Церкви с млеком веры? и проч.» (Шафар. Славянск. древност. Т. 1. Кн. 1. С. 112 [138] и Савельев в Маяке 1843 г. Т. 12. Кн. 23. Гл. 3. С. 11 [108]). Но 1) откуда видно, что папа разумел все славянские государства, следовательно и русское, а не те только, к владетелям коих он писал свое послание? 2) Он мог справедливо причислить к первоначаткам апостолов одни эти славянские государства или владения, находившиеся в Иллирии, где точно проповедовал апостол Павел.

1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14-15-16-17-18-19-20-21-22-23-24-25-26-27-28-29-30-31-32-33-34-35-36-37-38-39-40-41-42-43-44-45-46-47-48-49-50-51-52-53-54-55-56-57-58

Statistics: size(file) = 74082 bytes; size(dir) = 129372 bytes; total files(dirs) = 10

На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют.